Валентина Путилина – Дом с аистами (страница 10)
И Кирилл замолчал. Он растерялся. Он не привык, чтоб его не замечали младшие брат и сестра. Ему хотелось, чтоб его все слушали и просили: «Расскажи ещё». А они молча ждали, когда же он уйдёт и не будет мешать им строить город.
Кирилл обиделся и, вместо того чтобы уйти самому, закричал:
— Раз не хотите меня слушать, уходите все отсюда!
И он стал сбивать ногой всё, что совсем недавно называлось башнями, домами, деревьями, в одну минуту превратив их в развалины.
Анюта не побежала к бабушке жаловаться, не заплакала — она укоризненно взглянула на Кирилла и сказала:
— Мы к тебе не приходили. Ты сам пришёл. Это наша комната, а твоя на чердаке.
И Гриша сказал:
— Мы не приходили. Ты пришёл. А город мы еще построим.
— Зато у меня подзорная труба, — злился Кирилл. — Я в неё звёзды вижу, а вы не видите.
— У нас своя есть. Мы в неё что хотим, то и видим. Даже солнечных зайчиков, — ответила Анюта и стала собирать разбросанный строительный материал.
Один Тимоша ничего не сказал. Он удивлялся про себя, отчего Кирилл разозлился. Хотел об этом спросить Кирилла самого, но того уже не было. Он хлопнул дверью и убежал наверх, в свою комнату.
Бабушка собралась топить печку, а дров нет.
— Живём в лесу, — пожаловалась она, — а печку вытопить нечем.
— Мы сейчас с Гришей принесём, — засуетилась Анюта. — Подождите, бабушка, мы сейчас сбегаем за дровами.
— Я тоже с вами пойду, — сказал Тимоша.
Они принесли сначала сухих веток, потом отправились в лес за сухим деревом, которое валялось у самой дороги. Дерево небольшое, но тащить его было трудно. Еле-еле дотащили. Тут и Кирилл откуда-то явился.
— Давайте помогу, — предложил он, смущённый, что его работу выполняют близнецы и Тимоша.
— Мы сами, — отказалась Анюта. — Не помогай.
Они втащили дерево во двор и только тогда позволили Кириллу подступиться к нему. Сами они не умели рубить топором, а Кирилл уже умел. Пока он рубил дрова и относил их в кухню, близнецы с Тимошей снова пошли в лес — заготовить сухих веток на завтра, чтобы бабушка не волновалась, когда нужно будет топить печку.
— Мы и без Кирилла обойдёмся! — говорила Анюта.
— Конечно, — соглашался Гриша.
А Тимоша молча набрал веток и поволок их по дороге.
Дрова были заготовлены на завтра, и Анюта с Гришей и Тимошей пошли в свой зелёный дворец. Там хорошо разговаривать. И играть тоже хорошо. Будто Анюта хозяюшка, а они гости. Хозяюшка угощает чем-нибудь вкусным своих гостей, а они едят да похваливают угощение. Раньше, бывало, и Кирилла приглашали в гости; он приходил, всё поедал и уходил, не сказав даже «спасибо». За это его перестали приглашать.
Кирилл нарубил дров и захотел по старой привычке пойти к хозяюшке на угощение. Но он забыл, что строгая Анюта решила не дружить с ним, после того, как он разорил их город. Раз Анюта так решила, то и Гриша с Тимошей тоже так решили. И, когда Кирилл пришёл к ним в гости, его не угостили и даже разговаривать не стали. Анюта сказала:
— Уходи от нас. Мы не хотим с тобой дружить.
А так как он заупрямился и не хотел уходить, она сказала: — Раз ты не уходишь, то мы уйдём. Оставайся тут один. И она встала, чтоб уйти. Кирилл загородил дорогу и спросил:
— Почему вы уходите все от меня? Разве я зверь какой?
— Ты не зверь, — ответила Анюта. — Ты человек. А мы всё равно с тобой дружить не хотим. Потому что ты только и знаешь: кричишь громко и обманываешь нас каждый день.
— Неправда, не каждый день, — запротестовал Кирилл. — Я уже два дня вас не обманывал, Я больше не буду, никогда, — сказал Кирилл, но как-то так несерьёзно, что ему никто не поверил, и Анюта сказала'
— Пропусти нас, мы пойдём во двор.
— Пропусти, — повторил Гриша.
Кирилл не сдавался и, наступая на них, говорил:
— Почему вы уходите? Что я вам сделал? Что?
Гриша сказал:
— Знаешь что. Ты разорил гнездо с бельчатами.
Не успел Кирилл возразить, как Анюта к Гришиным словам добавила:
— У тебя рогатка. Я всегда боюсь, что ты убьёшь воробья или синичку.
— И ещё ты маму обижаешь, — сказал Гриша.
Кирилл возмущённо закричал:
— Неправда всё! Неправда! Не так всё! И про бельчат неправда. Я их не хотел сбрасывать, они нечаянно свалились. И про маму выдумали: я её не обижал. Я не нарочно её не слушаюсь, я забываю слушаться. Вы разве не забываете?
Но ему никто не ответил. Все ушли, осудив его.
Он выскочил вслед за ними и закричал:
— Ну и уходите! А я сейчас назло всех аистов из рогатки постреляю!
Он забежал вперёд, чтобы все его видели, и нацелился на аистиное гнездо.
— Не смей! Не смей! — крикнула Анюта.
— Не смей! — закричал всегда тихий Гриша и набросился на Кирилла, пытаясь вырвать у него рогатку.
А Тимоша в ужасе закрыл лицо руками, боясь, что сейчас из гнезда упадут убитые аистята.
Анюта заплакала.
— Я нарочно, я пошутил, — торопливо повторял Кирилл, — а рогатку я выброшу. Вон смотри, выбросил…
Он размахнулся и швырнул рогатку далеко в кусты. Но Анюта не простила его и прошептала:
— Ты злой. Мы тебя не любим. Ты злой.
И они втроём вернулись в зелёный дворец обсудить всё, что сейчас произошло. А произошёл, уже теперь по-настоящему, большой разлад с Кириллом.
Он остался стоять один, растерянный, даже какой-то испуганный. Он ведь и на самом деле не собирался стрелять в аистов. Он хотел подразнить Анюту, а все подумали, что это правда, и теперь уже больше не простят его.
Кирилл не считал себя виноватым, хотя и сделал уже много такого, из-за чего младшие брат и сестра не захотели с ним дружить. Он считал, что и с бельчатами он не виноват. Он ведь не собирался разорять гнездо.
Кирилл оправдывался перед самим собой, потому что никого другого рядом не было: «Я не знал, что там бельчата, а близнецы говорят, что я виноват. И ушли, не хотят со мной разговаривать».
И вдруг Кириллу очень захотелось, чтобы Анюта перестала смотреть на него недоверчиво и укоризненно и чтобы Тимоша при нём тоже рассказывал бы обо всём, о чём он рассказывает близнецам, а не замолкал бы при виде его. «Это несправедливо», — думал Кирилл. И он пошёл к бабушке поговорить с ней о такой несправедливости.
— Бабушка, отчего они, как я приду, замолкают и уходят? Раньше они разговаривали со мной. Или я зверь какой-нибудь, что они бегут от меня? — И добавил услышанное где-то: — Всё-таки я старший брат. Я в пятый класс перешёл, а они маленькие и должны уважать меня.
Бабушка изумилась таким речам и сказала:
— Уважение не за возраст даётся. Его заслужить надо. А ты, старший брат, как видно, не заслужил. Знаешь, что Анюта про тебя сказала? «Нам надоело, что он всегда прогоняет нас». Они с Гришей обиделись на тебя, и очень серьёзно.
— Раньше не обижались, — уныло проговорил Кирилл, — я их почти всегда прогонял.
— Теперь у них изменился характер, — сказала бабушка, — они повзрослели и стали разбираться, хорошо или плохо поступает их старший брат. У них появилось чувство собственного достоинства. И мне это очень нравится.
Бабушка заметила, что Кирилл последнее время нарочно оставляет подзорную трубу на видном месте, чтобы близнецы её взяли, а они проходили мимо и не глядели на неё. Свою склеили из разноцветной бумаги. И вообще больше ничего не просили у Кирилла, раз он с ними так обращается.
— Они мне говорят: «Ты злой, ты плохой», — выкладывал Кирилл свои обиды бабушке. — Ну и пусть! Они мне тоже не нужны. Возьму уйду в лес, там и буду жить в шалаше.
Он продолжал говорить жалобные слова, пока сам себя не разжалобил до слёз. Вот уйдёт куда глаза глядят, и всё.