Валентина Савенко – Сестра тролля (страница 16)
Стрелка компаса упорно дергалась вперед. Указывала на глухую стену, на которой в подсвечнике мерцала свеча, заставляя пол и стены слегка искриться. В паре шагов от двери валялся мой кафф, совершенно неблестящий, напоминающий черное колечко.
Нашла!
Вынырнув из сада, я смахнула компас и схватила украшение. Пальцы тут же почернели от копоти, покрывающей кафф. Бабочки зачернили его капитально!
Дверь за спиной громко хлопнула, из коридоров справа и слева донеслись голоса.
Торопливо оттерев украшение от сажи, я прицепила его на ухо. Покрутила черными пальцами. Что такое? Сняла, нахмурилась, заметив, царапины от крохотных коготков на поверхности украшения.
Сломали!
Захотелось устроить охоту на огненных паразиток с водным амулетом наперевес. С тем, что так любят пожарные. Раз! – и потоп готов.
Сунув бесполезный кафф в карман, я метнулась к двери, ведущей в сад. Но она не подавалась, сколько я ни дергала за ручку.
Голоса становились все ближе.
Вытащив цветок, я сжала его пальцами.
– Я у сада под террасой. Кажется, меня сейчас поймают. Эй!
Я запнулась. А кого я зову? Механически сунула в карман… цветок. А зачем я его туда положила? Потерла виски, пытаясь вспомнить. Но в моей голове будто черный туман клубился. А моей голове – это чьей?
Я…
Меня зовут…
Где я вообще?
Как называется то, чем я трогаю эту… что сверху? С которой свисают вот эти, мягкие и длинные?
Я попятилась. Так не должно быть! Что со мной?
Черная тень, внезапно появившаяся из воздуха передо мной, на миг прояснила окутанное тьмой сознание. Мне нельзя показываться теням! Я дернулась, собираясь бежать.
Тень не дала: обернулась высоким темноволосым парнем в черной полумаске с двойной брошью в виде моста на куртке. Пока я вспоминала, могут ли так тени, он поймал меня за руки, притянул к себе. Нас окутал черный туман.
– В следующий раз предупреждай, когда потянет на приключения, я поучаствую, – прошептал он мне в ухо, его дыхание обжигало не хуже огненных бабочек.
Они ведь так называются? Кажется, он ждет ответа?
– Хорошо, – покладисто согласилась я. – Правда, я не знаю, кто ты, но ты вроде незлой.
– Не представляешь, насколько я злой, – отозвался этот…
Злой? А как это вообще?
А он что-то спросил? Или просто сказал?
Мне надо ответить?
Я на всякий случай кивнула, стукнувшись лбом о его куртку. В ушах зазвенело, и я потеряла сознание.
ГЛАВА 7
Солнечный зайчик щекотал веки. Откуда солнце в цветке? В моем хрустальном доме было либо светло, либо темно (если я спала). Никаких теплых лучей!
Рывком сев, я распахнула глаза.
– Имя-фамилия? – устало спросил Йен, сидящий в кресле у кровати, на которой я только что вольготно дрыхла.
– Иделиса Ш… – Я запнулась: вот зараза, чуть не выдала, кто я.
Заклинание, спасающее жизнь Юлиану, точно бы мне такого не простило.
Темные брови Йена насмешливо дрогнули:
– Ш?
– Ш… что? – Придвинувшись к краю, я спустила босые ступни на пол.
Мои сапоги валялись у ножки кровати. Солнечные блики скакали по их голенищам, блуждали по стенам, добавляя комнате Йена уюта и очарования. Особенно эффектно смотрелся рояль, хоть и был в чехле. Вот бы стянуть и настроить инструмент.
Стоп! Какой рояль? Я чуть себя не забыла!
– Что это было? – Спрыгнув с кровати, я прошлась по прохладному полу, промаршировала до окна, развернулась, направилась к шкафу с книгами: волнение не давало усидеть на месте. – Почему я внезапно все забыла, а теперь помню? Как это вообще возможно?
Распахнув дверцы, я начала переставлять книги по цвету корешков.
– Вода в черных водоемах лишает памяти. Срок зависит от того, сколько процентов тела ты намочила. Капля на коже лишает памяти на несколько часов. Палец в воде – на несколько недель или месяцев. Если выпить или наступить в ручей, или сунуть руки – память не вернется. Тот же эффект от блуждающих клочков тумана в Перепутье, – на удивление основательно и подробно ответил Йен. – Ты в безопасности, если стоишь на Блуждающем мосту, там туман теряет свои свойства. Вне моста тебе остается только быстро спрятаться в цветок. Мосты троллей не поддаются магии этой воды, а твой цветок – часть моста. Впрочем, к магии устойчивы и те из живых, кто носит маски Тисового короля. Хотя некоторые, вроде кастеляна, перестраховываются.
Потрясенная, я замерла с книгой в руках.
– И ты молчал?! – выдохнула я, торопливо сунула фолиант обратно на полку и, закрыв шкаф, обернулась к собеседнику: – Мне на кожу попала всего лишь одна капля! А если бы я в туман угодила?! Или умылась? Или поплавать в фонтане решила?
– Я бы очень удивился. – Бледные губы Йена дрогнули в слабой улыбке. – Я не знал, что отнимающая память вода есть внутри Туманного.
Это что, извинение?
– Я чуть не осталась без памяти! – выпалила я, не зная, что еще сказать.
– Обошлось. Только поэтому ты все еще здесь, а не на мосту с Бальдом, учишься заново читать, – едва слышно отозвался Йен.
– Если бы я потеряла память насовсем, ты бы вернул меня на мост? – Я озадаченно уставилась на тролля.
А это решение: нет памяти, нет угрозы, что я расскажу кому-нибудь о том, кто я и что делаю на мосту. Сунув руку в карман, я сжала цветок. Нет. Слишком кардинально!
– Вернул бы. – Йен провел ладонью по лицу, словно снимал паутину, пальцы подрагивали. Покосился на висящую рядом с креслом в воздухе черную полумаску. Она неторопливо исчезала.
– Подсказать адрес ближайшего водопада? – предложил он и махнул рукой на стол: – Не забудь надеть кафф, я зарядил от амулета, идти далеко.
– А адрес врачевателя не подскажешь? – Выглядел он, как вампир на диете: настолько бледный, что так и хочется ткнуть пальцем, чтобы убедиться, не беломраморный ли голем перед тобой.
– Врачеватель не поможет. – Йен устало прикрыл глаза, вытянул длинные ноги, откинулся на спинку. – Пока маска снова не превратится в метку, я буду напоминать умертвие на прогулке. Она дает силу переноситься в любую часть Перепутья, кроме мест, куда мне запрещено входить. А еще дает возможность проходить сквозь стены, на время становясь тенью.
Я подошла к Йену, вытянула руку, но не решилась коснуться его, натолкнувшись на внимательный взгляд слегка прищуренных зеленых глаз. Спрятав вторую руку в карман кафтана, я торопливо спросила:
– Почему тебе так плохо?
– Я живой. – Йен громко выдохнул, его глаза закатились. Он вздрогнул, с трудом открыл. – Не бойся, живым и останусь. Там, – он шевельнул пальцем в сторону стола, – есть амулет-заглушка. Активируй, если будешь продолжать с топотом бегать по комнате. Тени сюда не заходят, но сегодня день уборки в нашем крыле. В коридоре будут шастать, а каблуки я обычно не ношу.
– Буду бегать босиком! – Шутит он еще!
– Шлепанье тоже звучит весьма интригующе, – едва слышно ответил Йен и, теряя сознание, прошептал: – Не пытайся будить. Не выйдет.
Я бросилась к нему, нервно сжимая пальцами цветок в кармане, словно тот был спасительной соломинкой. Дотронулась до лба Йена ладонью. Послышался звон, словно на хрустальную мостовую упали медные монеты.
Комната исчезла. Я будто оказалась в записи чужого каффа-шпаргалки или невероятно реальном сне.