Валентина Осеева – Васёк Трубачёв и его товарищи. Книга третья (страница 55)

В учительской Мазин и Русаков вместе с Марией Ивановной спешно прибивали занавески.

— Вот, товарищ Круглов, вы спрашиваете, как мы одолеваем наш ремонт. А мы, можно сказать, одолеваем его дружной силой коллектива. Работают учителя, школьники. Завод отпустил нам рабочих. А вот и родительница пришла к нам на помощь. Это мать одной из наших школьниц. Познакомьтесь, пожалуйста: Марья Ивановна Синицына! Помогает ребятам устроить в школе уют…

Товарищ Круглов пожал руку Синицыной:

— Я очень рад познакомиться с вами. Сознательные родители — это опора школы.

Синицына вспыхнула, мучительно застеснялась, не зная, что сказать. Мазин поспешно бросился к ней на выручку:

— Мария Ивановна с младшими классами всяким вышиваньем занимается, для пионерской комнаты ковёр вышивает! И мешочки для подарков бойцам сшила.

— А ты не вышиваешь? — пошутил секретарь райкома.

— Как же! Это моё любимое занятие, — не моргнув глазом, ответил на шутку Мазин.

Все засмеялись. Мария Ивановна, оправившись от смущения, приняла участие в общем разговоре. Голос её окреп, глаза сияли, и когда секретарь райкома вместе с директором вышел из учительской, она сказала, обращаясь к ребятам:

— Мальчики, я думаю — один ковёр мало. Надо бы и для учительской коврик сделать!

— Угу! — промычал Мазин.

Леонид Тимофеевич и секретарь райкома уединились в одном из классов, чтобы обсудить дальнейшие дела школы, а генерал в сопровождении ребят обходил участок.

Алёша шёл с ним рядом, явно гордясь отцом.

Часть забора, только что отстроенная на участке Кудрявцева, обратила на себя внимание генерала.

— Это кто же строит? — спросил он.

— Это моя бригада. Мы соревнуемся с пятиклассниками, — сказал Алёша. — Я бригадир.

— Это очень хорошо, что соревнуетесь. Только я не вижу, чтобы та бригада работала. Кто там бригадир?

Алёша молчал.

— Трубачёв, — сказал один из школьников.

— Трубачёв? — Генерал внимательно поглядел на сына и обернулся к ребятам: — Попросите ко мне Трубачёва.

Несколько школьников бросились исполнять его просьбу.

— Папа, мы в ссоре, — тихо предупредил отца Алёша.

Отец не успел ничего сказать. Васёк, только что вернувшийся из госпиталя, уже шёл на зов генерала.

— Здравствуйте, товарищ генерал! — почтительно сказал он, опуская по швам руки и стараясь держаться прямо.

— Ты Трубачёв?

Генерал взглянул на открытое лицо пионера. Прямой, смелый взгляд, золотистый чуб над высоким загорелым лбом вызвали на его лице улыбку. Он перевёл глаза на сына. Алёша стоял потупившись, в лице его было выражение неуверенности и беспокойства.

— Я слышал от сына, что ваши бригады соревнуются. Алексей уже начал работу. Почему же твоя бригада не торопится, Трубачёв? — пристально глядя на мальчика, спросил генерал.

— У меня нет материала, — ответил Васёк.

— У тебя нет, а у Алексея нашёлся. Вероятно, это те самые столбы, которые вы вчера перевозили на моей легковой машине?

— Это я перевозил, — быстро вставил Алёша.

— Я начинаю понимать… — Отец строго взглянул на сына. — Ты воспользовался моей машиной, чтобы привезти материал для себя и опередить соперника?

— Папа, я уже говорил тебе: мы несли через весь город на руках… — заторопился Алёша.

— Не объясняй! — резко сказал отец. — Я всё понимаю. Ты мог бы сказать мне просто, что у вас нет грузовика для перевозки материала.

На Алёшу было жалко смотреть. Губы его вздрагивали, в глазах скапливались слёзы.

— Ты ведёшь себя недостойно, Алексей!

Кучка школьников молча слушала. Алёша поднял глаза и встретил встревоженный взгляд Трубачёва.

— Товарищ генерал, — твёрдо сказал Васёк, — разрешите пояснить. Алёша предлагал мне поделиться…

Школьники переглянулись, затаили дыхание.

— Он предлагал тебе поделиться? — быстро спросил генерал и повернулся к сыну: — Почему же ты молчишь?

Алёша выпрямился, сердито блеснул глазами:

— Это было не так!

Он хотел ещё что-то сказать, но не смог и отвернулся.

Наступило молчание.

Генерал протянул Трубачёву руку и указал на сына:

— Если когда-нибудь ваши отношения наладятся, я буду сердечно рад.

Васёк молча наклонил голову и отошёл.

Школьники двинулись за ним, шопотом рассуждая о происшедшем:

— Справедливый генерал!

— Ещё бы! На то он и генерал!

— А Трубачёв-то! Он, говорит, предлагал мне поделиться!

— Алёшка тоже молодец, не соврал!

— Кра-си-во вы-шло… — заикаясь, протянул большеглазый худенький мальчик из шестого класса.

Васёк прибавил шагу. Он увидел собравшихся в кучку товарищей и среди них Андрейку. Они о чём-то оживлённо разговаривали, поглядывая на улицу.

— Трубачёв! Иди скорей! Столбы везут! — крикнул Петя Русаков.

Во двор с шумом въехал грузовик, доверху наполненный остро-пахнущим свежим тёсом.

— Стоп! Стоп! — выпрыгивая из кабины, закричал шофёру дед Мироныч. — Стой тут, милый человек, а то людей передавишь… А ну, ребята, зовите кого из старших — разгружать будем!

— Разгружать, разгружать! Идите все машину разгружать! — понеслось по двору.

На дорожке появились Леонид Тимофеевич, секретарь райкома и генерал. Сзади торопился Грозный со старшими ребятами.

— Вот радость-то где! Целое событие! — улыбаясь, сказал товарищ Круглов, наблюдая, как оба Мироныча вместе с ребятами снимают с машины брёвна и швыряют их на землю.

— Осторожно, осторожно! Отойдите от машины! Дети, отойдите от машины! — суетится Федосья Григорьевна.

А Елена Александровна в испачканном глиной комбинезоне, забравшись на верх грузовика, задорно кричит:

— Лезьте сюда! Разбирайте слеги! — и, обхватив обеими руками столб, с усилием тащит его к краю машины. — Трубачёв, вот тебе! На забор!

Андрейка бросается к ней на помощь; с головы его съезжает новенькая железнодорожная фуражка. Рядом, неуклюже, как медведь, обхватив сразу два столба, Мазин тащит их на свой участок. Нюра и Лида волокут по земле длинные слеги.

— Кудрявцев!.. Где Кудрявцев? — заражённые общим азартом, волнуются шестиклассники.

Генерал, прощаясь с Леонидом Тимофеевичем, крепко жмёт ему руку. Секретарь райкома садится в машину.