Валентина Ляпунова – Тайна души в земном и небесном. Сборник произведений (страница 5)

Я осмотрелась вокруг и охнула. На дворе стояла глубокая осень, с деревьев опадали листья и под ногами шуршал ковер из сухого гербария, занудно моросил дождь и было холодно.

– Как это может быть, меня не было всего несколько часов.

– Эх, Аннушка, это у ведьм несколько часов, а здесь несколько месяцев. Долго я ждал твоего вызова, – грустно ответил домовик.

– Что же теперь делать? Наверно и Сашки уже нет, не дождался меня. И я свою молодость потеряла, ничего не получилось, – и я горько заплакала.

– Ну, ну, не переживай. Не знаю, как на счет твоего друга, а молодость я тебе верну. Водичка то у меня волшебная, молитвой освященная.

Он забрал у меня своё ведро, ловко набрал воды и окатил меня с ног до головы. Было очень холодно, я закричала от неожиданности.

– Сейчас я и простыну ещё, и заболею.

– Не простынешь, – и он дунул на меня. Как будто теплый ветерок окутал всё моё тело и мне стало тепло.

– Ну что, смотри на себя, – довольно хмыкнул домовик. Я заглянула в колодец и увидела в отражении воды себя прежнюю. Лишь волосы остались седыми.

– Спасибо тебе, Васенька. Только вот что с сединой делать.

– Не велика потеря, покрасишь. Пора тебе к своему любимому спешить, может жив ещё. И спасибо за ведьм, думаю, что ты их совсем изничтожила, шар то разбился, я видел. А в нем их жизнь. Может я себе и домик верну свой.

И Вася исчез, как будто его и не бывало. А я бросилась со всех ног в больницу.

Я иду к тебе

В моей руке был зажат драгоценный амулет – ключ жизни, и я со всех ног бежала в больницу. Я иду к тебе, только дождись меня. После святой водички ко мне вернулась молодость и сила, а аппетит совсем пропал. Думаю, что я долго ещё не захочу кушать.

В трамвае, который ехал в больницу, я немного отдышалась и начала размышлять. Наверно, меня потеряли. Экзамены закончились, и я никуда не поступлю. И как там бедная тётя Света, самое главное – жив ли ещё мой Сашенька. Надеюсь Невеста выполнит своё обещание.

На подходе к больнице я увидела свою тётку.

– Аня, Анечка! – пронзительно закричала она, подбежала и прижала меня к своей груди, – Где ты была, почему ты седая. Я искала тебя, мы все искали, объявления по всему городу наклеены. Как хорошо, что ты жива, родная моя.

Она не отпускала меня и плакала от счастья, а мне нужно было идти.

– Тётя Света, я ничего не помню, очнулась в парке. Прости меня, мне надо в больницу срочно!

Я вырвалась и побежала. Всё потом, сначала Сашка.

В регистратуре мне сказали, что состояние пациента без изменений, поэтому решается вопрос об отключении его от системы, мозг не реагирует. Но к нему пройти не разрешили. Нельзя.

Никакие уговоры не помогли, пускают только родных.

Я обреченно села на кушетку рядом с отделением реанимации. Что же мне делать? Я почти справилась, и какая-то бюрократия не даёт мне спасти друга. Боже, помоги мне.

Рядом со мной присела женщина с усталым лицом и заплаканными глазами.

– И вас не пускают, – спросила я у неё.

– Почему, пускают, но я не могу уже. Сын там у меня, Сашенька. Уже четвертый месяц в коме.

Я поняла, что это его мама.

Так, не спеши, главное не спугнуть. Я взяла свои эмоции в кулак и заговорила спокойно, на сколько могла.

– Мы с вами не знакомы, но я близкая подруга Саши. Мы учимся в одном классе. И у меня есть лекарство для него, оно поможет. Но мне нужно пройти в палату. Помогите пожалуйста.

В её глазах я прочитала смесь удивления и надежды. Человек может поверить в самые несуразные вещи, лишь бы спасти близкого.

Я попросилась зайти одна.

– Вы только верьте мне, все получится.

– Девочка моя, на тебя последняя надежда.

В палате у изголовья стояли мои знакомые Ангелы смерти – Невеста и её любимый. Они соединили свои огромные крылья и образовали барьер, который пытались преодолеть мелкие одноликие сущности. И я это все видела.

– Наконец то ты здесь, – прошептала Невеста. – Ещё немного, и нас уволят. Что за Ангелы смерти, которые спасают жизнь.

Они разомкнули крылья и отогнали сущностей. Я поспешила одеть амулет на Сашку. Ключ жизни погрузился в его тело и растворился в нём.

Прошло пять минут, его щёки порозовели, и Саша открыл глаза.

– Слава Богу, – я бросилась к нему и прижалась щекой.

– Анечка, любимая, – прошептал он.

Ангелы смерти держались за руки и смотрели на нас с умилением.

– Ну ладно, поживите ещё, мы к вам придем позже, лет через восемьдесят, девяносто, – пошутила Невеста – Кстати, я заберу у тебя твои способности видеть всякую нечисть, поживи спокойно.

– Спасибо вам, – мысленно поблагодарила я.

Возлюбленный Невесты взял её за руку и произнес:

– Ну что, Лебёдушка, нам пора. Воистину, любовь сильнее жизни и смерти.

А они растворились в пространстве.

Эпилог

Мы с Сашкой все-таки сдали экзамены и получили свои аттестаты. Руководство школы пошло нам на встречу. Правда поступление пришлось отложить на следующее лето. Я устроилась на работу кондуктором, а он в салоне оргтехники консультантом. Нам нужно зарабатывать на свадьбу.

Да, да, вы не ослышались, и чего тянуть, мы совершеннолетние и любим друг друга. Я теперь невеста. И он называет меня Лебёдушка. А ещё мы собираемся прожить долгую и очень счастливую жизнь!

Фэнтези

Тайна спасения чудовищ

Глава 1. Лужа, ведущая в Никуда

Вечер был серым и промозглым, а дождь отбивал по асфальту барабанную дробь, сливающуюся с тиканьем старых часов в гостиной, где было тепло и уютно. Ангелина спешила домой, укрываясь от дождя под зонтом и отчаянно старалась не поддаваться унынию. В семнадцать лет иметь рост и лицо тринадцатилетки – это было проклятие. Одноклассники снисходительно улыбались, парни видели в ней младшую сестру, а продавцы в магазине вежливо спрашивали: «Девочка, тебе в школу не пора?» Да ещё этот необычный цвет волос, белый, как будто она поседела раньше времени. Хотя альбиносом её назвать было нельзя, темные ресницы и карие глаза у людей с генетическим отклонением не бывает.

Ангелина была без роду, племени, её удочерили в пять лет, местонахождение родителей и кто они – всё это было тайной, покрытой мраком. Шестнадцать лет назад малышку нашли в лесу, завернутую в тряпки.

Она свернула в безлюдный переулок, где лужи были самыми глубокими. На ней были старые желтые резиновые сапоги с лягушками – единственное, что не менялось с годами и всегда поднимало настроение.

«Хотя бы здесь я могу делать что хочу», – подумала она и с разбегу шлепнулась в самую большую лужу. Брызги фейерверком взметнулись в воздух, и на мгновение ей показалось, что каждая капелька брызг светится изнутри тусклым серебряным светом. Трава у обочины, пожелтевшая и прибитая к земле, вдруг встрепенулась и выпустила новые, изумрудные ростки.

Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Из-за угла, притаившись в тени, стояла Та Самая Женщина. Худая, в длинном плаще, с лицом, которое невозможно запомнить. Но глаза… глаза были двумя угольками, горящими в темноте.

– Что ты видишь в лужах, дитя? – голос женщины был сухим, как шелест осенних листьев.

Ангелина вздрогнула и отшатнулась.

– Я… ничего. Просто воду.

– Вода – это дверь, – прошептала женщина. – А дверь может захлопнуться. Беги домой. Пока не поздно.

Женщина растворилась в темноте так же внезапно, как и появилась. Сердце Ангелины бешено колотилось. Она решила бежать, но под ногами была еще одна лужа, такая соблазнительная и глубокая.

«Черт с ней, со всеми!» – мысленно выругалась Ангелина и изо всех сил прыгнула в ту самую лужу.

Но на этот раз ее нога не нашла дна. Вместо мокрого асфальта под сапогом оказалась пустота. Она провалилась сквозь отражение неба, как сквозь тонкую пленку мыльного пузыря. Мир перевернулся, закрутился, и ее вырвало наружу в совершенно иное место.

Она упала на сырую, черную землю. Воздух был густым и пахнет влажной гнилью, прелыми листьями и чем-то медным, напоминающим кровь. Дождь здесь тоже шел, но он был теплым и липким. Вокруг поднимались к небу черные, скрюченные деревья с голыми ветвями, которые словно цеплялись за свинцовые тучи.

И тут она их увидела. Существа. Они были похожи на людей – две руки, две ноги, но… будто слепленные из глины неумелым скульптором. У одного был слишком длинный рот, растянутый до ушей, у другого глаза разного размера и цвета, а третий передвигался на негнущихся, деревянных ногах. Они молча стояли в полумраке, обступив ее, и смотрели. В их взглядах не было злобы. Лишь глубокая, всепоглощающая тоска и… страх.