Валентина Ми – И вздохнула она легко и свободно (страница 2)

– Я тоже очень люблю своих родителей, брата. Но меня с детства так опекали…

…Анну чрезмерная опека утомляла и тяготила. Родители не понимали, что подавляют её своей заботой, назиданиями: «Чтобы в девять часов дома была… А с кем ты так долго разговариваешь по телефону? Куда ты идёшь? Когда вернёшься?» Она просто задыхалась от всего этого. Получив диплом, заключила контракт с издательством другого города и поставила родителей перед фактом.

Уже живя самостоятельно, девушка поняла, что не умеет выстраивать отношения с мужчинами: ей мешали зажатость, скованность, застенчивость, робость. И задумываясь над этим, Анна понимала причину. Игры юности – свидания, расставания, беспечный, весёлый флирт по телефону, лёгкие влюблённости – прошли мимо неё. Если что-то в прошлом ускользнуло, то потом появляется чувство странной обделённости в жизни.

Ей было так легко раскрывать свою душу этому чудному «Деду Морозу»!

Она продолжала рассказывать о себе. Мама водила её на всякие курсы, секции. Три года занималась в балетной студии, ходила в музыкальную и художественную школы. Но вот за всеми этими занятиями, кажется, пропустила нечто важное в том периоде своей жизни.

– И когда Женя легко, просто и даже весело предложил: «А давай будем жить вместе…», – мне показалось, что это мой человек, моя половинка.

– Ну и что плохого в родительской опеке? – прогремел голос Жоры. – Я тоже опекаю своих сестёр. Если их в девять вечера нет дома, начинаю засыпать сообщениями: «Где, когда придёте?» А ты не думала о том, что это не контроль, а беспокойство о тебе? Пусть лучше надзор, опёка, чем полное равнодушие и холод со стороны близких. Уж я-то знаю, как безразличие родителей отражается на дальнейшей судьбе человека. Гораздо хуже, когда дети растут как сорняки.

Он посмотрел на девушку и уверенно кивнул:

– Так что, Анна, ты счастливая. Сама же говоришь: записывали тебя во всякие кружки. Зачем? Чтобы ты позже определилась, что тебе ближе. Мне по работе приходилось сталкиваться со всякими надломленными, изуродованными, скукоженными душами взрослых людей. Это страшно, когда в детстве ты никому не нужен. А если дали тебе заряд любви, то потом можно шагать по жизни с песней, легко преодолевая барьеры. И он неожиданно затянул своим сочным басом.

Я живу, как могу, никому не мешая,

За ошибки свои, лишь себя осуждаю.

Можно только принять, что даётся судьбою,

Но всегда и везде оставаться собою

– Ой, и я знаю эти стихи, – улыбнулась Анна и начала подпевать таким красивым, чистым, звонким сопрано, что Жора замер на несколько секунд, слушая её.

Я живу, как могу, как мне сердце укажет,

Не могу я жить, как карта ляжет.

Я живу своей жизнью, своею судьбою,

Чтобы всегда и везде оставаться собою. ¹

– Голос у тебя обалденный с удивительной эмоциональной окраской, вот уж не ожидал. Кажется, ты выбрала не ту профессию. Вот эта песня просто создана для тебя:

Шикарная женщина – больше чем сила,

В ней столько оттенков и звуков весны!

Она не прощает, она всё простила…

Ей те, кто уходит, давно не нужны. 2

Он пел, глядя на неё, видимо, намекая, предупреждая. Анна слушала и думала: «Как хорошо, что я не захлопнула дверь перед ним».

И будто волшебным веером взмахнули перед её лицом. И выглянула, высветилась ослепительная женская красота. Очаровательные ямочки засверкали на щеках. Густые, каштановые волнистые волосы обрамляли изящный овал лица. Огоньки от мерцающих свеч сверкали и веселились в синих глазах с длинными, почти чёрными ресницами.

– Жора, – спохватилась Анна, – мы же пропустили встречу Нового года!

– Почему же пропустили? Мы очень даже его хорошо встретили. Вот ты уже улыбаешься.

…А после они включили телевизор. Стали обсуждать весёлые новогодние передачи. Кем-то восхищались, над кем-то посмеивались. Вспомнили Эльдара Рязанова, и его шедевр «Иронию судьбы». Кто же теперь поверит в Новогоднее чудо, если во второй части он позволил другим, бесталанным режиссёрам, исковеркать светлую и чистую идею фильма. И можно ли влюбиться в героя Хабенского, глядя на его пьяное, лоснящееся лицо, а ведь как обаятельно сыграл Андрей Мягков.

Они оба были едины в том, что это не фильм, а как говорили некоторые критики «помесь супермаркета с балаганом», реклама майонеза, шоколада, алкоголя, а в промежутках что-то странное. Родители поиграли в любовь и разошлись. Теперь очередь за детьми.

…Анна незаметно уснула на кухонном диванчике. Жора укрыл её пледом и расположился в комнате. А проснувшись, уловил дивный аромат кофе. Он вошёл в кухню и забасил:

– Ну, Анюта, позавтракаем и пойду к друзьям, продолжу праздник вместе с ними.

– Да-да. Садись. Такой кофе ты нигде ещё не пил. Это мой автор из Новой Зеландии привёз. А я пока соберу твой дедморозовский мешок. Положу всё, что осталось с моего дня рождения, который я так и не отметила. Вот коньяк дорогущий, деликатесы. И кофе положу, угости всех.

– Анюта, а твой приспособленец, Женя, все свои вещи забрал?

– Нет, всё до сих пор на полочках лежит.

– Ну я так и думал. Он ещё вернётся к тебе. Но если ты…

– Никогда, – звонко рассмеялась Анна. – Сегодня всё до мелочёвки соберу. Я долго созревала для этого. И мне нужен был вот такой громогласный окрик, чтобы мозги встали на место.

Это уже была другая женщина – уверенная в себе, с лёгкими порывистыми движениями, с весёлыми искорками в глазах.

…Она вышла проводить его и на прощанье сказала:

– Спасибо тебе, Дед Мороз. Помни: с кем бы я ни отмечала Новый год, где бы ни находилась, я каждый раз буду поднимать бокал за тебя. Будь счастлив, Жора!

– А я тебе желаю, Анюта, чтобы ты больше не ходила с опущенной головой. Женщина не должна смотреть себе под ноги. И ещё… – он немного помедлил и добавил: – Найди того мужика, который через несколько дней предложил тебе выйти замуж за него. Кажется, ты прошла мимо чего-то светлого, чистого в жизни. Хотя сдаётся мне, он вскоре вновь объявится в твоей жизни. Ну что ж, прощай, пойду пешком.

Анна смотрела вслед плечистому, здоровому Деду Морозу и улыбалась, улыбалась. Синие глаза лучились благодарностью к человеку, который так неожиданно проник в её жизнь и подарил немного душевного тепла. И было какое-то странное предчувствие, что с этой новогодней ночи запутанный клубок жизни будет легко разматываться.

Часть вторая

Глава 2

Анна вернулась домой, выпила чашечку кофе и стала собирать вещи бывшего сожителя.

Перебирая полочки, нашла конверт с купленным ею же туром в Грецию. В Новогоднюю ночь хотела устроить сюрприз и сообщить ему о предстоящей поездке.

«Ничего, – уже спокойно думала она, – отдам родителям или брат с женой поедут, погреются на солнышке. Хорошо, что так получилось».

Потом села, выпила ещё чашечку кофе и задумалась: «Как мне рассказать близким, что после семи лет, якобы супружеской жизни я осталась одна?»

…Решение Анны работать в другом городе, как ни странно, родители восприняли спокойно. Да и расстояние было небольшим: пять часов езды на поезде.

Поначалу Анна снимала квартиру, но потом купила жилье и с помощью родных погасила кредит, взятый в банке.

Первое время они её часто навещали и всегда с каким-то подарком, заявляя: «Это твоё приданое». И Женя им поначалу понравился, посидели, поговорили, а потом, потом… их визиты прекратились.

Однажды она попросила Евгения поехать с ней на день рождения отца.

– Ой, Ань, да что мне там делать? Это же не Париж, не Лондон. Да и потом, дни рождения нужно отмечать в узком семейном кругу.

Какой-то тревожный звоночек прозвенел в мозгу, всколыхнул её тогда, но она заглушила тоскливую ноту лёгкого предчувствия. Ей не хотелось задумываться над этим.

А родители всегда её ждали, встречали радостно, и, приезжая к ним, Анна старалась показать, что у неё всё хорошо, она счастлива, успешна. Но когда разговор заходил о её муже, папа мрачнел, темнел лицом, вставал и уходил в другую комнату, и она оставалась одна с мамой.

– Анечка, наверное, мы с папой виноваты, что ограничивали тебя в свободе, не отпускали тебя на вечеринки, дискотеки. Мы тряслись над тобой, ты же у нас такая красавица, боялись, что с тобой что-то случится. И вот теперь…

– А что теперь, мама, что теперь? Разве я несчастна? Ты знаешь, как меня ценят на работе и даже записываются ко мне на очередь с заказами. У меня муж красивый, не пьёт, и даже не курит. Мне мои коллеги завидуют. Что тебе от этого штампа в паспорте? Я могу назвать тебе людей, которые по три-четыре раза сходили в загс и даже в церкви венчались. И что? Помогло им это?

Анна говорила весело, беззаботно. А внутри у неё всё дрожало от напряжения и вибрировала мысль: «Я не смогла их сделать счастливыми».

Мама с грустной улыбкой молча смотрела на неё. И в этом взгляде ощущалась боль, тревога за её будущее.

И вот в ушедшем году Анна была у них только два раза. Ей было уже трудно играть роль беззаботной, счастливой женщины.

Несколько дней назад позвонила мама.

– Анна, мы тут собрались и празднуем твой день рождения. Десять человек пришли, сами, без приглашения, все тебя поздравляют.

Ком подступил к горлу, ей захотелось зарыдать в голос, потому что сидела она за накрытым праздничным столом. Одна. Только что ушёл Женя, коротко и равнодушно известив о разрыве их отношений.

– Анюта, что случилось? – мама всегда чувствовала перемены в её настроении.