Валентина Осколкова – Стрелкотня (страница 8)
Освещённый лучами ЧУЖИХ фонарей.
– Да чё за нах?! Это что у них, типа, второй контур охранки был, да? И нас тут заперли! Это ловушка!
– Какой второй контур, окстись. Вся система на одном кроссе висит, и шлейф с него к ментам уходит.
– Так какого…?!
Мечутся лучи фонариков, мечутся тени на стенах, и всё это непонятно… и страшно.
Не тем бессильным ужасом недавней истерики, а страхом напряжённым и деятельным, от которого рука сама собой тянется к кобуре.
– А я почём знаю, а? Пожарка местная локализована и на «Сигнал» вся приходит, а с «Сигнала» – шлейф на «01». Нету на кроссе никакого дополнительного шлейфа на гермуху! В оружейке – точно! Я там всё проверял.
Глебка отчаянно прислушивается, пытаясь уловить смысл сказанного. Какой сигнал, что за шлейф, что там про пожарку? Наверху пожар? После взрыва?!
Стоп, никаких взрывов, мы это уже проходили…
– Так! – судя по командному рыку, это главный. – Хватит! Сработал и всё. Включаем план Б – вон схема эвакуации висит… В любом нормальном бомбоубежище есть минимум один запасной выход, который должен уводить ЗА зону обрушения, учите матчасть, придурки. Топаем, вскрываем, уходим. Всё!
– Так он закрыт небось!
– Оружейка тоже закрыта была, и что? Нас тут четверо молодых и красивых… с инструментом и стволами. С кучей стволов! Вскроем! А будешь выделываться – домкрат сам потащишь.
От пляски этих теней по загривку ползут неприятные мурашки. Глеб, ещё не очень понимая, что именно происходит, вытаскивает из кармана магазин…
«Стоп! Славян – ваще пустой!»
…И выщёлкивает пару верхних патронов. Оборачивается, ища взглядом Славу, а тот обнаруживается – внезапно – рядом. Под стол не заполз, просто присел за ним, чтобы не маячить, и смотрит в коридор так же неотрывно, как и Глебка пару секунд назад.
Глеб тихонько хлопает его по плечу и передаёт патроны.
Слава всё понимает правильно. А тени и чужаки всё спорят:
– Да мля! Шумно и долго, и свидетели на выходе нарисоваться могут… Это если в самой бомбухе точно никого больше нет!
«Ага, нет, аж два раза… не, шесть раз “нету”, блин, тут никого», – мрачно комментирует Глеб про себя.
– Будний день, придурок, откуда тут кто! Я ж спецом проверял. Квестов нет, внизу тоже никого, сам же видел… И вообще! Варианты? Нет? Так хлебало завалил и вперёд искать запаску! А для свидетелей, если они таки найдутся… у нас вообще-то ты есть. Но это – край и только по моей команде! Вкурил?!
– Да чё тут вкуривать… Понятно всё! Нету человечка – и проблем нету…
Тут Глеб аккуратно выдёргивает пистолет из кобуры и загоняет магазин на его законное место. Так, считая патрон, что был в стволе, и минус два патрона Славяну… На выходе двенадцать. Двенадцать полноценных «9х19 Парабеллум».
Para bellum. Глебка – мальчик начитанный, знает, как это переводится с латыни.
«Вот хрен ты угадал с проблемами!»
Сзади тихо лязгает затвор – Слава досылает первый патрон в ствол.
Тени в темноте. Слава
– Да чё тут вкуривать… Понятно всё! Нету человечка – и проблем нету…
Славу пробивает словно ударом тока. Сом дёргается внутри, хлестнув по рёбрам хвостом, взбаламучивает воду.
Это… страх?
Да, тот самый страх, что выгрыз когда-то в Славе огромную дыру.
Дыру затопило, и она стала омутом. В омуте поселился сом.
Нет! Никакого страха. Страх – это роскошь, которую Слава не имеет права себе позволить. Страх – это слабость. Страх – это смерть. Та самая, что щедро обещана чужаками среди скачущих от фонариков теней.
То ли Славе и остальной секции во главе с Киром… то ли как раз-таки этим четверым уродам.
Слава аккуратно оттягивает затвор, вкладывая один из патронов, который ему передал Глебка.
Два выстрела плюс время на перезарядку между ними. И у Глеба патрон в стволе плюс магазин. И у Кира не меньше десятка патронов, наверное… Слава ни разу не задумывался, сколько вмещает магазин браунинга. Глеб сто пудов знает, но спрашивать некогда. Просить Глеба отдать глок – тоже, хотя в другой ситуации это было бы самым разумным.
Противник – четыре человека (трое вместе, спорят, один чуть в стороне) плюс неизвестное количество стволов. Стволы эти – местные, из оружейки тира, как ясно из обрывков их разговора… В город хотели вынести, суки?!
Три буквы вам на это. Три буквы и… несколько метких выстрелов. Что там Кир говорил про человека по ту сторону мушки?
Тонкая грань? Ответственность?
Глупости.
А новые мишени Слава, конечно же, заметил ещё в начале занятия, но какое это имело значение? Всё равно у ЕГО мишеней и так есть лица. Одни и те же. Всегда.
И только сом в тёмном омуте Славиной души знает, чьи и откуда. Слава предпочёл бы считать, что он их тогда не разглядел и не запомнил.
…Значит, остаётся только поделить с Глебом первые две цели – и плавно нажать на спуск, всё, как учил Кир. Жаль, он почти на линии огня, убрать бы его оттуда… Но окликать – нельзя. Услышат те, чужие – которым Слава уже подписал свой смертный приговор.
Только бы Глеб не испугался стрелять. Мозги у него детские… С другой стороны, тем проще. В конце концов, Глебка сам дал Славе патроны. Значит, понимает и готов.
А раз так – к чёрту лишние мысли.
Палец ложится на спуск и начинает своё движение.
Ме-едленное.
Неуклонное.
…Кир шарахается назад, мешая, и Слава понимает, что времени больше не будет. Сейчас – или… И в это время Глебка дёргается под столом, выбираясь, и чуть не сбивает Славу с ног. Драгоценные секунды утеряны, сейчас Кир обнаружит своих «учеников»… Чёрт! Слава с сожалением опускает пистолет и вместе с Глебом на цыпочках бросается вдоль стены обратно, нос к носу сталкиваясь с Киром – смутный силуэт, чуть темнее «средней плотности» окружающей темноты.
– Дебилы! – шипит сердитый Кир, хотя в слове «дебилы» нет ни одной шипящей. – Я вам чё с-сказал? На месте стоять!
Глебка открывает рот, но Кир дёргает обоих за поворот:
– Всё, линяем! Быс-стро… и тихо! О решётку не споткнись. Ща они на карту налюбуются и сюда двинут.
«Интересно, а где этот эвакуационный выход? Если получится их перехватить…»
Топая по коридору, подгоняемый Киром тычками в спину, Слава поспешно рисует в голове план помещений. Так, в квестовой зоне – не вариант, там одна дверь у ресепшена, куча всякой фигни внутри и других выходов просто нет. Коридор от гермозатвора тянется до тира без ответвлений и уходит в конце лестницей вниз. В тире…
Славу снова прошибает как ударом тока – от мысли, что эти уроды могут припереться прямо в тир. К Андрею, девчонкам… Нет! Выход – это ведь большие двери и широкий коридор. А это, скорее всего, на нижнем ярусе. И поскольку он должен вести куда-то за территорию, значит… Точно!
Дальние помещения нижнего этажа всегда заперты. Официально – там хранится какое-то оборудование. Всезнающий Глебка уверяет, что там настоящий командный центр со всякими пультами, дизелем и запасами. Короче, всё, что нужно, чтобы превратить бывшее бомбоубежище в действующее.
Выход, скорее всего, где-то там же, ведь мимо служебок идёт коридор, которого на верхнем этаже нет… а куда он может тогда вести, если не к выходу?
А значит, эти уроды туда и потопают. И теоретически их можно будет перехватить, например, на лестнице или…
Тир встречает «разведку» вздохами облегчения и светом фонариков прямо в глаза.
– Да блин, сле́пите! – возмущается Слава, поспешно заслоняясь рукой.
Взъерошенный как кот Кир за его спиной плавно, без стука закрывает дверь.
– Всем тихо! – говорит он резко и, кажется, хочет что-то добавить, но в это время вперёд вылезает Глебка:
– Ребят, нас ща убивать будут!
Под прицелом. Кир