Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 54)

– Я сочувствую тебе, – сказала тихо Маша. – Но что это за болезнь у вас в Италии, начинается с головы. И отчего? Я здесь живу всего-то ничего, но уже встречалась с несколькими людьми, больными этой странной болезнью. У одной знакомой моего бывшего мужа есть друг, а у него жена. Эта очень милая и симпатичная женщина тоже больна головой. Ей уже сделали три операции. Ей, бедняге, срезали уже полголовы, но ей все хуже и хуже. Уже отказала рука и одна нога. Так жаль ее. Она говорит, что у нее еще четыре сестры, и все умерли от этой страшной болезни. И что у них это наследственная болезнь. Какой ужас! Жить и знать, что рано умрешь, да еще от такого ужасного недуга.

– Я не знаю, почему она заболела, – ответил Анжело. – Но я остался один. Уже прошло больше года, как я живу сам. А тут пришел Доминико и спросил, не хочу ли я познакомиться с женщиной. Вот так мы с тобой познакомились. И я очень рад, – улыбнулся он.

Маша уже целый месяц встречалась с Анжело, но так и не решилась с ним лечь в постель. Вернее, ей просто не хотелось этого. Ей было хорошо общаться с ним как с другом. Ей нравилось с ним общаться. Она с удовольствием ездила с ним по выходным купаться на море или на экскурсию по городам. Каждый выходной он ее тащил в какое-нибудь новое красивое место. Но чем больше они встречались с Анжело, тем больше ей не хотелось с ним спать. Она видела, что он влюблен в нее по уши и ей было неловко, что она не может разделить его чувства. Она приучила его даже чистить зубы, и изо рта его уже не было запаха. Да еще он с перепугу стал постоянно жевать жвачку. Он не настаивал на близости, но иногда пытался поцеловать Машу. Она, смеясь, выскальзывала из его объятий.

Однажды они поехали на море с Верой и Нико. Растянувшись на горячем песке, Вера спросила:

– Ну как твой телепузик?

– Не называй его так, – сказала Маша, ложась рядом.

– Ты же сама его так называла! – удивленно посмотрела Вера на подругу.

– Называла, а сейчас не называю. Вер, ты знаешь, он очень хороший человек и меня любит. Мне с ним хорошо и спокойно, как с отцом или другом. Но никак я не могу ему дать большего.

Вера с удивлением посмотрела на Машу.

– Так ты что, хочешь сказать, что до сих пор с ним не спала?

– Представляешь, не спала и что хуже всего, мне совсем этого не хочется делать с ним.

– Ненормальная, да он же бросит тебя! – воскликнула Вера.

– Ну не бросает же пока, – пожала плечами Маша.

– И что, тебе не хочется мужика? – продолжала Вера.

– Хочется, но его не хочется.

– А ты закрой глаза и через силу попробуй, а вдруг понравится.

– Я чувствую, что не понравится и мне придется его бросить. А мне совсем этого не хочется, – сказала Маша.

– Нет, Машунь, ты ненормальная! – посмотрела на нее Вера. – Мужик под боком, а она еще о чем-то думает.

Вера увидела, что Нико и Анжело подплывают к берегу, вскочила и тряся своим полным телом, побежала им навстречу. Она подскочила к своему деду и повисла на нем, зацепившись ногами и руками за него. Вера счастливо хохотала, а Маша смотрела на подругу и думала:

«Как у нее, у Веры, все легко. Сразу так раз и любовь. То с Дарье любовь, то с Нико любовь. И каждый раз самая большая в жизни. А она, Маша, все выбирает и все ей не так. Может, и правда нужно быть попроще. Ну действительно, ну что со мной случится, если я попробую с ним позаниматься любовью. Решено, сегодня вечером.

Подошел Анжело. Он сел рядом и обнял ее за плечи:

– Не сгоришь?

Маша, как всегда хотела сбросить его руку, но передумала.

Он удивленно посмотрел на нее и улыбнулся.

Маша посмотрела на его круглый толстый живот, на тройной подбородок, и погладив его по почти лысой голове сказала:

– А ты хорошо плаваешь, браво. Я так не могу.

Она знала, что ему нравится, когда она его хвалит, и она никогда не упускала случая.

Вечером, когда вернулись в Машину квартиру, она не выпроводила Анжело, как обычно сразу, а завела в дом. Маша достала из холодильника прохладительные напитки и сделала бутерброды.

– Анжело, иди сюда и открой шампанское, – позвала она его.

Он выключил телевизор, подошел к ней и обнял сзади. Маша почувствовала, как он наливается силой. Ей хотелось отскочить от Анжело, но она сдержала себя и стояла не шевелясь. Мужские желания все нарастали в нем, он тяжело задышал и круто развернул к себе Машу. Его маленькие, заплывшие жиром глазки, пылали страстью.

– Дай, дай, – шептал он, сгорая от желания.

Маша начала расстегивать ему рубашку, но он быстро, сняв брюки и плавки, стянул с нее трусики. Стоя возле стола, резко и больно взял ее. Маша вскрикнула от боли и неожиданности.

– Боже, как долго я ждал этого! Как долго я хотел тебя! Сколько времени мы зря потеряли.

Он прижимал ее сильнее и сильней:

– Иди ко мне, еще, еще!

«И не поцеловал, и не поласкал», – тоскливо думала Маша. Ей было стыдно первый раз с ним при ярком свете, ей было неудобно заниматься любовью стоя. Он грубо, по-солдатски трахнул ее.

«Как собаки, – подумала она. – Перепихнулись и все. Ах, Микеле! А как бы ты прекрасно это сделал», – поймала она себя на мысли.

Маше расхотелось пить шампанское. Ей хотелось плакать. Но она взяла себя в руки и улыбнулась ему. А сама подумала:

«Ну, может это первый раз так, может, он очень голоден был…»

Анжело светился от счастья.

– Двадцать лет сбросил, – сказал он, улыбаясь.

«Ну ладно, хоть кому-то хорошо», – незаметно вздохнула Маша.

Но когда Анжело уехал, Маша бросилась на кровать и разрыдалась:

– Не хочу, не хочу, не хочу!

Утром Маша заметила на тумбочке сто евро, которые оставил Анжело.

«Все же он молодец, – подумала Маша. – Он понял, что мне не понравилось с ним, и он решил мне как-то компенсировать эту неприятность».

Она немного успокоилась. Зарплата у нее небольшая и эти деньги ей не лишние.

Позвонила Галя:

– Маш, я хочу к тебе приехать в гости. Ты когда дома?

– Сегодня я с утра работаю, а завтра я дежурю у своей бабульки с пяти вечера, а целый день дома. Если хочешь, приезжай.

– Приеду, – ответила Галя.

Маша позавтракала и поехала на работу. Войдя в дом, она поздоровалась с хозяином Сандро и поднялась наверх в комнату, где спала Элеонора. Старушка уже проснулась и кублилась в одеялах.

– Элеонора, чао, как дела? – спросила Маша.

Старушка засияла счастливой улыбкой. Она любила Машу, хотя и никак не могла запомнить ее имя и звала ее или Надя или Роза. Что придет в голову, то и говорила. Маша сняла со старушки мокрый памперс, помыла ее в ванне, одела, причесала, принесла горячий кофе с молоком и бисквиты, и усадила Элеонору завтракать. А сама пошла убирать в доме. Когда вернулась через полчаса, старуха сидела и ничего не ела не пила.

– Элеонора, что случилось, почему ничего не ешь?

– Это тебе еда, – сказала она.

– Элеонора, моя дорогая, – сказала Маша.

– Это твоя еда, я уже ела. Не нужно мне оставлять. Давай, ешь, – и начала ее кормить, как маленькую девочку.

Старуха послушно открывала рот, а Маша ее кормила и думала:

«Это же надо! Эта женщина полностью сошла с ума, она даже не помнит, как зовут ее детей, но она, вырастившая четверых, помнит, что нужно еду оставлять, прежде всего, для них». Она не могла отличить Машу от своих детей, но в мозгу ее навсегда засела эта мысль, что надо накормить детей.

Маша замечала, что в последнее время старушке становится все хуже и хуже. С каждым днем ее все труднее укладывать спать. Когда Маша начинала снимать с нее одежду, Элеонора начинала кричать во весь голос:

– Люди, спасите, карабинеры, помогите! Меня грабят! У меня забирают мое платье.

Она кричала так громко, что с соседней половины дома прибегала мать Сандро Роза, и они вместе кое-как укладывали Элеонору в пастель.

– Бедная старушка! – качала головой Роза. – Ведь она совсем мертвая. Если голова не работает, то зачем тело?

– Ну а что же теперь делать? Не убивать же ее, – вздыхала Маша.