Валентина Мельникова – На что похожа любовь? (страница 21)

— Да, я уверена. Всё равно я не собираюсь учиться дальше этой профессии, лучше сосредоточусь на подготовке для поступления туда, где действительно хочу быть.

— Делай то, что говорит твое сердце, — не стал переубеждать он, и его рука, закинутая мне за спину, чуть крепче сжала плечо, выражая безмолвную поддержку — это самое главное, что было мне нужно.

Несмотря на всю уверенность в том, как мне следует поступить, внутри был жуткий нервяк. Я с трудом отсидела первую лекцию, а после отправилась в деканат. Разумеется, разговор был не из простых. Меня спрашивали, почему я так поступаю и пытались переубедить, упрашивали, а после кричали, но я сохраняла ледяное спокойствие. Внешнее, но не внутреннее.

Сплетни разлетелись быстрее, чем я ожидала. Уже в этот день после звонка на вторую пару в аудиторию влетел Гриша и, воспользовавшись тем, что преподавателя нет, почти прокричал:

— Рит, ты что, отчисляешься?

Глаза всех присутствующих тут же обратились в мою сторону. Если честно, я хотела уйти по-тихому: отсидеть сегодня все пары (хотя в этом не было необходимости) и больше сюда не возвращаться. Но всё пошло не по плану.

Одногруппники, теперь уже почти бывшие, наперебой бросились расспрашивать меня, в чем дело.

— Это всё Пашка со своими дурацкими шутками, — подвела итог Гришина девушка Даша, поскольку ничего внятного я так и не произнесла.

— Хочешь, я ему морду набью? — сурово заявил Гриша.

— Не надо, — я положила руку ему на предплечье, успокаивая. — Всё равно я на худграф собиралась. Использую это время для подготовки.

Сам виновник переполоха, не зная о том, что его личность сейчас обсуждают, где-то бродил. И лишь когда мы расселись по местам с приходом педагога, явился с хмурым лицом.

Его сосед по парте, видимо, тут же шепнул последние новости, поскольку Паша обернулся и пристально посмотрел на меня, но я сделала вид, что не заметила.

Эта пара была последней, и я, быстро закинув канцелярские принадлежности в сумку, заспешила на выход. Несколько человек пожелали меня обнять и сказать на прощание пару теплых слов. Постепенно все разбрелись.

Уже покинув здание и шагая по асфальту, старательно обходя лужи, услышала, как кто-то окликнул меня по фамилии.

Обернулась. Это был Паша.

Он вальяжной походкой приблизился ко мне: руки в карманах, без шапки, куртка нараспашку.

— Слетаешь?

— А ты разве не рад? — не смогла скрыть язвительность в тоне.

Он лишь пожал плечами.

— Я не думал, что всё так выйдет.

— Иногда стоит думать, прежде чем что-то делать.

Он внимательно посмотрел на меня и вдруг сказал:

— Хочешь ударить? Ну ударь, — и даже щеку подставил, но я только хмыкнула.

— Нет, не хочу. Тебе от этого, может, и станет легче, а мне нисколько. Люди себя так не от счастья ведут, а от внутренней боли. Желаю тебе скорее эту боль излечить.

И, больше не видя смысла в дальнейшей беседе, развернулась и отправилась прочь. Была ли у меня обида на Пашу? Да. До этого дня. А сейчас мне почему-то действительно стало его очень жаль.

Глава 15

Рита

Аглая Михайловна ответила на мой звонок не сразу. А потом, выслушав, сообщила:

— Ах, Рита, спасибо, что ты напомнила, но пока не могу взять тебя в ученицы. Нагрузка ужасная, сессия у заочников. Давай с января?

Что я могла ответить? Попрощавшись, откинулась на спинку стула и безвольно заплакала.

Уроки с Аглаей были бы моей отдушиной. Я ждала намеченной даты, потому что знала: я буду учиться у мастера секретам живописи. Но, оказалось, что придется еще подождать.

Вся моя вроде бы склеившаяся жизнь стала разваливаться на глазах по кусочкам. Оплата за жилье теперь была выше и денег катастрофически не хватало. Еще больше заниматься набором текстов я не могла, поскольку несколько часов подряд неотрывного сидения у монитора приводили к раздражению глаз и болям в спине. Моя ученица вместе с родителями переехала в другой район, и добираться теперь стало в два раза сложнее. Я осталась практически без общения, совсем одна в большом городе. И, несмотря на то, что мы несколько раз в неделю встречались с Денисом, я всё отчётливее ощущала это тягучее, как трясина, состояние, из которого всё сложнее было выбираться. И сложнее находить повод, зачем вообще вставать по утрам. Зачем чистить зубы и застилать кровать, ведь я всё равно никого не жду в гости. Зачем готовить, если можно разогреть заморозку или перекусить бананом.

Мне даже разонравились два моих самых любимых дела — прогулки по Москве и рисование. Раньше, прибегая домой после насыщенного событиями дня, я успевала еще с энтузиазмом потрудиться над какой-нибудь художественной работой, не замечая усталости и времени, которое давно перевалило за полночь. Сейчас, когда в моем распоряжении был целый день, приходилось буквально себя заставлять. И как выбраться из этого состояния, я не знала.

Еще и погода за окном была серой, дождливой, зима всё никак не наступала, так что приходилось весь день сидеть с искусственным светом.

Денис заметил мое переменившееся расположение духа не сразу, но прежняя веселость превратилась в наигранность, а потом и с этим справляться стало сложнее. Я сама пугалась своей хмурой тени. Мне нужен был пинок. Сама себе я не могла его сделать. А мама, с которой мы были на связи по телефону, и за всю осень я приезжала лишь дважды, еще во времена, когда всё было хорошо, конечно, не могла заподозрить, насколько всё плохо, хотя я честно сказала, что ушла, но причину чуть скрасила: «Просто это не мое, зачем терять время?» Отчасти всё так и было, но как ничтожна мала была эта часть.

Первую неделю Денис подозрительно на меня смотрел и пару раз спросил, всё ли у меня хорошо, нет ли новых поводов для переживаний, и не достают ли Паша и Женя. Я честно призналась, что этого нет. Он всячески силился понять причину моего упаднического настроения, но я бы и сама не смогла объяснить. Разве что полным отсутствием смыслов и потерей ориентиров.

Не знаю, сколько бы так продолжалось, только в одно субботнее утро, уже в декабре, меня разбудил звонок от Дениса. Я лениво приоткрыла глаза и прищурилась, вглядываясь в экран телефона. Восемь утра! Что-то случилось?

— Доброе утро! Ещё спишь?

— Ну да, — сонно пробормотала в ответ. — Привет!

— В машине доспишь, собирайся.

— В машине?

Денис на свой первый автомобиль еще только копил, а потому догадок, о какой машине шла речь, у меня не было.

— Мой друг со своей девушкой едут в путешествие. И берут нас с собой. Это всего на один день, вечером уже будем дома. Через час за тобой заедем.

Пожалуй, только так, по-армейски, подчиняясь командам, я и могла существовать в тот период. Уже умываясь, вспомнила, что даже не поинтересовалась, куда мы едем.

Оказалось, в Тарусу. Признаться честно, я и не знала об этом городе. Находится он в 140 километрах от Москвы, здесь нет ни аэропорта, ни железной дороги, и добраться можно лишь на автобусе или машине. Этот живописный городок в Калужской области расположен на берегу Оки и уже больше века привлекает художников и писателей: здесь каждое лето проводила Марина Цветаева, создавал картины Василий Поленов и работал над книгами Константин Паустовский. Здесь до сих пор обитает немало художников, работая не только с холстами, но и над посудой, аппликациями, элементами декора и даже расписывая одежду. Всё это по дороге мне рассказал Денис. А девушка его друга — Жанна — оказалась такой болтушкой и хохотушкой, что вскоре я нехотя, несмотря на то, что собиралась поспать в дороге, втянулась в беседу и вдруг поняла, что искренне улыбаюсь. Моя меланхолия впервые за пару недель отступила.

Город оказался чудесным: с небольшими уютными домиками, тихими скверами, задумчивыми улочками, а уж про вид у реки умолчу — слов таких не найдется. Я пыталась делать фото, чтобы потом перенести на холст, но эта попытка оказалась нелепой — и сотой доли той красоты, что стояла перед глазами, не удалось передать бездушному аппарату. А потому я жадно впитывала взглядом всё, что могла охватить. И даже нищий на паперти храма, куда мы заскочили погреться, не скрылся от моего взора.

Он полусидел-полулежал, и я сжала локоть Дениса, привлекая внимание:

— По-моему, этому мужчине плохо.

— Напился, наверное, — резонно выдал он.

Но я всё же колебалась.

— А вдруг замерз?

Денис не стал спорить и решительно зашагал в сторону бедолаги. Не брезгуя, хотя запах старых вещей и немытого тела стоял немыслимый, попытался его растолкать.

Тот приподнял голову и посмотрел на нас мутноватыми глазами.

— Вы тут замерзнете, — сказал Денис. — Где вы живете?

Виновник переполоха махнул рукой и опять откинулся на спину.

— Мы сейчас вызовем полицию, — не отставал парень, но его слова остались без ответа.

— Лучше скорую, — попросила я шепотом.

Денис посмотрел на меня и замялся на пару мгновений, словно решая дилемму: мы же приехали отдыхать, зачем нам связываться с каким-то непонятным типом? Но спорить не стал и, достав телефон, действительно, вызвал бригаду медиков.

Мы не отходили с места, пока мужчину не увезли.

— Он хоть живой? Всё нормально будет? — спросил у прибывших врачей.

Молодой грузный фельдшер махнул рукой, мол, не в первый раз с такими клиентами работаем.

— Да что ему будет? Подлечим сейчас и опять за старое.

— И всё-таки хорошо, что мы его не бросили, — произнесла я, глядя вслед отъезжающей машине скорой помощи.