Валентина Плесовских – Моя вторая жизнь в новом мире (СИ) (страница 35)
Они очень старались загладить свою вину, ласкали меня и целовали, кто куда мог, в итоге все-таки довели, и я кончила, они следом за мной. Никас снова засветился, я немного испугалась, что опять возьму слишком много, но обошлось.
Полежав немного, отдышавшись, встали и спустились вниз в столовую, хозяева нас накормили, Рысик уже сидел внизу и доедал кусок мяса, в дорогу с собой дали пирогов и мяса копченого.
Собрались быстро, хотя караван у нас получился внушительный. Наших курдов 21, да еще 20, остальных решили оставить мужчинам, куда нам столько. Пять самочек с котятами, я все думала, как их повезем, но парни быстро смастерили что-то на подобие двух мешков скрепленных друг с другом сеткой из ремней, шириной метр и высотой сантиметров сорок, разделенных на карманы, в которые котят рассадили и пристегнули это сооружение к мамам. Получилось, что котята едут по бокам у мамочек.
— А вылезать не будут? Придется их всю дорогу ловить.
— Нет не будут, ментальная связь с мамой, будут сидеть спокойно и по сторонам глазеть или спать. На стоянках будем выпускать, чтоб поели и побегали. — проконсультировал меня Логан.
Меня снова пристегнули к курду и караван двинулся в путь. Снова мелькали леса и поляны, спросила у Брока, который снова ехал рядом, почему мы лесом, а не по дороге едем.
— По дороге на повозках передвигаются, а на курдах напрямую через леса быстрее.
Часов через пять дикой гонки, добрались до берега небольшой речки и объявили привал. Меня отстегнули и сняли с курда, с мамочек сняли котят, я Рысика выпустила. Поели пирожков и копченого мяса, запили нисом, отдохнули немного, снова загрузились и погнали дальше.
Спросила долго ли еще добираться до поместья Логана. Логан ответил, что сегодня не доберемся, только завтра к обеду. Значит ночевать в лесу. Будем надеяться, что больше на нас никто не нападет.
Еще пять часов скачки, у меня уже все мышцы затекли, поясница заныла, ремни натерли все что можно было, уже очень хотелось слезть с этого пыточного инструмента, а вчера вроде удобно было. Я поморщилась, попыталась сменить позу, но стало еще неудобнее. Брок заметил мои манипуляции.
— Потерпи милая, минут через двадцать будет стоянка. Немного осталось.
Эти двадцать минут я еле выдержала, когда остановились у меня болело все тело, я чуть не заплакала от счастья, когда Брок снял меня наконец с курда. Посмотрел на меня и крикнул Таниса.
Танис подошел, глянул на меня и все понял, попросил постелить одеяло и уложив на него стал лечить мои потертости, потом помассировал мышцы попки и бедер и поясницу подлечил.
— Полежи милая, ты с непривычки устала очень, отдохни, нигде больше не болит?
— Нет спасибо. — сказала и вырубилась.
Меня разбудили. Ратон поцеловал и усадил меня, прислонив к себе. Ему передали тарелку и ложку.
— Сама покушаешь или тебя покормить?
— Сама. — взяла тарелку с ложкой и стала есть, кушать хотелось, хотя спать хотелось больше.
— Любимая, мы тут пока ты спала обсудили с парнями ситуацию и решили, что ты не сможешь выдерживать такой темп, поэтому будем делать остановки почаще, каждые два часа, останавливаемся минут на двадцать, я или Танис осматриваем и подлечиваем тебя, ты ножки разминаешь или полежишь немного.
— Остался ведь один перегон, Брок сказал, один-то я выдержу, два за день тяжело, а один нормально. Давайте так, едем сколько я смогу, если уж невмоготу будет, скажу и тогда остановимся, а то мы так весь день тащится будем. Лучше быстрее доехать и на месте уже отдохнуть.
— Хорошо, как скажешь, но, если тебе будет плохо или больно, ты сразу говоришь.
— Ладно. Спасибо. Я наелась, мне б еще в кустики.
Доран встал, проверил кусты и проводил меня. Вернулась обратно, легла, покрутилась, поняла, что не усну и подошла к костру и уселась, прислонившись к Никасу, он обнял меня.
— Ты на меня не сердишься больше за утро. — настороженно спросил.
— Нет, я думаю вы поняли, что были не правы и больше это не повторится. — повернулась и посмотрела на него.
— Больше никогда, мы все поняли, прости еще раз.
— Жизнь коротка, и может закончится в любой момент, чтоб тратить ее на обиды. В моем мире есть очень красивая песня о жизни, хотите спою.
— Ты поешь? — удивился Алексет.
— В прошлой жизни неплохо пела, голос вроде такой же, даже получше, сейчас попробую.
Посидела, вспоминая слова и тихо запела:
Призрачно все в этом мире бушующем,
Есть только миг, за него и держись,
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.
Вечный покой сердце вряд ли обрадует,
Вечный покой для седых пирамид,
А для звезды, что сорвалась и падает,
Есть только миг, ослепительный миг.
А для звезды, что сорвалась и падает,
Есть только миг, ослепительный миг.
Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия,
Но не всегда по дороге мне с ним.
Чем дорожу, чем рискую на свете я -
Мигом одним, только мигом одним.
Счастье дано повстречать иль беду еще,
Есть только миг, за него и держись
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.
Я замолчала, на поляне стояла абсолютная тишина, парни, по-моему, даже не дышали. Нужно было сбивать пафосность момента.
— Ну и чего вы замолчали все, как вам песня?
— Очень хорошая песня, правильная. А ты замечательно поешь. — похвалил меня Брок.
— Спасибо.
— У вас так мало живут, семьдесят лет — это действительно миг. — Ворд, задумчиво.
— Вообще то жизнь и у вас, и у нас всего лишь миг по сравнению с существованием миров и планет, которым миллионы или триллионы лет, так что 70 или 300 не велика разница.
— Но связанные в кланах живут очень долго. — все еще пытался мне что-то доказать Алексет.
— Да я не спорю Алекс, но жизнь каждого может оборваться в любой момент, вон клана Алана больше нет, а они ведь тоже рассчитывали жить вечно. Или те, кто напал на нас вчера тоже умирать не собирались. А мы? Мы же могли погибнуть вчера. Просто нужно ценить, то что у нас есть, любить друг друга, делать все что возможно для своих близких, каждый день жить как последний, брать от жизни все. В моем мире есть стихотворение, все я его не помню, но заканчивается оно словами:
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
Корнями прорастайте в них,
И каждый раз на век прощайтесь,
И каждый раз на век прощайтесь,
Когда уходите на миг.
— Ты поэтому нас одних никуда не отпускаешь, думаешь, что мы можем не вернуться и ты больше никогда нас не увидишь. — тихо произнес Алан.