Валентина Мельникова – Аромат счастья (страница 3)

А однажды, когда я шла в магазин по поручению бабушки, услышала громкий сигнал позади. Обернулась — а это Ромка. Сидит на красно-черном мотоцикле и машет рукой.

— Хочешь покататься? — перекрикивая рев мотора, предложил он.

И я согласилась. Это было безрассудством, но мне было так весело! Ветер разметал мои волосы, яркий солнечный свет бил по глазам, а я прижималась к Ромкиной спине и готова была взлететь от счастья.

Потом он вернул мотоцикл законному владельцу, и мы гуляли по поселку. До тех пор, пока его не заметил один из друзей и не окликнул:

— Ромыч, а ты чего, не пойдешь сегодня к школе?

— Сейчас я, иду, — откликнулся он, но по его глазам я ясно видела, что расставаться со мной ему тоже не хочется.

— Ладно, пока, — первой произнесла я, не желая обременять его своим общением.

— Пока, — произнес он нерешительно, и направился к школе вслед за ушедшим товарищем.

Потом мы встречались ещё пару раз — нечаянно: то в магазине, то просто на улице — но расставаться не спешили. Рома провожал меня, веселя по дороге всякими забавными историями. А вечером снова шел к школе.

Наверное, однажды мои чувства вырвались бы наружу и, возможно, оказались бы взаимным, если бы не вмешавшаяся в ход дела судьба.

Июль был в разгаре, когда поселок облетела весть о том, что Ромка Гуляев на днях уезжает в Питер. Я даже не смогла с ним попрощаться. Мы с мамой поехали на неделю в город, чтобы купить одежду к учебному году, а когда через пару дней я вернулась в поселок, оказалось, что Рома уже уехал.

Я представляла, как он сейчас ходит по Эрмитажу или любуется красотами Петергофа, и ждала его возвращения.

Но он не вернулся. Видимо, сразу же после отдыха вернулся домой, в город. И я с сожалением думала о том, что у меня ничего не осталось на память о нем — ни фотографии, ни номера телефона, и уж тем более — адреса. Только записи в дневнике.

Несколько дней я не выходила из дома. Не плакала, просто сидела в кресле у окна и читала, читала, читала. Книги успокаивали меня, внушали надежду. А ещё (и это было моей маленькой тайной) — в каждом герое романа, проявлявшего неравнодушие к главной героине я видела Рому, а в главной героине — себя.

Наверно тогда для меня, четырнадцатилетней, эти первые чувства, так внезапно вспыхнувшие, а потом обрубленные на корню, стали настоящим шоком.

А тут ещё Ксюшка, которая по-своему пыталась утешить, но делала только больнее:

— Рано или поздно любовь нужно переводить на новый этап. А какой он мог быть у вас с Ромой в ваши четырнадцать, а? Ты думаешь, всё бы так и продолжалось: редкие посиделки у пруда, прогулки по трем поселковым улицам? А говорить о чем? Темы бы однажды иссякли!

Я не стала упоминать о том, что у нас с Ромой всегда находились темы для обсуждения. Это происходило как-то незаметно и так естественно.

— Значит, отношения были обречены, — резюмировала сестра, — Просто всё закончилось чуть раньше, чем ты ожидала. — И, немного подумав, добавила, — Так даже лучше. У вас останутся светлые воспоминания друг о друге. Это ведь лучше, чем разбежаться из-за банальной ссоры?

Я слушала и не верила. Разбежаться из-за ссоры? Но из-за чего мы могли бы поругаться, да ещё так, чтоб это стало причиной для расставания?

Я и правда верила, что я ему нравлюсь. Что у нас может что-то получиться. Дружба или…

Я пыталась забыть и жить так, как диктуют обстоятельства, но без него всё было уже не таким, как прежде. И разве может кто-то, кто однажды видел лето — изобилие зелени, небо, освещенное миллиардами блестящих звезд, яркие брызги рассвета, буйство цветов и теплый аромат меда, витающий в воздухе — выбрать зиму?

Потом начался учебный год, и нас с Ксюшей забрали в город. Жизнь вернулась в привычную колею, и боль постепенно стала притупляться.

На следующее лето, в самом начале, поездка в поселок снова полоснула по ранам, но ненадолго. Я убедилась в том, что ОН не приедет на исходе июня и смогла заставить себя поверить в то, что у меня всё нормально. Ведь я и до этого была здесь, в поселке: каждое лето, много раз подряд, — и не знала о Роме. А прошлое лето — было ли оно?..

Погрузившись в воспоминания и снова прочувствовав всю ту боль, что пережила при расставании, я и не заметила, как мы с Ромой оказались в поселке. Мимо замелькали знакомые дома и улицы.

Значит, он здесь… Давно ли? И сколько пробудет?

Рома свернул вправо и вскоре остановился прямо у нашего дома. Помнит. Сердце радостно отозвалось, заставляя снова поверить в чудо, но я тут же одернула себя. Мы не виделись два года. Серьезный срок для отношений. Для потери отношений.

Ступив на землю, я вежливо произнесла:

— Спасибо, что подбросил, — вот и всё, что мне удалось сказать, не краснея.

— Пожалуйста, — кивнул он, покручивая в руках шлем.

— Давно здесь? — не удержалась я от волновавшего меня вопроса.

— Да нет. Вчера вечером приехали с родителями.

— Надолго?

И снова это отчаянное сердцебиение в груди.

— Родители завтра уезжают. А я на всё лето.

«На одно только лето, — мысленно поправила его я, — Значит, не стоит и надеяться, чтобы потом вновь не терзать себя».

И тут же другая мысль, заставившая сердце в груди трепетать, сменила первую: «Целое лето! И потом, мы же живем в одном городе».

— Ну ладно, увидимся ещё, — бросила я напоследок.

— Надеюсь, — услышала в ответ, уже отдаляясь от парня.

«Надеюсь», «надеюсь» — эхом пульсировало в висках.

И я вдруг, неожиданно для самой себя, улыбнулась, невольно предвкушая грядущие встречи.

Глава 2

Глава 2

Ночью мне никак не удавалось уснуть. События этого вечера снова и снова всплывали передо мной, проносились шумным вихрем, ярким калейдоскопом, и наполняли душу щемящей тоской.

Он изменился — мальчик из моих детских грез. Теперь ему шестнадцать. Вырос, конечно — я уже почти на голову ниже его. А волосы всё такие же — светлые и взъерошенные, так что он выглядит немножко лохматым. Интересно, они такие же мягкие, как тогда? А глаза? В темноте мне не удалось хорошенько их разглядеть, но я надеялась, что эта встреча будет далеко не последней.

Как бы то ни было, я поняла, что он по-прежнему нравится мне. Даже таким: повзрослевшим и чуть изменившимся.

Неужели я снова наступлю на те старые, успевшие покрыться ржавчиной грабли? Это было бы глупо и с моей, и с его стороны.

Нет, нельзя этого допустить! Два года, два долгих года прошло с тех пор. Мне ведь казалось, что всё забыто! Я думала, что эта рана давно зажила. Но ведь если бы я всё забыла, то мне не было бы сейчас так больно. Значит, рана была всего лишь под временной анестезией.

Я смотрела на одинокий фонарь неподалеку, рассыпающий свой тусклый свет, который попадал и в мою комнату, касаясь изножья кровати, и не могла сосредоточиться и понять, что же я чувствую. Боль? Досаду? Конечно. А ещё — бесконечное счастье от этой встречи, и невыносимое желание снова увидеть Ромку…

Утро разбудило меня бойким солнечным лучом, проникшим в комнату и нахально целившимся мне в левый глаз. Вдалеке слышался петушиный крик и вялое тявканье чьей-то собаки.

Я потянулась, с улыбкой приподнялась с кровати и выглянула в окно. Да, денек — то что надо!

Следующей мыслью, которая пришла в мою голову, была мысль о Роме. Был ли он в самом деле или только приснился? Но как-то уж слишком правдоподобно всё выглядело… И ещё: я помнила всё до мелочей. Значит, не сон.

Мобильный негромко тренькнул, и я немедленно прочитала полученное сообщение: «Дорогой друг! Сегодня ежегодный праздник — День Воды. Приглашаю тебя к пяти часам. С собой иметь хорошее настроение. Вадик».

Я засмеялась. Этот праздник мы придумали сами два года назад. В самый разгар лета, когда солнце печет особенно сильно, Вадик созывает всю пеструю компанию своих знакомых, чтобы вместе насладиться летом: позагорать, послушать музыку, поесть шашлык и, самое главное, все в этот день обливают друг друга водой! Это было непременным условием. И это вовсе не день Ивана Купалы, хотя традиция обливаться водой позаимствована именно оттуда.

Вадик сам выбирал любой летний день, причем никогда не говорил об этом заранее. А в прошлом году таких дней у нас было три! Каждый летний месяц.

Основными причинами проведения этого сумасшествия у Вадика являлись:

а) огромная территория, где можно побегать, покричать, пожарить шашлык и потанцевать;

б) наличие мирно настроенных родителей Вадика, которые не только не возражали против подобного саботажа подростков, но и тактично уходили к кому-нибудь в гости или гулять;

в) отличный пруд, расположившийся совсем близко, прямо за территорией дачи Вадика.

В общем, все факты единогласно твердили: лучший День Воды — только у Вадима!

Обычно ребят собиралось много, человек двадцать: как обычно, «туса» в полном составе, я — так и не вписавшаяся в компанию, но отлично ладившая с непосредственным и всегда позитивно настроенным Вадиком, ну и ещё пара друзей и знакомых.

А сегодня этот день должен стать вдвойне особенным, ведь, скорее всего, на него пригласят и Рому! Интересно, многие ли уже знают, что он приехал?

Я вышла из дома, на ходу сооружая на голове «пучок» и, дотопав до летней кухни, нашла там сестру и бабулю.

— Доброе утро, — жмурясь от солнышка, произнесла я с улыбкой.

Непередаваемое чувство эйфории всё ещё не покидало меня, и я готова была распахнуть свои объятия для всего мира, любить всех вокруг.