Валентина Раскач – Странное убийство (страница 4)

– Вика, вроде Артем – здоровый амбал, а почему он говорит про обморок? Мне казалось, что только воздушные барышни теряют сознание.

Вике, чтобы не объяснять однокласснику нелепость, которая с ней приключилась в дороге (у нее уже язык отсох, втолковывать трагикомическую ситуацию патрулю ДПС) пришлось отделаться отговоркой:

– Я думаю, сосед сострил, выстраивая шутку именно на нелепом противопоставлении своего вида, пышущего здоровьем, и обмороком, которой страдают только личности с тонкой душевной и физической конструкцией. Есть такой стилистический прием оксюморон – остроумное сопоставлении противоречивых понятий.

– Вика, я понимаю, ты кончила журфак МГУ, я же- ФИЗТЕХ, поэтому о стилистических приемах имею слабое представление. Слова соседа вызвали у меня совершенно другие ассоциации с точки зрения логики. А с логикой неувязочка получается: Артем сказал, что опять может упасть в обморок, причем из его слов следует, что ты будто бы знаешь об этом. И вообще мне показалась странной ваша перепалка про отравленный шашлык. Наверно, я опять не догоняю какой-то стилистический прием.

– Ну, нагородил со своей логикой! Слушай, Сергей, ты как был в школе занудой-«ботаником», так им и остался. Давай не будем заморачиваться обмороками соседа, а лучше расскажи мне, что за проблемы вынудили тебя скрываться на даче.

– Мою проблему в двух словах не объяснишь, но не буду грузить тебя подробностями, просто скажу, что, пытаясь заработать большие деньги, попал в «грязную» историю. Теперь за мной охотятся, не знаю точно кто, то ли агенты промышленного шпионажа, то ли настоящие шпионы.

– Да, ладно, какие шпионы, ты что «страшилок» начитался?

– Вика, я не читаю детективы, и вообще всякую ерунду, мой интерес – сугубо научно-техническая литература.

– Идем, давай, я хотя бы сниму верхнюю одежду, потом по- человечески устроимся в комнате, а то беседуем в тесной прихожей.

Вика стала снимать пальто, оглядываясь куда бы его повесить? В коридоре была только вешалка с крючками, на ней болтались две куртки (наверно, временного жильца). Сергей догадался, что даме требуется, проворно вытащил плечики из ящика старого комода, и галантно помог повесить пальто.

Зайдя в большую комнату, которую мама пафосно называла гостиной, Вика моментально оценила, что за много лет здесь мало что поменялось. Единственное, пожалуй, отличие заключалось в том, что раньше посреди большого стола со скатертью, всегда стояла ваза с цветами – летом с живыми, а зимой со сухими. Мама очень гордилась, что у нее есть уникальный метод высушивания цветов, после которого они долгое время ничуть не отличаются от живых. Гость переместил цветы в дальний угол комнаты, теперь ваза нелепо возвышалась на журнальном столике, рядом с креслом-качалкой. Большой же стол одноклассник использовал, как рабочий, он был завален бумагами, книгами, среди которых Вика заметила ноутбук и коробку с разноцветными флешками.

– Чур, мое место в кресле-качалке. А ты садись на диване, я придвину кресло, чтобы сидеть напротив.

Когда оба устроились, Виктория без промедления начала:

– Дело, видно, серьезное. Тогда давай, без всяких стилистических приемов, а чисто по твоей любимой логике, отвечай, как на духу:

– Ты же работаешь в каком-то секретном НИИ (мне мама рассказывала), так почему ты не ходишь на работу?

– Я вынужден был уволиться, потому что совершил преступление.

– Погоди, Сергей. Если бы ты совершил преступление, тебя бы арестовали. Разве тебе разрешили бы уволиться? Что-то твоя логика не работает.

– Ладно, не хотел тебя посвящать в подробности, но без них не понять сути. Можно, я воды только выпью, что-то пересохло горло?

Пока Сергей суетливо шарил по комнате в поисках бутылки с минералкой, Вика воспользовалась моментом, чтобы повнимательнее рассмотреть бывшего одноклассника.

– Почти не изменился внешне, такой же тощий, небольшого роста, неуклюжий. Вот, пожалуй, только прикид стал современным – фирменная одежда, очки в модной оправе. Еще смешно, но на нем точно такие же джинсы, как у меня, из последней модной коллекции – довольно странное совпадение. А раньше в школе, сколько его помню, все время ходил в клетчатой рубашке, поверх которой неизменно была одна и та же жилетка. Интересно, жилетка росла вместе с Серегой, или бабушка ему вязала каждый год новую?

Неожиданно Вика, хотя и слушала мамины рассказы про соседей в пол уха, вспомнила, что не так давно мама сообщила ей: Сергей женился и не на ком-нибудь, а на очень даже симпатичной женщине. Все соседи были в отпаде, ведь, он раньше вообще девушками не увлекался, был полностью погружен в науку. Судачили, не могли понять, как «ученому сухарю» удалось окрутить такую видную девицу.

Размышления пришлось прервать, так как одноклассник от души напился воды, опустошив всю бутылку, и, наконец, устроился на диване напротив Виктории.

– Ну, Раскольников давай, колись, где взял топор и сколько ученых старушек ты порешил в своем секретном НИИ?

– Вик, тебе тогда придется выслушать всю предысторию. Ты готова?

– Не тяни, я вся – внимание.

– Все началось где-то месяцев пять назад. Заболела моя мама, срочно понадобились большие деньги на операцию. Я был в растерянности, не зная, где можно раздобыть такую сумму, поделился с коллегами по работе своей бедой. И тут Аллочка – наша лаборантка сказала, что знает людей, которые мне могут помочь. Она действительно в тот же вечер после работы познакомила меня с солидным пожилым человеком, который всем своим видом излучал респектабельность. В тот момент я был, наверно, просто в невменяемом состоянии, не догадываясь, почему незнакомый, хоть и очень богатый человек, дает взаймы такую крупную сумму совершенно незнакомому типу. Но, у меня в мозгу дятлом стучала одна мысль: я должен использовать нежданно подвернувшийся счастливый шанс, чтобы спасти маму. Эта мысль блокировала разум, который мог задать резонные вопросы, откуда взялся этот «дед Мороз», и как я с ним буду расплачиваться? Сам «благодетель» сказал, что сейчас я не должен думать, как отдавать деньги, надо спешить с операцией. Но расписку он, естественно, с меня взял. То время в моей памяти отложилось не четко, будто в тумане.

– Туман стал понемногу рассеиваться, когда, наконец, маме сделали операцию, во время которой у нее не выдержало сердце – и мама умерла.

Вика видела, что Сергею и сейчас трудно вспоминать печальные события. Он весь как-то сгорбился, глаза под очками покраснели, затем начал усиленно сморкаться. Но ему удалось взять себя в руки, и он продолжил свое повествование:

– Когда маму похоронили, и я вышел на работу, неожиданно Аллочка (я поначалу думал из сострадания) стала проявлять ко мне нежные чувства. Она очень хорошенькая, поэтому в моей голове не укладывалось, что она во мне нашла. Мало того, что я – тип довольно невзрачный, кроме того, величина моего опыта отношений с женским полом колебалась вблизи нуля. Но Аллочка взяла дело в свои руки. Она уволилась из института, и как-то само собой получилось, что она ко мне переехала. Мы стали жить, как это сейчас называется – гражданским браком. Если честно, я, чисто теоретически, иначе представлял семейную жизнь. Мне казалось, что сексуальным отношениям должна предшествовать романтическая предыстория, влюбленность, в конце концов. А у нас сразу все началось с постели. Но, видно, я отстал от современной жизни, копаясь в научных трудах.

Сергей прервал свой рассказ, казалось, вспоминая, как он здесь оказался, и почему сбежал от прекрасной Аллочки. Вика не торопила визави, она и сама догадывалась, что бывшему однокласснику, всю жизнь проведшему под крылышком Нины Петровны, тяжело приходится без маминых советов. Журналистский опыт подсказывал Вике, что «ботаник» Серега столкнулся с жесткими реалиями жизни, теперь, наверняка, его благодетель требует в качестве расплаты шикарную квартиру в центре Москвы. Сколько таких историй она слышала от людей, приходивших в редакцию. Обманутые граждане наивно полагали, что журналисты смогут остановить «черных» дебиторов, которые подлавливают простаков на горе, а потом затягивают петлю на шее, выселяя их из дорогих квартир в центре Москвы. Неожиданно Викины рассуждения натолкнулись на загадку:

– А откуда у скромной семьи такая роскошная по современным меркам квартира? Мама Сереги всю жизнь работала врачом в районной поликлинике. Правда, может квартиру получил отец, который то ли умер, то ли пропал (Вика точно не знала), когда мы с «ботаником» учились еще в начальной школе? С другой стороны, что я удивляюсь, мы с мамой тоже всю жизнь, сколько себя помню, жили в такой же роскошной квартире. Отца у меня вообще нет, мама эту тему со мной обходила стороной, говоря: «Вот вырастешь, тогда я тебе все расскажу». Правда, когда я выросла, эта тема меня вообще перестала волновать, так мама мне ничего и не объяснила. Может, у меня суррогатный отец? Нет, когда я родилась, методов ЭКО в помине не было. Да, но моя мама (кстати, она, как и я, окончила факультет журналистики), никогда и нигде не работала. Надо же первый раз мне пришла в голову мысль: «На какие такие шиши мы всю жизнь с мамой жили?» Не скажу, что мы купались в деньгах, но явно не бедствовали. Правда, помню мама как-то говорила, что мы живем на наследство тетушки, которая почила в далекой Америке, и все, нажитое непосильным трудом, то бишь, что тете досталось от богатого мужа американца, она завещала маме. На самом деле, это – какая-то мутная история, ведь, из рассказов бабушки выходило, что мама у нее единственная дочь. Однако, когда я маме намекнула, что ее и бабушкины «показания» на наличие сестры не сходятся, мама парировала так: мол, бабушка отказалась от второй дочери, когда та сбежала в Америку. Интересно, а почему мама сочинила такую нелепую легенду про сестру? Выходит, она просто не хотела говорить, откуда у нее деньги на жизнь. Господи, чего я прицепилась к маме, не говорит, значит, есть причины. А я, как следователь, прицепилась к бедной мамочке, будто она банк ограбила.