Валентина Мельникова – Аромат счастья (страница 6)

— Ну как хочешь. Я навязываться не буду.

Честно говоря, я уже пожалела, что вспылила. С Ксюшей мы могли бы как ни в чем не бывало пройтись возле школы, и я бы хоть краешком глаза взглянула на Рому…

— Ладно, — наконец медленно произнесла я, — Пройдемся. Сейчас только посуду домою.

— У-у-у, хорошо, — неопределенно протянула сестра, покидая летнюю кухню.

Наверняка она что-то заподозрила. Опять думает, что всё из-за Ромы. А это не так. Или так?

Почему с тех пор, как я узнала о том, что он здесь, моя жизнь снова перевернулась и всё стало не так, как обычно? Почему я позволяю ему манипулировать моими мыслями, завладевать моим сердцем? Ведь в нем нет ничего необычного! Ну, ладно, он симпатичный. Но таких много.

Лучше бы, конечно, остаться дома и не мучать себя лишний раз. Но так как я уже согласилась — схожу. В конце концов, я же не могу сидеть дома всё лето лишь потому, что он здесь?

Я зашла в свою комнату, поплотнее прикрыла дверь и достала дневник. Он знал уже достаточно обо мне и о Роме, и время от времени в течение этих двух лет я перечитывала свои записи, надеясь хоть ненадолго воскресить прошлое, счастливое время. Теперь я куда тщательнее прятала его — под матрац. Хоть Ксюша и догадывается о моем неравнодушии к этому парню, мне вовсе не хочется, чтобы она снова читала мои записи и тихонько смеялась над тем, какая глупая и сентиментальная у неё старшая сестра.

Я открыла дневник и записала число и месяц, а под ними — небольшой текст.

«Меня опять накрыло: чувства, воспоминания, мысли о том, что, может быть, всё ещё будет. Не будет. Нельзя оглядываться назад и пытаться вернуть своё прошлое. На то ведь оно и прошлое. Но меня почему-то бесконечно утягивает в эту трясину. Едва я делаю шаг вперед, как снова проваливаюсь в эту бездну, ещё глубже. Знаю, что прошлое — это якорь, и чтобы отправиться дальше, навстречу будущему, мне нужно избавиться от него, но я не могу. И не хочу, наверное. Именно поэтому я сейчас иду гулять с Ксюшей — в надежде увидеть его. Это стало потребностью, и я опять и опять уступаю своему желанию видеть его. Я ничего не могу с этим сделать».

Стук в дверь заставил меня захлопнуть дневник и быстро забросить его под подушку. И очень вовремя!

Ксюшкина голова просунулась в дверной проем и поинтересовалась:

— Не пора? Ты чего, ещё не оделась?

— Сейчас!

— Сейчас — это «прямо сейчас» или просто «сейчас»?

— Сейчас! — выкрикнула я, захлопывая дверь, едва не прищемив сестре пальцы.

Одевшись в пестрый сарафан, я вышла во двор, где скучала Ксюша.

— Ну наконец-то, — вздохнула она, — Я думала, ты выйдешь Мадонной: с прической и мейком, а ты только сарафан двадцать минут надеваешь.

— Не твое дело, — отрезала я.

Мы, не сговариваясь о маршруте, сразу же отправились к школе. На этот раз расстояние казалось мне бесконечным. С одной стороны, я сгорала от нетерпения в надежде увидеть Рому. С другой — было страшно. Что делать, что говорить? Или просто пройти мимо? А вдруг его нет?

Наверное, мне стоило бы посоветоваться с сестрой, которая больше меня знала о тонкостях общения с мальчиками, но я не могла заставить себя начать эту тему. Мне казалось, если я признаюсь ей в том, что влюбилась, я снова стану уязвимой.

Уже издалека раздавались голоса и веселый смех компании, расположившейся у школы, и у меня на миг перехватило дыхание. А потом я заметила Рому, облокотившегося на свой мопед. Он о чем-то беседовал с парнями и не обращал ни на кого внимания.

Ксюша, громко поздоровавшись со всеми, тотчас направилась к расположившимся неподалеку девчонкам, и мне не оставалось ничего иного, как последовать за ней. Тут-то ребята нас и заметили: повернули головы, кивнули в знак приветствия и тут же потеряли всяческий интерес. Все, кроме Ромы. Он дольше других задержал на мне взгляд, я это видела, — и, не совсем понимая, что мною движет, отправилась прямо к нему.

— Привет. Можно тебя на минутку?

Мне было не по себе от всех этих взглядов, обращенных в мою сторону, он пристального внимания и шушуканий за спиной. Но я чувствовала необходимость в том, чтобы переговорить с Ромкой с глазу на глаз. И будь что будет.

Он отошел от парней, направляясь к деревьям, и я последовала за ним. Здесь мы были укрыты от посторонних взглядов, но на меня неожиданно напало оцепенение. Вся моя решимость испарилась так же внезапно, как и возникла. Он смотрел на меня, я — на него. И тишина.

— Ты говорил, что, если надумаю увидеться, могу прийти, — нерешительно произнесла я, глядя под ноги.

И всё же мне удалось заметить, что Рома кивнул и добавил:

— Подожди, я сейчас.

Он что-то сказал ребятам, попрощался рукопожатием с каждым из них, а затем покатил мопед в моем направлении.

— Садись, — сказал, поравнявшись со мной и протягивая шлем.

Я молча подчинилась.

Взревел мотор, и мы, провожаемые любопытными и недоумевающими взглядами остальных ребят, помчались прочь от школы.

Я старалась не думать о том, что будет дальше. Мы ехали по пустынным вечерним улицам, ветер обдавал лицо прохладой, и я даже не спрашивала, куда меня везут. Да и вряд ли бы Рома услышал.

Остановился он минут через пятнадцать. Я огляделась. Никогда прежде я не была здесь, но вокруг было очень красиво. Это был обрыв. Не очень глубокий, но вид с него открывался невероятный.

Я медленно подошла ближе, к самому краю, и распростерла руки, как крылья:

— Как здорово! — произнесла я чуть слышно, будто боясь спугнуть эту сказку вокруг.

В раскинувшейся неподалеку рощице ещё слышались птичьи переливы, но ветер уже стал прохладнее, и солнце постепенно клонилось к западу.

— Мне тоже нравится это место, — с улыбкой признался Рома, незаметно материализуясь за моей спиной.

Я мгновенно опустила руки, чувствуя себя не очень уверенно. Только «Титаника» нам не хватало.

Он уселся позади, прямо на землю и смотрел на великолепие вокруг.

— Никогда не была здесь, — произнесла я, присаживаясь рядом, — Но тут потрясающе красиво!

Парень довольно хмыкнул. Потом достал из внутреннего кармана куртки жвачку с лимонным вкусом и протянул ей:

— Будешь?

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за тем, как солнце скрывается за горизонтом, оставляя за собой красноватую полоску света, как ползет по земле рядом с нами спешащий домой муравьишка.

— А как называется это место? — первой прервала молчание я, — Ты здесь часто бываешь?

— Последний раз я был здесь два года назад, — с грустной улыбкой произнес Рома, — Насчет названия… Не знаю. Я зову это место просто обрывом. Ну, так, мысленно. О нем никто не знает. Никто из моих друзей и знакомых. Я никогда не рассказывал им об этом.

Я улыбнулась, радуясь, что мне первой и, может быть, единственной, Рома открыл эту тайну. Возможно, это что-то значит? Мне так хотелось спросить его об этом, но я, конечно, не посмела.

— А у меня тоже есть своё место, — задумчиво произнесла я, решив поделиться с ним своей тайной тоже, — Только оно не совсем моё. Там часто бывают люди. Это у озера. Знаешь, наверно? Недалеко от того места, где ты подобрал меня на мопеде…

— Угу, — подтвердил парень.

Я следила за его движениями: за тем, как он берет в руки прутик и водит им по земле, а потом ломает его на две части и отбрасывает в сторону. Мы разглядывали всё вокруг, избегая смотреть друг на друга, и у меня внутри прочно засела мысль о том, что мы оба приехали сюда не за этим. Не потому, что решили полюбоваться закатом. Не потому, что Рома решил открыть мне свою небольшую тайну. Он ведь привез меня сюда затем, чтобы мы могли побыть наедине и нам никто не мешал. Не просто побыть — побеседовать. А вместо этого тратим время впустую.

Я помолчала ещё немного, прислушиваясь к затихающему пению птиц, а потом решилась:

— Ты изменился…

Я не знала, как ещё начать этот разговор, но не затронуть тему прошлого просто не могла. Сколько недосказанностей, сколько вопросов, на которые хотелось бы узнать ответы, накопилось за всё это время.

Рома неопределенно пожал плечами:

— Ну, тебе тоже уже не четырнадцать…

И как я могла спросить у него то, что так волновало меня столько времени: любил ли он меня? Нет, не могу…

— Наверное, если бы ты не уехал тогда, что-то могло сложиться по-другому, — намеками пыталась приблизиться я к своей цели, чувствуя себя по-дурацки, глупо.

Но Ромка остался непоколебим.

— Может быть.

Я смотрела на него, пытаясь выискать ответы на вопросы, которые ужасно не хочется задавать, но, кажется, это бесполезно. Лицо у парня было непроницаемым, как у героев моих любимых книжек, поэтому я смиренно сдалась.

— А ведь я тебе нравился тогда… — склонив голову набок, задумчиво проговорил он.

Я изумленно подняла на него глаза и тут же опустила. Он смотрел в упор, с чуть заметной ехидной улыбкой, и ничуть не сомневался в только что сказанном.

Возмущение захлестнуло меня, как волной. То, что казалось невероятно сложным, запутанным, он вдруг озвучил в одну секунду, не задумываясь. И весь сценарий, придуманный мной, согласно которому мы признаемся друг другу в любви, клянемся в верности и жалеем об упущенном времени, мешая в одно поцелуи и слезы, рухнул. Всё пошло не так. Вместо придуманной идиллии Рома с самодовольной улыбкой заявляет, что он мне нравился! И пусть это так, я ни за что, никогда не признаюсь ему в своих чувствах! Теперь уж точно!