Валентина Кучеренко – Выйти замуж за иностранца (страница 51)

Однажды она подошла к окну и стала открывать его.

– Элеонора, ты что делаешь? – подскочила к ней Маша.

– Мне нужно выйти на улицу, – ответила та.

– Боже, Элеонора, ведь это же окно! – испугалась Маша, а вдруг она откроет его и выскочит со второго этажа.

Старушка вообще вела себя неадекватно. Она может сидеть и долго копаться в своем платье, а потом оказывается, что или ободран подол или две пуговицы всунуты в одну дырку. Маша каждый раз расстегивала эти пуговицы и ругалась:

– Элеонора, как ты могла их туда засунуть?!

А старушка улыбалась детской улыбкой, смотрела на нее своими безмозглыми глазами, и Маше становилось жаль ее.

«Ну что это я кричу? Она ведь не виновата, что крыша съехала», – ругала она себя.

Весна в этом году выдалась холодная и хмурая. Бесконечные туманы по утрам, частые дожди расквасили землю. Уже и хватило бы мокроты, но дожди идут и идут. Но как только выглянет солнышко и дождь прекращается, чувствуется, что весна уже идет. Хоть и холодно еще по утрам, но, съежившись, лезут нарциссы и тюльпаны, зацветают деревья. То с одной стороны, то с другой долетает сладкий запах и тревожит сердце. На Машу напала такая сладкая истома, что она была готова броситься любому мужчине на шею. Она вся горела от желания, ей хотелось любить и быть любимой.

«Нет, похоже, это никогда не закончится, – думала она. – Мне уже пятьдесят, а я как девчонка готова бежать на край света за любовью».

Она вспомнила свою тетю Веру, крестную. Царство ей небесное. Когда ей было лет сорок, а Маше лет шестнадцать, тетя все просила:

– Маша, ну ты же знаешь слова этой песни. Я слышала, как ты ее напевала. Там еще такие слова есть: «В любви быть может…» Напиши мне слова этой песни. Мне она так нравится.

А Маша с сестрами хихикала.

– Такая старая, какая ей там уже любовь.

А оказывается, не старая. И оказывается, она еще хотела любить и быть любимой. И как сказал Пушкин: «Любви все возрасты покорны…» И как он был прав!

Маше захотелось, чтобы возле нее был мужчина хороший и добрый, ласковый и нежный. Да где ж такого найдешь? Недалеко от Маши живет один мужчина. Он такой сухонький и неказистый, что Маша сначала его и не замечала. А он мало того, что неказистый, он еще и трусливый. Днем он проходил мимо, будто и не видел соседку, а вечером часов в десять, когда стемнеет и он примет хорошую дозу вина, он приходил под Машину дверь и начинал стучать.

– Синьора, открой, – говорил он тихо, чтобы соседи не услышали.

Маша открыла двери и, увидев его, строго сказала:

– Иди домой, к жене.

– У меня нет жены, – начал он.

Маша захлопнула дверь и пробурчала:

– Пьянющий, еле на ногах стоит и туда же. Жених.

На следующий вечер мужичок опять скребется в дверь. Маша, не открывая двери, сказала:

– Уходи сейчас же, а то вызову полицию.

А он снова:

– Открой, открой.

– Нет, ты посмотри на этого жениха, – возмутилась Маша. – Пришел среди ночи, разбудил и опять, небось, пьяный.

Она открыла дверь. На нее пахнул запах перегара. Жених еле стоял на ногах. Маша разозлившись, столкнула его со ступенек. И не глядя, как он долетел до земли, захлопнула дверь.

На следующий день приехали Даша с Димочкой.

– Приветик, мам. – сказала дочка. – А Димочка захотел к тебе.

– Приветик, – Маша обняла Дашу и прижала к себе Диму. – Мое солнышко, очень хорошо и я тоже соскучилась по тебе. Три дня не видела моего мальчика любимого.

– Ну, я поехала, у меня дела, – сказала Даша.

Маша уже сегодня отработала и занималась уборкой в доме. Димочка достал из полиэтиленового мешка своих зай-цев, слона, лягушку и сказал:

– Давай с ними поиграем, как в прошлый раз.

– Сейчас я доубираю и потом будем играть.

– Я сейчас хочу, я с самого утра хотел с тобой поиграть, – и засопел, и запыхтел он. И слезинка покатилась по щеке. Маша как увидела эту слезку, все бросила:

– Ну что ты, маленький мой, не надо плакать, – обняла она внучонка. – Давай играть.

Димочка, довольный, усадил своих плюшевых друзей в рядок и сказал:

– Ребятки, вот наша Маша пришла, сейчас будем играть с нею.

Когда наигрались, и Даша увезла Диму домой, у Маши родился замечательный стишок про ее малыша. В конце были такие строчки:

«Ты прости, мое сердечко, что обидела беспечно…»

Боже, как она любит этого маленького мальчика и свою доченьку. Но все равно хочется еще любви. Хочется мужчину.

Вечером, опять пожаловал сосед и начал стучать в дверь.

«Вот тебе и мужчина», – улыбнулась про себя Маша. Этот мужчина ей никак, ни с какой стороны не нравился.

«Что же делать, как же его отогнать?» – думала она, подходя к двери.

На глаза ей попался маленький веник для камина на длинной ручке. Она взяла его и открыла дверь. Перед ней стоял щупленький сосед с совершенно пьяными глазами.

– Уходи, – тихо сказала Маша.

Но он попытался проскользнуть в открытую дверь.

– Ах, ты! – возмутилась Маша и стала бить его по лицу веником. Он сначала не понял, а потом, закрыв лицо руками и чертыхаясь, спустился со ступенек. И больше не приходил. Когда, Маша рассказала про этот инцидент Даше и Марио, те долго хохотали. А Даша сказала:

– Ну вот, сама разгоняешь женихов, а потом жалуешься, что самой скучно.

– Ой, Дарьюшка, ну что ты, какой же это жених? Да он в два раза меньше меня и в три раза тоньше. Зачем мне его вечно пьяные кости, – и засмеялась.

– Да, здесь в деревне трудно кого-то приличного найти, – сказал Марио.

Позвонила Люба:

– Маша, как дела? – звенел в трубке ее голосок. – У нас здесь жених есть для тебя, не хочешь посмотреть?

– Да, я не знаю, ну если только посмотреть сначала, – замялась Маша.

– Хорошо, когда встречаемся? – спросила Люба.

– Я смогу только после семи вечера, потому что до обеда работаю, а потом автобус аж в семь. Приеду в полвосьмого.

– Отличненько! – ответила Люба. – Встречаемся в баре возле моего дома. Пока!

Маша разволновалась. Что там за жених и стоит ли с ним знакомиться? А вдруг он ей не понравится или она ему.

«Стоп, – приказала она себе. – Если так думать, то можно вообще остаться навсегда одной. Решено, еду!»

Но когда она увидела этого жениха, она пожалела, что приехала. Но, вздохнув, взяла себя в руки и подумала:

«Ну, может он человек хороший».

Маша присела на стул возле столика, где уже сидели Люба со своим Марено и высокий мужчина в красной рубахе. На рубахе под руками виднелись круги от пота уже высохшие и побелевшие. Но еще неприятнее была его прическа. Волосы, окрашенные в яркий каштановый цвет, спускались до самых плеч. А на верхней части головы, прикрывая лысину, лежали пучком начесанные волосы, которые были подняты с задней части головы и приклеены лаком. Но еще неприятнее были его совершенно гнилые и черные зубы. Он протянул Маше руку через стол и надменно улыбнулся:

– Эрнесто.

«Ну и улыбочка», – поежилась Маша.