Валентина Полянская – Роман с кэшем (страница 1)
Валентина Полянская
Роман с кэшем
Всюду деньги, деньги, деньги,
Всюду деньги, господа.
А без денег жизнь плохая,
Не годится никуда[1].
Глава 1. Мебельный штурм
После неспешных, ленивых выходных наступили кипучие будни. Дверь в кабинет фирмы «Меридиан» не закрывалась ни на минуту. Коммерческие предложения сыпались горохом. Вот опять деловое тулово залетело:
– Цистерна спирта не нужна?
– Ты его пил? – не оборачиваясь, спросила замдиректора Эмма Васильевна.
– Первак! Девяносто градусов!
– Где стоит?
– На Втором Хабаровске!
– В пятницу стояла на Корфе[2].
– Это другая!
– А в четверг – на Сенной. Не нужна, – подвела итог разговору главбух Инна Петровна.
Следом за туловом заглянула говорящая голова:
– Девчонки, срочно нужно пять тысяч тонн мазута!
– Куда тебе столько?
– Да не мне, китайцам! Они и больше возьмут!
– А, завтра заходи, начальника нет, – решила пошутить секретарь Тамара Георгиевна.
– Тамара Георгиевна, он же теперь не отстанет! – с укоризной сказала Эмма Васильевна, заместитель директора компании.
– А мы его попросим банковскую гарантию принести, – пришла на помощь секретарю главбух Инна Петровна.
– Пиломат есть? – всунул голову в дверь очередной коммерсант.
– «Пило» точно нет, а вот «мат» сейчас будет, – не сдержалась Эмма.
А этот не деловой, этот проситель, зашёл целиком. Нервный какой-то, загнанный.
– Я разработал оригинальный цирковой номер, нигде в мире такого нет, не могли бы вы оказать нам материальную помощь…
Это кого он решил своим цирковым номером удивить? У нас вся страна теперь – сплошной цирк. Фокусник на фокуснике. И все из воздуха пытаются деньги делать. Чудак, нашел, у кого просить, они ж сами бедны, как церковные мыши.
– В данный момент мы не можем оказать вам материальную помощь, – прервала Эмма Васильевна циркача.
Тот затравленно-обозленно уставился на Эмму. Видно, это не первый отказ. В глазах просителя было не разочарование, нет – ненависть. Классовая. К буржуям. Которые расплодились по всей стране и не желают делиться своим богачеством с ними, трудягами.
– Инна Петровна, закрывайте дверь на швабру! – обозлилась и Эмма.
– А если к нам?
– Постучат.
Наконец-то тишина, можно делом заняться. Эмма Васильевна, приткнувшись к подоконнику, пыталась составить план работы на ближайшие две недели. А, какая тут работа, когда в кабинете, арендованном ими у Дальстроя, всего один стол! На всех. Так что можно хоть на десяти листах писать первоочередную задачу:
КУПИТЬ СТОЛЫ – КУПИТЬ СТУЛЬЯ
КУПИТЬ СТОЛЫ – КУПИТЬ СТУЛЬЯ…
ДОСТАТЬ СТОЛЫ!!! ДОСТАТЬ СТУЛЬЯ!!!
Только вот где? В магазинах пусто. Тут не до мебели, на продовольствие карточки ввели. На днях Эмма зашла в Центральный гастроном – соли купить. Так с неё спросили карточки на соль! Эмму буквально затрясло:
– На соль?! Карточки? У нас что, война?!
Долго не могла прийти в себя. Докатились. Хотя, может быть, и к лучшему: по крайней мере точно получишь свою «пайку». Соцлагерь превратился в концлагерь? Так что какая тут мебель. И всё же… Проблема есть – проблему надо решать. И Эмма продолжила мозговой штурм по поводу треклятых столов, в пол-уха слушая бесконечный женский разговор сотрудниц.
Вот поди ж ты, разные они, Инна Петровна и Тамара Георгиевна, и по возрасту – секретарю за сорок, а главбуху тридцать пять, – да и по образованию, воспитанию меж ними пропасть – а ведь находят общие темы для бесед!
Инна – простушка. Шишковатый нос, широкие малоподвижные губы и большие голубые, чуть на выкате глаза, в которых, как ни старайся, не увидишь ни второго-третьего дна, ни потайных карманов с тёмными запазухами, выдавали натуру открытую и доброжелательную. И сострадательную. Инна благодаря своей общительности имела множество подруг-приятельниц и в любых чужих затруднениях была готова и рада помочь. А на Тамаре Георгиевне лежал многослойный лоск культуры, воспитания Востока – нет, не того, дальнего, а нашего, близкого, кавказского.
Ладно, пусть болтают, работы всё равно пока нет. И тут Эмму Васильевну осенило:
– Девчонки! Вспомнила! У меня же однокурсница недавно вышла замуж, и у её нового мужа родственник – главный инженер нашей мебельной «Зари»! Всё! Звоню!
Вот только однокурсницу-одногруппницу Эммину как будто подменили. Что ж, она теперь птица высокого полёта, и муж почти профессор, и родня при должностях.
– Да-а, не знаю, – недовольно-холодно тянула Ольга слова. – Через неделю мы с Романом Яковлевичем встречаемся, я спрошу.
– Да некогда мне неделю ждать! Завтра к нам делегация из Новосибирска приезжает, а мы тут на полу сидим.
– Ну, хорошо, – снизошла Оля, – я тебе перезвоню через час-полтора.
Эмма не ошиблась в предчувствиях: не позвонила – ни через час, ни через два. Звонить самой Роману Яковлевичу ей никак не хотелось. Знакома Эмма была с главным инженером «Зари». Роман Яковлевич дружил с соседями Эммы и Тимура Никитиных, и несколько раз в праздники они встречались за общим столом. Высокий, тощий, довольно уже пожилой мебельщик вздумал приударить за Эммой. А она посмеялась да и всё. И теперь – звонить? Но ради дела…
– Роман Яковлевич, это Эмма Никитина…
– Кто? Не припомню такой, – забыковал главный инженер.
– Я звоню от Ольги Бузыкиной.
Никакой реакции.
– Ладно, это неважно, помните вы меня или нет. Скажите, ваша фабрика столы выпускает?
– Нет, сейчас только диваны.
Что и требовалось доказать. Нет у них столов. Но на этом история не закончилась. В конце рабочего дня неожиданно позвонила Ольга:
– Как ты могла? – хорошо поставленным голосом с трагедийным пафосом спросила однокурсница. – Через мою голову! Роман Яковлевич – а это с придыханием – спрашивает меня, кто такая Никитина, а я… у меня язык в ж…
– Где, ты говоришь, твой язык? – прервала Эмма античную трагедию. – В ж…? Вот пусть там и остаётся. Ему там место. И больше не смей меня отчитывать, как школьницу!
Эмма бросила трубку. С античными трагедиями покончено. А столы-то где брать?!
– Тамара Георгиевна, в военторге ничего не предвидится?
– Нет, пока ничего, – отозвалась Тамара Георгиевна, у которой муж был замом начальника тыла военного округа.
– Тогда последняя надежда на вас! Пусть Сталемир Иванович одолжит нам еще пару столов и штук восемь стульев. Вам он не откажет.
Ещё бы! Кто может устоять перед Тамарой! Улыбчивая, яркая, и в то же время мягкая и уютная при аппетитных округлостях зрелой сорокапятилетней женщины, горянка могла прекрасными грузинскими глазами растопить не то что айсберг, а Ледовитый океан. Таяли перед ней все, независимо от пола и возраста. И Сталемир Иванович, комендант Дальстроя, не избежал этой участи, растекался, как масляный блин, при встрече с Тамарой Георгиевной.
– Всё, девочки, сейчас принесут два стола и стулья! – доложила секретарша о результатах переговоров с суровым комендантом.
Конечно, не только внешностью брала Тамара. Великолепные, выверенные веками гены древнего грузинского рода наделили её тем, что просто называется «порода»: лёгкий, подвижный ум, образованность и воспитанность в сочетании с восточной деликатностью и обходительностью обвораживали и обезоруживали даже самых грубых мужланов, перед Тамарой невольно опускались долу глаза всех сварливых и завистливых дам. Эмма как-то не сдержалась, спросила:
– Тамара Георгиевна, а почему вы с высшим образованием и в секретарях?