Валентина Мельникова – Фамильный оберег. Камень любви (страница 50)

Тогда она бросилась к Федору. Одного взгляда хватило, чтобы понять: все кончено. Остекленевший взгляд бригадира был устремлен в небо, но между стиснутыми на горле пальцами продолжала течь кровь. Уже не толчками, а, словно нехотя, лениво, и цвет ее — прежде алой киновари, приобрел более темный, багровый оттенок.

Рядом валялся нож, тяжелый, совсем не кухонный. Такой не мог случайно оказаться под рукой. С гардой и желобком для стока крови. Охотничий или даже боевой. Страшный нож. Все лезвие в крови. Татьяну затошнило и чуть не вырвало. Но она все же склонилась над Федором. Разжала пальцы. Ужасная рана, как раз под кадыком… Почти от уха до уха. Да, тут уже ничем не поможешь. На всякий случай она взяла его за запястье, попробовала нащупать пульс. Напрасно. С такой раной смерть наступает мгновенно. Что делать? Кричать, звать на помощь? Но кто услышит ее на таком расстоянии?

Руки у нее были в крови, даже майка и шорты в багровых пятнах, но Татьяна не замечала этого. Безумным взглядом скользнула по берегу, по кустам, за которыми скрылся убийца. Затем вскочила на ноги, снова склонилась над Федором, прикрыла от мух его лицо и рану своей панамой и тут спиной почувствовала чужой взгляд. Мурашки побежали по телу. Она вздрогнула, схватила нож и оглянулась. Никого! Но страх уже помутил рассудок. Не помня себя от ужаса, она рванулась к тропинке, той, что часом или двумя раньше вывела ее на берег.

Низкие лилово-черные тучи с неряшливыми рваными краями копились на горизонте, в той стороне, куда скатывалось солнце. Частые молнии, точно огненные стрелы, пробивали их насквозь, и тучи уже приобрели тот зловещий, желтовато-свинцовый оттенок, который вызывает мистический, безотчетный страх и предчувствие вселенской катастрофы. Далеко еще бурчал гром, словно неведомый органист давил и давил ногой на клавиши, извлекая на свет божий самые низкие звуки басового регистра. Но Татьяна ничего не видела и не слышала. Кровь стучала в висках, сердце рвалось из груди. В горле болезненно першило.

Совсем небольшое расстояние, несколько десятков шагов, но они показались ей бесконечными. И, когда под ногами проступила тропа, силы оставили ее окончательно. Шатаясь, как пьяная, задыхаясь и подвывая от страха, она карабкалась вверх, туда, к лагерю, не чувствуя новых ссадин и царапин, цепляясь за острые камни и корни деревьев, выступавшие над землей, словно набухшие вены. Вот и бревно уже видно. Она заторопилась и тут же запнулась, упала лицом в траву, неловко вывернув руку. Но нож не выпустила. Ведь он был ее единственной защитой…

И в этот момент кто-то схватил ее. Рывком поднял с земли, поставил на ноги, вырвал и отбросил нож. А затем прижал к себе так, что она не могла ни вздохнуть, ни крикнуть, ни шевельнуться. Лишь беззвучно открывала и закрывала рот, мотала отчаянно головой, пытаясь оттолкнуть схватившего ее человека. Мужские руки, не ослабляя хватки, резко развернули ее, и она едва не лишилась чувств от неожиданности, осознав наконец, что перед ней Анатолий. Он тут же отпустил ее, но ноги подкосились, и она чуть было не упала навзничь, но ухватилась за мужское плечо, судорожно вздохнула и несколько раз ударила его кулаком в грудь. Наверное, сильно, потому что он перехватил ее руку и сжал запястье. Глаза его смотрели тревожно.

— Ты вся в крови! Кто-то напал на тебя?

— Там… Там Федор… — прошептала она, чувствуя, что еще секунда, и потеряет сознание. — Он умер…

Ее затрясло как в ознобе, зубы выбили дробь, и просто невыносимо заломило в висках. Она заплакала, размазывая кулаком грязь и кровь по щекам.

— Умер? — Анатолий снова схватил ее за плечи, притянул к себе, заглянул в глаза. Лицо его исказилось от ярости. — Ты его убила? — спросил он жестко. — Ножом? За что?

Глава 26

— Что с тобой? — Анатолий схватился за щеку и отступил назад.

— А ты не понимаешь? — Татьяна подошла к бревну и, опустившись на него, обхватила голову руками. — Там Федор… Его убили на моих глазах… А ты орешь, хватаешь за руки…

— Кто убил? — Анатолий сел рядом, развернул к себе лицом. — Как это случилось?

— Я купалась… Затем вышла из воды… Услышала разговор. Федор ссорился с каким-то мужчиной.

— На берегу? Они тебя не заметили?

— Я пряталась за валуном. Потом залезла на него…

— Ты залезла на валун? Зачем?

— Они стояли за ним и говорили о домовине, — Татьяна судорожно всхлипнула. — Еще мне хотелось понять, с кем Федор разговаривает. Голос другого показался мне знакомым. Но он стоял под валуном, в тени. Я так и не поняла, кто это. Федор сказал, чтобы тот проваливал, он не хотел иметь с ним дела. И тогда он ударил ножом… — Татьяна резко махнула рукой слева направо. — Убийца ударил! Перерезал Федору горло!

Татьяна закашлялась, отвернулась, испугавшись, что сейчас ее вырвет. Запах свежей крови преследовал, забивал ноздри, нужно было быстрее умыться, сбросить с себя окровавленную одежду.

Но Анатолий, видно, так не думал.

— Они спорили о домовине?

— Да, они уже знали, что домовину подняли. И тот, который убил Федора, поминал какого-то Деда, который, как он сказал: «Вложил кучу бабок в разведку острога»… Мол, Дед не простит Федору, если тот откажется помогать… Но Федор отказался… Сказал, что хочет вернуться в археологию, а еще очень уважает ребят с раскопа…

Она торопливо, всхлипывая и запинаясь, пересказала все, что слышала из своего укрытия. Анатолий ее не перебивал, но смотрел угрюмо, стиснув зубы так, что желваки выступили на лице. И только в конце ее рассказа переспросил:

— Говоришь, голос показался знакомым? Значит, этот человек из нашего лагеря? Но я знаю всех как облупленных, — и скривился. — Выходит, не знаю. Проглядел сволочь!

Он тяжело вздохнул, посмотрел на нее в упор.

— Думаю, надо твоего Виктора спросить, по чьей наводке пытался подсунуть нам Федора.

— Виктор — не мой! — попыталась протестовать Татьяна, с ужасом понимая, что в какой-то мере тоже причастна к этой истории. Но неужели Виктор дошел до того, что подослал еще и убийцу?! Конечно, он негодяй, но на подобное не способен. Хотя, кто его знает, перспектива получить огромные деньги и более стойких людей ломала и заставляла идти на преступление.

— Меня волнует этот Дед, — глухо, сквозь зубы произнес Анатолий. — Видно, богатый и влиятельный тип. Уж не тот ли олигарх, из-за которого осудили Федора? От этой братии все что угодно можно ожидать. Только олигархи столь явно не светятся. Скорее всего, он — заказчик, а Дед действует по его поручению… Но это мои домыслы. Не думаю, что отгадки лежат на поверхности. Слишком все просто и откровенно!

Он поднялся с бревна и взял ее за руку.

— Пойдем! Нельзя труп оставлять на берегу.

— Нет, — в ужасе воскликнула Татьяна, — я туда не пойду!

— Ребята, неужели подрались? — раздался из-за спины голос Евы. — Что происходит?

Она вышла на поляну. Тут ее взгляд упал на нож, валявшийся на тропе.

— Господи, Татьяна! На кого ты похожа! На тебя напали?

— Федора убили, но Таня не разглядела убийцу, — с мрачным видом пояснил Анатолий. — А потом схватила нож и прибежала сюда.

— Зачем? — Ева в удивлении приподняла брови. — Это же улика. Теперь на нем следы твоих пальцев. Что ты наделала? И сама вся в крови…

— Мне показалось, кто-то следил за мной, — Татьяна посмотрела на нее с обреченным видом. — Я не подумала про отпечатки…

Ева покачала головой, вздохнула. Так вздыхают, когда видят неразумное дитя, совершившее серьезный проступок.

— Где труп? — спросила она деловито, словно случившееся было в порядке вещей.

— На берегу, возле большого валуна, — упавшим голосом ответила Татьяна.

— Надо бы осмотреть место происшествия до того, как народ сбежится. А то пока полицию дождемся, вообще никаких следов не останется.

Ева присела на корточки возле ножа. Не прикасаясь к нему, внимательно осмотрела.

— Серьезное оружие, из арсенала спецслужб. Кто же у нас такой боевой?

Затем вытащила из кармана носовой платок, расправила его на ладони, осторожно, двумя пальцами, подняла нож за кончик лезвия и расположила его на платке. Еще раз осмотрела, завернула, следом достала прозрачный пакетик, вытряхнула крошки и положила в него сверток.

— Дай бог, чтоб пальчики убийцы не смазались, — сказала она строго, завязала пакет узлом, вернула его в карман и осуждающе глянула на Татьяну. — Сильно удивляюсь тебе, голуба! Я бы заорала как резаная. А ты схватила нож и — бежать.

— Просто испугалась, что убийца вернется. — Татьяна шмыгнула носом и поднялась с бревна. — Пойдемте покажу, где лежит Федор, и расскажу, как все произошло.

— Только быстро, а то вот-вот дождь начнется, — Анатолий с угрюмым видом посмотрел на небо.

— Да, шибче, шибче давай! — поддержала его Ева.

Татьяна тоже подняла взгляд на небо. Тучи опустились так низко, что, казалось, цеплялись за верхушки деревьев. А она-то думала, почему слишком рано стемнело? Теперь вновь услышала далекие раскаты грома и увидела, как сполохи молний подсвечивают лохматое брюхо туч.

Они спустились по откосу к воде. Первым — Анатолий, за ним — Татьяна. Замыкала шествие Ева.

Все на берегу смотрелось иначе. Ветер, недавно ласковый, гнал теперь охряные волны по реке, и они со змеиным шипением накатывались на берег. Камни приобрели оловянный оттенок, а кусты над обрывом, прежде малахитового цвета, подернулись темно-оливковым налетом. Конечно, сказывался недостаток освещения — тучи окончательно поглотили солнце и небо, но луч света, пройдя сквозь призму страха, почему-то распадается на мутные, гнетущие цвета даже в солнечный день. А если в душе царит любовь, то и в ненастье весь мир вокруг искрится и сияет радугой красок. Но Татьяне было не до анализа природной палитры, они подошли к валуну.

— Ну и где труп? — задала вполне резонный вопрос Ева.

Она обошла застывшую в недоумении Татьяну, провела ладонью по валуну, оглянулась.

— Ты ничего не напутала?

— Нет, — растерянно прошептала Татьяна. — Он лежал там, где ты стоишь!

— Здесь?

Ева присела, внимательно осмотрела камни. Анатолий хотел присоединиться к ней, но Ева повелительно махнула рукой.

— Стой где стоишь!

Она перевернула несколько камней, хмыкнула:

— Похоже, ты правду говоришь. Под камнями следы крови. Видно, смывали ее водой, но не учли, что кровь просочилась в почву. Спешили, негодяи! — Она поднялась на ноги. — Говоришь, кто-то следил за тобой?

— Не знаю, — пожала плечами Татьяна. — Я почувствовала чей-то взгляд…

— Или у преступника были сообщники, или он сам вернулся за ножом, — вздохнула Ева. — Так что тебе крупно повезло, дорогая! — Она снисходительно улыбнулась. И снова бросила озабоченный взгляд по сторонам. — Но куда подевался труп?

Она прошла к реке, склонилась к самой воде.

— Есть следы волочения. Труп отправили вплавь или утопили на глубине. Значит, преступник или преступники крайне дерзкие и отчаянные твари. Орудовали у нас практически под носом. А это что?

Ева наклонилась и ухватила пальцами какую-то мокрую и грязную тряпку, подняла и поднесла к глазам. Татьяна едва узнала свою панамку.

— Это моя… — произнесла она с трудом. — Я закрыла лицо Федора, чтобы мухи не садились.

— Мухи? — с раздражением переспросила Ева. — И что теперь прикажете делать? Как объяснять полицейским, что трупа нет, зато есть окровавленный нож со следами твоих пальцев и твоя же панамка с бурыми пятнами, явно следами крови убитого? Да и одежда, — полька брезгливо скривилась, — тоже чистейшей воды улика. Кто поверит, что ты не убивала? У тебя было полно времени, чтобы избавиться от трупа и замыть кровь…

— Я не убивала, — запаниковала Татьяна. — Зачем мне его убивать?

— Понятно, не убивала, — скривилась Ева, — но очень ловко подыграла преступникам. А я лишь озвучила те подозрения, которые непременно возникнут у полицейских.

— Ева, говори, да не заговаривайся!

Анатолий подошел и взял Татьяну за руку. Жесткая складка у губ не исчезла, но что-то изменилось в его взгляде. И она поняла: несмотря ни на что, он на ее стороне.

— Ладно, — махнула рукой Ева. — Федору сейчас все равно, а Татьяну спасать надо. Ты этот нож могла найти, когда возвращалась с купания. Так?

— Так, — вместо Татьяны отозвался Анатолий. — И вообще она была без панамки…

— Толик, — усмехнулась Ева, — ты просто мастер по сокрытию преступлений!

Анатолий смерил ее угрюмым взглядом.

— Час назад я позвонил в город. Сообщил и в Минкульт, и в ФСБ о находке. В МВД обещали незамедлительно выслать омоновцев для охраны. Так что с полицией я первым буду объясняться.

— Но Федора убили, этого не скроешь! — Татьяна неожиданно для себя разозлилось, хотя понимала, что в ее положении следовало бы помалкивать. Впрочем, именно это она прочитала на лице Евы, когда заявила: — Убийца кто-то из лагеря. Я узнаю его по голосу…

— Прекрасно, если узнаешь! — Ева развела руками. — Но это не улика. Мало ли что тебе могло показаться. Я так понимаю, ты не то, что лица, самого преступника не видела, даже со спины.

— Не видела, — понурилась Татьяна и тут же вновь оживилась: — Голос принадлежал молодому человеку! Точно!

Ева покачала головой.

— У нас каждый второй — молодой, здоровый, красивый…

— Но не каждый способен убить человека, — с мрачным видом произнес Анатолий. — А вот убийце это было не в новинку. Ударил наверняка. Федор явно не ожидал нападения. Одно не пойму: если он профессионал, то почему выронил нож? Это ведь серьезная улика!

Ева прищурилась и некоторое время с отстраненным видом созерцала волны, которые, гремя камнями, накатывали на берег.

Затем медленно, словно раздумывая, произнесла:

— Ты прав, конечно. От таких ножей не избавляются. Тем более со следами пальцев. Не думаю, что он надел перчатки, прежде чем зарезать Федора.

Она снова обвела взглядом берег, валун.

— Он вполне мог смыть следы пальцев и крови на ноже, а потом скрыться в лесу. Тут и пробежать всего-то с полсотни метров. Он же не знал, что за ним наблюдают… Нет, нож он все-таки потерял и вернулся за ним чуть позже. Но опять же, если заметил возле трупа Татьяну, почему не забрал у нее нож? Ведь это первейшая улика… Вместо этого он просто избавился от трупа…

— А по мне, все яснее ясного, — пожал плечами Анатолий. — Убийца побоялся, что Татьяна поднимет крик еще до того, как он приблизится к ней.

— Если все так, как мы предполагаем, то убийца попытается выкрасть нож до приезда полиции, если совсем не скроется. Но пока у него есть шанс, он постарается избавиться от улики. — Ева нахмурилась. — Возможно, ночью. Я знаю одного человека в лагере, который предположительно владеет боевым ножом. Только…

Она не договорила и перевела взгляд за их спины.

— Игорь, что ты здесь делаешь?