Валентина Маршалович – Дыхание синего моря (страница 5)

В ту осень стояла невыносимая жара. Старенькое такси с разговорчивым водителем уносило меня на юг от Неаполя. Таксист постоянно говорил со мной по-итальянски. А я улыбалась, вслушиваясь в бесподобные слова языка, звучащие как мелодичная музыка. Слушать и говорить на языке Данте было для меня сплошным наслаждением.

Такси везло меня в самое сердце древнего города, от которого сейчас остались лишь руины. Помпеи – город, который за считаные минуты был стерт с лица Земли и чья история и по сей день остается загадкой.

Руины древнего города напоминали греческий Акрополис с духом античности и величия. Там были такие же булыжники, по которым приходилось ходить с особой осторожностью, огромные толпы туристов с разных концов света и бесконечные вспышки фотокамер.

Я с друзьями бродила по огромным камням, заходила в дома, где когда-то кипела жизнь, и вдыхала жаркое сентябрьское утро в летнем амфитеатре.

– Я бы хотела перенестись на много веков назад и ощутить, какой была жизнь на этих улицах, – сказала Лилия, опираясь на полуразрушенную стену.

– Да, увидеть, какие товары продавались в этой лавке, – я указала на здание, от которого осталась одна стена.

– Узнать, какие ткани перевозил купец в другие итальянские города, – мечтательно сказала моя латиноамериканская соседка.

Я смотрела на руины, и меня мучил вопрос: какими были бы Помпеи сейчас, если бы в семьдесят девятом году Везувий не обрушил на них всю свою вселенскую силу?

Вторым местом, словно с картинок о Древнем мире, стала греческая Олимпия – святилище, посвященное Зевсу, и родина Олимпийских игр. Но еще до появления знаменитых игр древний город был известным святилищем Геи – богини Земли и Кроноса – отца Зевса.

Я добиралась до Олимпии на старом, обшарпанном поезде из греческой деревушки у моря – Катакалона. Там была одна главная улица, уставленная столиками местных кафе и манекенами у маленьких магазинчиков. Деревню с обрывистыми берегами, окруженную соснами и кипарисами, я с легкостью обходила за десять минут.

Добравшись до древнего города, я купила карту и приступила к поиску чудес. Первыми взору открылись храмы Зевса и Геры, от которых остался фундамент и нижняя часть колонн. В храме Зевса когда-то располагалась его статуя из золота, слоновой кости и дерева – одно из семи чудес Древнего мира.

Чуть дальше находился Филиппион, построенный отцом Александра Македонского, и самый первый олимпийский стадион. Я удивлялась, почему на нем не было трибун. Но именно так в древности зрители смотрели соревнования – со склонов, покрытых травой.

Созвездия

Вернувшись с долгой экскурсии по древнему городу, мы присели в крошечном кафе. Лодочки медленно покачивались на волнах, и на тихий городок опускалась теплая сентябрьская ночь. Тот вечер в греческом порту был последним в цепочке наших волшебных вечеров с Мишелем.

Смотря в его глаза, я отчетливо понимала, что спутала чувство дружбы и благодарности к нему с любовью. С каждым днем, с каждым портом мои чувства бледнели и ускользали. И постепенно я стала от него отдаляться.

Одна девушка из Сирии как-то сказала мне: «Все конфликты случаются из-за простого непонимания». Закрывая глаза, я думала о том, как важно в этом мире быть искренним. Хотя бы с самим собой.

На глаза наворачивались слезы от чувства, что у меня отняли сразу двух родных людей. В тот круиз у моей подруги Цветаны закончился контракт, и самолет уже уносил ее домой, в залитую солнцем прибрежную Варну.

Еще не привыкшая к суровой реальности кораблей, я с трудом отпускала людей, ставших мне родными. Я хранила воспоминания о каждом в сердце, не желая расставаться.

«Я больше никогда не увижу ее», – говорила я со слезами. А потом поняла, что она, как и все, кого я когда-то любила, навсегда со мной. В глубине необъятного сердца. Я подняла глаза и посмотрела на яркие звезды, горевшие за миллионы световых лет от нашей планеты. И Мишель рассказал мне старинную легенду.

– Зевс влюбился в прекрасную нимфу, которая родила от него сына. Когда его жена узнала об этом, она поклялась уничтожить соперницу. Чтобы спасти любимую, Зевс отправил их с сыном на небо, превратив в два ярких созвездия – Большую и Малую Медведицу.

Это и были те яркие звезды, которые мы наблюдали в греческом Катакалоне. Я так ярко сохранила их образ, что и по сей день ищу их в ночном небе. И переношусь мыслями на много лет назад, за угловой столик греческого кафе.

Учебная тревога

На следующее утро я проснулась от семи коротких и одного длинного гудка. Совсем забыв про тренинг, я вскочила с кровати и стала быстро одеваться. Работа на корабле напоминала мне армию с суровыми законами. Через десять минут, запыхавшаяся и лохматая, я была на своей станции эвакуации.

Офицер только начал свой рассказ о самой крупной морской катастрофе, которая случилась на филиппинском пароме «Донья Пас».

– Она унесла жизни более четырех тысяч человек, что в четыре раза превышало количество погибших на «Титанике», – он сделал акцент на слове «четыре». – Паром столкнулся с нефтяным танкером, и команда обоих судов начала паниковать. Сигнала бедствия не было дано, а эвакуация пассажиров даже не проводилась. Люди просто прыгали в горящую от нефтепродуктов воду, кишащую акулами, – этим рассказом и началась та учебная тревога.

Следующий час офицер из Румынии объяснял нам, как спускать на воду спасательную шлюпку, и несколько раз повторял правило: «Как только пассажиры оказались в шлюпке, всем необходимо раздать таблетки от морской болезни и проследить, чтобы гости их выпили».

– В случае эвакуации пассажиры будут смотреть на вас, думая, что вы опытные моряки, даже если вы просто официанты, – лекция офицера затянулась. Я опустила взгляд вниз, где с корабля в красочный порт спускались толпы гостей, не представляя, сколько еще мне придется стоять на палубе под палящим солнцем.

Сейчас – самое время

Я смотрела на Мишеля на тренинге и понимала, что все прошло. Спокойное море за бортом, когда-то подарившее мне легкое чувство, забрало его в свою пучину.

Мне казалось, что обязательно настанет день, когда закончить отношения будет уместно. Мучая себя бесконечными ожиданиями и мыслями, я не добилась ничего.

Все решилось в теплое октябрьское утро. Я смотрела в даль гладкого бирюзового моря, за далекий горизонт, где стирается время. И то открытие, словно мягкое белое облако, спустилось ко мне с небес. «Ждать можно бесконечно долго. Но тот самый момент будет ускользать, как песок сквозь пальцы. Того лучшего момента просто нет. И никогда не было».

И тогда я решилась сказать Мишелю то, что хотела, потому что сейчас – самое время. Единственное, которое у меня было.

Перед расставанием время ускорило ход. Стрелки часов будто сорвались с привязи и крутились, как на быстрой перемотке. В то утро в порту Пальма-де-Майорки солнце обжигало своими лучами всех, кроме нас. Мы расстались с ним без определенной причины, без какой-то ошибки, которую можно было бы избежать в будущих отношениях. Все просто ушло.

После расставания время, наоборот, замедлилось. Дни тянулись бесконечно долго, словно невидимый режиссер поставил фильм моей жизни на паузу. Это напоминало съемку затянувшегося сериала. Хотелось крикнуть «стоп», смыть грим и начать весело обсуждать неудавшуюся сцену расставания. Но невидимый режиссер так и не произнес заветного слова, и мы продолжали игру. В этом был мой урок – научиться проживать и вовремя выходить из надоевшей роли.

Вечный город

Я ждала новое завтра. Новую маленькую жизнь, которую было так важно не растратить попусту. Наш морской дом медленно причалил к берегам многоголосого итальянского города. В то утро в Риме шумные торговцы у порта продавали сладкие апельсины и мягкие абрикосы. На улице пахло свежим тестом для пиццы, вперемешку со сладкими духами молодых итальянок. Пригревшись в тихом кафе с видом на плещущиеся волны, я слушала истории Вечного города.

Города – как люди. Один пройдет мимо, не оставив и воспоминаний. Другой станет добрым приятелем, а третий – безусловной любовью. У каждого места – своя история и неповторимая атмосфера. У каждого города бьется свое сердце.

Если услышите, что в Рим влюбляешься с первого взгляда, – не верьте. Можно месяцами искать обрывки его средневекового прошлого в толпах туристов у Колизея или пытаться вдохнуть аромат легендарного города под сводами собора Святого Петра в Ватикане.

Перед расставанием время ускорило ход. Стрелки часов будто сорвались с привязи и крутились, как на быстрой перемотке. В то утро в порту Пальма-де-Майорки солнце обжигало своими лучами всех, кроме нас.

Но чтобы полюбить этот город так, как люблю его я, надо ходить совсем другими маршрутами. Пройтись по тихой набережной с двумя крошечными кафе в порту Чивитавеккья. Затеряться в толпе шумных местных на рынке Тестаччо. Вкусить домашнюю моцареллу и свежеприготовленное оливковое масло с белым хлебом прямо из печи. Попробовать итальянское мороженое со вкусом соленой карамели в «Джелатерии ла Романа». Вслушаться в итальянский язык, звучащий повсюду. Присесть у фонтана Нептуна с монетками из разных концов света и загадать самое заветное желание. И ощутить там царственную уверенность, спокойствие и статность этого великого города.