Валентина Мельникова – Фамильный оберег. Камень любви (страница 35)
Анатолий смерил его взглядом, ничего не сказал, но парни вмиг перестали улыбаться, а Сева пробормотал:
— Да мы ведь так… Шутим!
— Возьми щуп, — приказал Анатолий Митяю, — пройдись по стенке оврага. Если это кладбище, то должны быть еще могилы.
— А вы сомневаетесь? — справился Сева.
— Вполне возможно, что здесь расположены отдельные захоронения, — ответил Анатолий. — Насколько я помню план острога, это место находится как раз под угловой башней. Но в России XVIII века не существовало отдельных кладбищ. Покойников хоронили вблизи церквей. А эти могилы почему-то за стенами острога!
Татьяна подумала, как тесно соприкоснулись их мысли. А память вдруг подкинула воспоминание… Всего лишь эпизод из давнего сна: Олена показывает ей могилы отца и Чойсо. Господи, не ей, а Айдыне! Их похоронили как раз под угловой башней. Но при чем тут православный крест? Ни Теркен-бег, ни его дружинники не были крещеными, а эта домовина лежала изголовьем на запад…
Она терялась в догадках, к счастью, Анатолий наконец обратил на нее внимание. Подошел, присел рядом на корточках, спросил:
— Зарисовала?
Она молча протянула ему лист бумаги, затем — второй, третий…
— Ого, — восхитился он, — с разных ракурсов запечатлела! — и похвалил: — Быстро работаешь! Молодчина!
Склонился ниже, заглянул в глаза.
— Как ты?
— Все в порядке, — ответила она серьезно и в свою очередь спросила: — А ты?
— Что — я? — Анатолий поднялся на ноги. — Ни дня без происшествий! Заметила? — И протянул ей рисунки. — Спрячь пока!
Она послушно определила их в папку, посмотрела снизу вверх на него:
— Помоги подняться.
Анатолий подал ей руку. Лишь на мгновение его пальцы сжали ее ладонь, но она почувствовала, нет, сначала увидела странный огонек в его глазах, а затем ощутила, как дрогнула его рука. Он нервно облизал губы и отвернулся. А она возликовала в душе. Вон как остро он на нее реагирует, значит, все ее тревоги напрасны. Просто она изрядно распустила нервы, возможно, оттого, что мало понимает в происходящем? Или, наоборот, слишком много знает и трусит от этого, волнуется?..
Она перевела взгляд на домовину. Что-то подсказывало ей — надо держаться от нее подальше. Но почему? Что таил этот, похожий на полуистлевшую колоду, гроб, из-за которого разгорелось столько страстей и чуть было не дошло до убийства?
— Таня, — окликнул ее Анатолий. — Возвращайся в лагерь. А мы займемся домовиной.
— Может, вам помочь? — спросила она на всякий случай, хотя предполагала ответ.
— Возвращайся, — повторил Анатолий. — Как-нибудь сами справимся. Надо будет, ребят с раскопа позовем. А ты помоги в камералке, если они не успели освободить место.
— Хорошо, — покорно кивнула она и наклонилась к папке с рисунками.
И тут ее взгляд выхватил среди травы втоптанный в землю листок бумаги. Она осторожно потянула его пальцами. Сложен вдвое, мокрый, грязный. Татьяна с трудом развернула его и охнула — порвался все-таки. Но текст, отпечатанный на компьютере, прочитать можно.
— Что у тебя? — Анатолий подошел сзади, заглянул через плечо. — Откуда бумажка?
— Не знаю, — произнесла она растерянно. — Только что нашла в траве. Тут что-то написано…
— Вижу, — ответил он коротко и приказал: — Дай сюда!
Она протянула ему обрывки. Анатолий осторожно перехватил их кончиками пальцев и снова приказал:
— Дай папку!
Татьяна подала ему папку. И он, приставив ее ребром к груди, осторожно разложил клочки бумаги, соединив их по месту разрыва.
— Так, — произнес он и посмотрел на нее. — Носовой платок есть?
Она кивнула.
— Намочи в ручье.
Она мигом исполнила просьбу. Подтянулись Митяй и Сева и тоже уставились на находку. Анатолий передал папку Севе.
— Держи!
А сам осторожно протер бумагу влажным платком, склонился, вчитался в текст. Татьяна со стороны наблюдала, как Анатолий вдруг нахмурился, под кожей выступили желваки, и он выругался сквозь зубы:
— Черт! Я так и знал!
— Что? Что там написано? — забеспокоились парни.
Татьяна подошла к ним, заглянула в бумагу. Но буквы почему-то плясали перед глазами, строчки сливались, к горлу подкатил комок…
— Ты понимаешь, какую бумажку нашла? — Анатолий смерил ее возбужденным взглядом. — Теперь понятно, что здесь искали! — И зачитал вдруг охрипшим голосом: — …
Он поднял взгляд на Татьяну и ошарашенных парней.
— Все! На этом текст обрывается, но явно были начало и продолжение…
— Анатолий Георгиевич! — охнул Сева. — Это что ж такое мы нашли? Неужто там золото? — с потрясенным видом он уставился на домовину.
— Еще не факт, — произнес Анатолий и посмотрел на Татьяну. — Ты чего побледнела? Впрочем, мне тоже не по себе! — и вытер пот со лба.
— Держи папку! И береги эту бумагу как зеницу ока! Пусть Ольга Львовна склеит, когда высохнет, — сказал он и опустился на корточки возле домовины.
Пробежался пальцами в том месте, где крышка соприкасалась с гробом.
— Плотно пригнано, забивали гвоздями, — сказал он задумчиво, затем простучал костяшками пальцев бока домовины. — Похоже, и впрямь лиственница. Но ничего, Игорь точнее определит, что это за дерево. Только тополь или сосна так хорошо не сохранились бы.
Он вскочил на ноги, отряхнул колени от налипшей глины и мелкой щебенки, выпрямился.
— Кыргызское оружие? Доспехи? По всему получается, это могила кыргызской княжны! Странно! Почему ее похоронили под острогом, но по православным обычаям?
По его взгляду было понятно, что текст из найденной бумаги стоит у него перед глазами, не дает покоя, тревожит…
— Может, все проще? — тихо заметила Татьяна. — Она приняла крещение…
— Вполне возможно, что приняла! — поморщился Анатолий. — Но тогда непонятно, почему ее похоронили не возле церкви, а за острогом, а в гроб положили в боевых доспехах, при оружии и украшениях? Это ж язычество! Впрочем, иных военачальников и в более поздние времена хоронили с оружием и наградами. А дама, судя по всему, была боевой!
Она стиснула кулаки. Столько вопросов! Но ни один из них она не посмела бы задать вслух, потому что никто, даже Анатолий, не в состоянии был на эти вопросы ответить. Но все же откуда взялась эта информация, если Анатолий никоим образом не смог отыскать ее в архивах? Кто тогда отыскал? Где?
Похоже, их мысли снова текли в одном направлении, потому что Анатолий потер лоб и задумчиво произнес:
— Бумажку потеряли грабители. Я в этом не сомневаюсь. Но где они нашли текст? Откуда взяли? Судя по стилю, это перевод со старорусского. Значит, переводил специалист… И узнали о погребении недавно. Совсем недавно. Иначе перекопали бы овраг еще до нашего появления. Или это фальшивка? Есть такие предприимчивые товарищи, которые продают информацию для кладоискателей. Бывает, недостоверную, но денег огребают достаточно.
Он вздохнул и посмотрел на Татьяну.
— Ты как-то говорила о кыргызской княжне, Айдыне… И князе Бекешеве. Может статься, эта чаадарская княжна жила на самом деле. И любовь ее к русскому воеводе отнюдь не сказка. При условии, что все написанное в бумажке — чистая правда!
Как бы ей хотелось обрадовать его, сказать, что он не ошибся. Жила Айдына! Еще как жила! Если любила, то всей душой! Если ненавидела, то от всего сердца! Плакала в горе и смеялась от счастья, злилась на неудачи и радовалась победам. Сражалась с врагами, твердой рукой наводила порядок в улусе и в войске… Отчаянная, бесстрашная красавица Айдына! Сердце Татьяны мучительно сжалось. Неужели там, в гробу, лежит то, что от нее осталось? Ей стало страшно. Ведь это все равно что увидеть собственные кости. Нет, пожалуй, такие встряски не для нее!
— Анатолий Георгиевич, понесли бы уже домовину, а? — умоляюще посмотрел Сева. — Ну не терпится посмотреть!
— Подожди! — Анатолий обвел взглядом всех поочередно. — Дайте слово, что никому не проболтаетесь ни об этой бумажке, ни о том, что найдем в домовине. Даже родной маме, даже любимой девушке. Даже, если мы обнаружим там пару бронзовых бляшек. Пока я не позволю говорить, рты — на замок. Я не шучу. Вы видели, на что пошли копатели? Мне кажется, на этом они не остановятся. — Он неожиданно перекрестился. — Господи, не лишай меня Открытого листа! Чую, влетит мне по первое число. По правилам вскрытие домовины нужно производить на месте обнаружения. — И вздохнул: — Ладно, чего там… Бог не выдаст, начальство не съест!
— А Люсьен можно сказать? — робко поинтересовался Сева.
— Люсьен без тебя все увидит, — усмехнулся Анатолий. — Она давно уже в камералке.
— Я пойду, — сказала Татьяна. — Посмотрю, может, нужно помочь Ольге Львовне и Людмиле.
— Давай! — кивнул Анатолий и прокричал уже вслед. — Бумагу не потеряй. И никому больше не показывай.
— Хорошо! Я все поняла! — ответила она и направилась по тропинке вниз к лагерю.
Прежде чем нырнуть в заросли, Татьяна оглянулась. Анатолий и ребята, с красными от напряжения лицами, опускали домовину на разостланный брезент.