Валентина Назарова – Когда тебя нет (страница 37)

— Вот! — Ее ладонь звонко приземляется на стол, заставив скакнуть уже накрытые для нас приборы. — Я же знала, что ты скандинав.

— Я не скандинав, я просто там жил.

— Понятно. Значит, ты — скиталец.

К столу подходит официант и опускает перед нами запотевший графин, кувшин морса и пару стопок.

— Водку любишь? — Она разливает искрящуюся жидкость по хрустальным рюмкам.

— А лед есть?

— Ты че, больной? Может, еще оливку? — Она корчит рожицу. — Европеец.

По-русски ее голос звучит увереннее, он ниже и кажется будто бы более прокуренным, на секунду мне даже неясно, как он может обитать в таком маленьком теле.

— Европеец. Как будто это ругательство.

— Здесь и сейчас — да.

Официант возвращается, на этот раз в его руках было блюдо с чем-то дымящимся, что при ближайшем рассмотрении оказалось вареной картошкой, за ней следует тарелка поменьше с посыпанной зеленью рыбиной, которая смотрит на меня через стол, не сводя своих выпуклых мертвых глаз.

— Знаешь, на видео это точно не Майкл, — произносит Лиза, брякнув пустой рюмкой по столу. — Но это может быть Саша. Он высокий и носит такие кофты, как у тебя.

— Но что он мог делать ночью вдвоем с Ритой. У них были отношения?

Она пожимает плечами.

— Я думала, я знаю о ней все, но, оказалось, были вещи, которыми она не хотела со мной делиться.

— Сегодня этот Саша говорил про нее с уважением, она нравилась ему.

— Это ничего не означает, Сережа. Я ведь могу тебя так называть?

— Называй, как хочешь.

Я дотрагиваюсь рукой до ее беспокойно скачущих по скатерти пальцев, и они тут же замирают, как животное в свете фар. Она переворачивает руку, позволяя мне путешествовать по экватору ее ладони.

— Кстати, а почему ты так не любишь говорить о том, что ты русский?

— Да я как-то в принципе не люблю говорить. О себе и вообще. Да и к тому же я не русский на самом деле. Родители из Минска.

— Оу, да ты тот еще винегрет. Ты же помнишь, что такое винегрет? Это не уксус!

— Помню, — киваю я с улыбкой. — Гадость.

— Вот тут я с тобой солидарна! Ну, а если серьезно, это ведь не потому, что ты стыдишься быть тем, кто ты есть?

— Нет, совсем нет. Просто попробовать объяснить кому-нибудь свое происхождение — это как продраться через адскую чащу национальных предрассудков.

— А как тебя занесло в Британию?

Я не знаю, что ответить, но, видимо, все, что нужно, она и так читает у меня на лице.

— Ты любишь ее, все еще. Ту девушку, из-за которой у тебя татуировки эти, которые ты все время прячешь. — Лиза наливает нам еще по рюмке. — За любовь?

Она глотает водку, не поморщившись, как лекарство. В том, как она пьет, есть какой-то странный фатализм, как будто она одновременно хочет исцелить душу и уничтожить тело.

У нее звонит телефон.

— Да что ж такое. — Девушка берет его со стола той самой рукой, которую только что обследовали мои пальцы. Я вижу, как меняется ее лицо, пока она читает сообщение, потом Лиза начинает ерзать на стуле, поворачивает голову через плечо и выглядывает в окно.

— Что случилось?

— Олли здесь. Я пойду выйду, скажу, чтоб валил отсюда.

Лиза со скрежетом отодвигает стул и выходит за дверь. Ее нет всего минуты три, но, когда она возвращается внутрь, по ее смущенной полуулыбке и влажным губам я понимаю, что она скажет, еще до того, как она открывает рот.

— Он подвезет меня домой, завтра рано вставать. Ты ведь не обидишься? — бормочет Лиза, избегая моих глаз.

— Все в порядке, — говорю я, доставая из кармана остатки наличных денег.

— Да брось ты, я тебя угощаю.

— Ну нет, ты же угадала про Скандинавию, значит, я проспорил, и ужин на мне, — отвечаю я, строя на карте маршрут до дома барселонской вампирши.

— Спасибо. Завтра увидимся?

Я пожимаю плечами.

— Кстати, завтра Саша будет на вечеринке, мне написала его ассистент. Он любит выпить. Я могу заболтать его, а ты тем временем поставишь прослушку ему в телефон, — говорит Лиза, застегивая пальто. — Что скажешь?

— Отличный план. — Я комкаю салфетку и встаю из-за стола, не особо вслушиваясь в то, что она говорит.

— Ты только не ходи сегодня один по улице, — шепчет девушка, на мгновение прижавшись щекой к моей щеке. — Я боюсь за тебя, Сереженька.

Я даю им целых пять минут на то, чтобы уйти, но, когда я выхожу на улицу, они стоят на углу под фонарем. Мимо бесшумно проплывает ночное такси, подмигивая зеленым огоньком. Они стоят вполоборота, она смотрит на него снизу вверх, откинув голову назад и немного набок. Он дотрагивается до ее подбородка тыльной стороной ладони. И тут меня накрывает дежавю. Я уже видел это, этот фонарь, две фигуры, почти соприкасающиеся бедрами, ладонь, скользящую по подбородку вниз до самой ложбинки между ключиц. Я оглядываюсь вокруг — позади меня тяжелая резная дверь, сквозь окошко в мутном свете лампочки я вижу отвесную лестницу наверх, слева — почтовые ящики и звонки с подписанными фамилиями. Я смотрю вверх, на сверлящую злым красным глазком камеру, я стою как раз на кромке ее поля зрения. Я делаю шаг назад.

— Поверните налево, — раздается безжизненный женский голос где-то у меня прямо под ухом. Черт, навигатор в телефоне.

— Серж? — Олли отстраняется от Лизы и делает пару шагов в мою сторону. — Привет. Прости, что украл ее у тебя.

— Серж — милашка, он не обижается, — ласково щебечет она, прячась от порыва ветра под курткой Олли. — Да, Сережа? — это она спрашивает по-русски, шепотом, глядя мне прямо в глаза.

— Да чего уж там. — Я пожимаю предложенную мне ладонь, пальцы, секунду назад касавшиеся ее горла. — Хорошего вечера.

— Ты же придешь завтра на ту тусовку, про которую я рассказывал, где будут разработчики игр?

— Наше такси. — Лиза тянет Олли за руку в сторону черно-желтого «Приуса», который притормаживает на углу. — Спокойной ночи, Сережа.

— Пока, — бормочу я, но они меня уже не слышат, они сидят, касаясь друг друга, укрывшись от холодного ветра, в теплом коконе заднего сиденья.

Я иду до самого моря, почти бегу. У воды, поодаль от шумной группы подростков, которые слушают каталонский хип-хоп по маленькому мощному динамику, я сажусь на землю и дышу, вдыхая и выдыхая на три счета, пока жжение в висках не уходит, сменившись эндорфиновым зарядом. Набирая горсти песка, я пересыпаю его из одной ладони в другую, чувствуя, как успокаивается мой пульс.

Откровение приходит ко мне в пять пятнадцать утра, когда я расплачиваюсь за банку кока-колы с сонной ночной продавщицей маленького супермаркета на улице Сан-Антони. Войдя в квартиру, я иду прямиком в комнату Карлоса.

— Эй, проснись. Я кое-что понял.

Барселона, 24 февраля

— Вообще, это логично, — медленно чеканит слова Карлос, в задумчивости кроша пальцами кусок тоста. — Раз эта Петрова была топ-менеджером в технической компании, наверняка она пользовалась приложениями для вызова такси. Да, у нас тут свои сервисы вместо «Убера», и девяносто процентов туристов о них не знает, но уж те, кто приезжает на мобильный конгресс, всяко в курсе.

— Ну да.

— Этим утром, пока ты спал, я нарыл кое-что интересное. План нумерации стендов восьмого павильона с прошлого года. Смотри.

Он открывает длинный список участников мобильного конгресса, напротив каждого стоит цифра и несколько букв.

— И что тут?

— А вот, — он тыкает пальцем в экран ноутбука. — Видишь, кто сосед у «Лавера»?

— «АйРайд», — читаю я вслух. — Кто это?

— Это служба такси.

— Ого.

— Ага. Они запустились год назад и активно рекламировались и всюду раздавали промокоды. Я сам загрузил их приложение только из-за этого кода. Теперь понимаешь?