Валентина Ми – «Подождите, не уходите», или Когда же бабочка взмахнула крыльями (страница 7)
– Тебя мы смогли использовать? – раздражённо бросила она. – Твой отец даже моего сына на тёпленькое местечко не пристроил, а ведь какую должность занимал. Ничего мы от тебя не поимели. Зря я только старалась.
– А как, как вы старались? – неожиданно нервно завибрировало у меня внутри. – Как?
– Ой, да что теперь говорить. Ты свою жизнь проиграла, проморгала.
И тут она вдруг осеклась, резко повернулась и поплыла к очередному своему знакомому по двору.
– Александр Михайлович, подождите меня, голубчик, мне надо с вами поговорить.
Я за ней. Мне показалось, что я только что ухватилась за кончик очень важной для меня информации.
Она подошла к соседу, села рядом и, обернувшись ко мне, ласково проговорила:
– Леночка, поезжай домой. Это моя невестка, – представила она меня старику, – очень внимательная, сегодня пришла помочь мне.
– Да, Зоя Борисовна, внимание со стороны родных для нас очень важно, – улыбнулся он.
Неловко потоптавшись в замешательстве, не зная что предпринять, мне всё же пришлось уйти. Но я очень хорошо помню то своё назойливое и странное ощущение, что приближаюсь к порогу какой-то тайны, как вдруг передо мной быстро захлопывается дверь.
Несколько дней я раздумывала. Что она имела в виду? Что она хотела сказать? Что? «Ты свою жизнь проморгала…» – эта фраза не давала мне покоя. И я решила ещё раз поговорить, попытаться вытянуть из неё то, что неосторожно выскользнуло в разговоре.
Я знала адрес, по которому свекровь проводила какие-то занятия, что-то типа мастер-классов по трудоустройству.
И найдя ту комнату, где шло обучение, остановилась. Дверь была приоткрыта.
– Объясните, пожалуйста, – обратился к ней немолодой уже мужчина, – вот вы в объявлении пи́шете, что требуются люди с высшим образованием, гарантирован высокий доход, поездки за рубеж. А теперь выясняется, что эта работа связана с распространением каких-то очистителей воздуха, да ещё десять процентов от продажи. И вы называете это работой? Зачем же сбивать людей с толку?
– Вы меня оскорбляете, – важно начала Зоя Борисовна. – Вы знаете сколько людей записалось к нам на приём? Моим сотрудникам пришлось перелопатить кучу документов, даже отказывали многим. Вдумайтесь только, если вы в день распространите пятьдесят очистителей, то сколько в неделю? А в месяц? И заработок будет соответствующий, а насчёт зарубежных командировок тоже правда. У каждого из вас есть родственники, друзья, знакомые в ближнем зарубежье, поедете туда, а заодно и распространите нашу продукцию и у нас образуется цепочка по всей стране.
– Здесь собрались люди, уже хорошо пожившие и действительно все с высшим образованием. Не надо вводить людей в заблуждение, нужно было написать в объявлении, что работа связана с сетевым маркентингом, и никто бы к вам не пришёл и не позвонил. Вы искусный манипулятор, – ответил мужчина и спокойно вышел.
А Зоя Борисовна, обратившись к аудитории, стала громко возмущаться.
– Ну попадаются же такие хамы, я организовала бесплатные курсы по подготовке специалистов, учу вас, как одеваться, как вести себя с клиентами, как заинтересовать их, а мне ещё дерзят.
– Зоя, – обратилась к ней женщина пенсионного возраста, – я могу к вам так обращаться? У меня тоже есть вопрос.
– Нет, называйте меня госпожой, никаких фамильярностей.
– Ну что ж, госпожа, – женщина встала, взяла свою сумку, – с вашего позволения, я покину вас.
«Разве я смогу добиться от этой «госпожи» искренности?», – подумала я тогда и ушла, даже не дождавшись окончания занятий. Так и остался нераскрытым смысл тех слов. Но может мне показалось и никакой тайны они не несли? Куда же она исчезла? Надо будет в следующий раз спросить у мужа.
Глава 8
Через неделю мой благоверный вновь зашёл ко мне.
– Лена, я поговорил с Мариной, – деловито начал он. – Мы решили, что после новогодних праздников будет в самый раз отправить тебя в эту здравницу.
– Вы решили? Но я ещё не дала своего согласия, чтобы меня туда отправляли.
– Ничего, вот она придёт со всеми документами, подробно всё тебе расскажет, прочитает отзывы об этой лечебнице, и ты по-другому заговоришь. Я выберу такой день, чтобы Роза была дома, открыла ей дверь. Меня не будет, а вы вдвоём спокойно поговорите. И…
Он немного помедлил, ласково посмотрел на меня и продолжил:
– Если через два месяца ничего не изменится, отправлю тебя за границу – в Германию или в Израиль.
Вот так новости.
– А деньги? – настороженно спросила я, – внимательно вглядываясь в его лицо.
– Для моей жены мне ничего не жалко. Хватит уже целыми днями сидеть и смотреть в окошко. Надо с этим что-то делать. Так что, Лена, скоро ты встанешь на ноги, – сладко улыбнулся он.
– Славик, – я вспомнила о его матери. – А где Зоя Борисовна, её уже несколько месяцев не видно и не слышно.
Мне показалось или действительно лёгкая тень недовольства от моего вопроса проскользнула по его лицу? Эта мимолетная эмоция пробежала, пронеслась и быстро растворилась.
– Я ей купил квартиру в Крыму. Мама теперь там будет жить.
– А почему она со мной даже не попрощалась?
– Ну что толку приходить к тебе? Ты вечно с плохим настроением, она просто не хотела тебя будоражить. Я вот что хочу ещё спросить, – замялся он, – к нам тут много народу приходит – и социальный работник и подруги твои. Вот на днях зашёл очередной психолог. Они все малознакомые нам люди. А у нас дома немало ценных вещей. У твоей мамы столько драгоценностей было, хотя бы то уникальное колье с редкими розовыми бриллиантами. Где всё это? Почему ты забрала всё из сейфа? Ты даже не заметишь, если что-то исчезнет, я же о тебе думаю.
– Я подарила колье Капульке, – медленно проговорила я, не отводя от мужа взгляда, пытаясь проникнуть в его мысли. – Мы ей свадьбу не устраивали, никаких подарков не делали, так пусть хоть от бабушки что-то останется на память.
На миг он напрягся, скрипнул зубами, на скулах заиграли желваки, стальные искры вспыхнули и заполыхали в его глазах, однако он быстро справился со своими эмоциями.
– Хорошо, я с этим разберусь, – выдохнул он. – Главное, чтобы ты выздоровела. Я не могу спокойно жить, пока ты болеешь. Ну всё, я еду в офис. Итак, мы договорились: выберу день и сообщу тебе, когда Марина придёт.
Какое лицемерие. Он спокойно не может жить, потому что я болею. Когда он в последний раз заходил ко мне в комнату? Кажется три месяца прошло, а может и больше. И вот теперь он мне сказки поёт про Израиль, Германию. Мать в Крым отправил. Что же он задумал? Нет, Славка явно что-то затевает.
Какая там заграница, когда он за копейку удавится, даже своих детей готов был обделить. Но он даже не предполагает, что за годы жизни с ним под одной крышей, я многому набралась от него же – и уже не такая наивная, как раньше. Все ювелирные украшения, оставшиеся от мамы, я храню в банке, а стены нашей квартиры украшены копиями картин. Даже статуэтки антикварные я заменила искусными подделками.
Мои родители долгие годы собирали бесценные полотна известных художников. Когда сын женился, я сняла со стены две картины и подарила ему в память от дедушки и бабушки, которых уже нет в живых. Муж, узнав об этом, устроил дома грандиозный скандал.
– Ты зачем забрала из дома столько ценных вещей, – он был взбешён не на шутку.
– Я отдала сыну то, что оставил ему мой отец.
– Да что ты говоришь… Отец ей оставил, – передразнил он меня. – Это всё я покупал, на свои кровные, заработанные деньги. Я это коллекционировал, я собирал, а ты и твои родственники не имеют к этому никакого отношения.
Мне даже стало трудно дышать от такой бессовестной, наглой лжи. Неужели это мой муж, отец моих детей. Впрочем, чему я удивляюсь, ведь однажды он уже показал своё истинное лицо. Когда это произошло впервые, было жутко и страшно от неожиданности. Но ведь тогда всё прошло гладко и теперь он уверен, что я вновь всё проглочу. Ему кажется, что он хорошо изучил меня. Изучил, но не до конца.
– Ну что стоишь с раскрытым ртом? Ты почему у меня ничего не спросила?
– Это всё твоё? Я должна была спросить у тебя разрешения?
– Да тут всё моё. И я смогу это доказать.
Он сверлил меня бешеным взглядом, едва сдерживаясь, чтобы не ударить. Потрясала не столько бесстыдная ложь, сколько его глубокая уверенность в том, что так, и только так можно со мной разговаривать. Вячеслав был убежден, что я не посмею вступить с ним в борьбу. А если и попробую, то проигрыш мне обеспечен. Ну что ж, посмотрим.
Я тогда молча ушла в свою комнату и краешком глаза зацепила его удовлетворенную ухмылку. Моё молчание он расценил как очередную слабость. И решив подытожить успех, бросил вслед:
– И чтобы впредь без моего разрешения ничего не забирала из дома.
Всю ночь я не спала, даже не ложилась. И в голове крутились мысли:
Во мне кипела злость, но не к нему, а к самой себе. К себе! Ведь если человек так нагло и чудовищно врёт, глядя мне прямо в глаза, значит, проблема во мне? Он видит перед собой слабую, малодушную, сломленную женщину.
Да, много лет назад, я опустила покорно голову, а по склонённой голове всегда ведь хочется ударить ещё, и ещё. Но разве можно сравнивать те трагические обстоятельства с нынешними? Ведь тогда я наступила себе на горло, совершила насилие над собой. А теперь я буду действовать.