Валентина Кучеренко – Ненаглядный мой граф, или итальянские приключения Катерины (страница 120)

Лео стал звонить Джино.

– Нет, нет, не надо, – упрямилась Катя. – Я что-ни-

будь придумаю и без него.

– Ну как хочешь, – улыбнулся Лео. – Ты такая вре-

дина, и как это Джино тебя терпит, да еще и любит.

– Уже не любит, – вздохнула Катя.

– Любит, любит, я точно знаю, – все улыбался Лео.

– Что ты знаешь, откуда? – Катя посмотрела на не-

го недоверчиво.

– Знаю, знаю, чао, – он чмокнул Катю в щеку и, вый-

дя из роддома, позвонил Джино.

– Привет, завтра Катю выписывают, и ты утром дол-

жен прилететь, чтобы зарегистрировать своих дочек, а

заодно и помириться с Катей.

– Лечу, лечу на крыльях, – обрадовался Джино.

Пока он летел в самолете, думал: «А может, все же Ка-

тя простила меня?»

Катя только что покормила девочек, положила их ря-

дом и любовалась этими крошечными сокровищами.

– Какие носики, какие глазоньки, а ротики крошеч-

ные и невообразимо родненькие, мои солнышки, мои ра-

дости, мои крошечки.

Она смотрела на младенцев и думала: «Ну надо же,

как мудро устроена природа. Взять и создать две таких

очаровашечки, две таких капельки совершенно одинако-

вые, два таких чудесных ребенка, таких любимых и род-

ных».

Дверь в палату открылась, и на пороге показался Джи-

но. Он нерешительно встал у порога. Увидев, что Катя

подняла на него глаза, он стал на колени и пополз к ее

кровати:

– Катюша, прости меня, – он подполз и обнял ее

вместе с младенцами.

Катя откинула его руку и холодно посмотрела на не-

го, хотя сердце ее прыгало от радости.

– Ты мне нужен только для того, чтобы зарегистри-

ровать детей, а потом опять можешь уезжать во Францию

или к своей Нинке, – сказала она строго.

– Я не хочу к Нинке, я хочу к тебе. И люблю я только

тебя, любовь моя, – улыбнулся Джино, вставая с колен.

– А ну, где тут мои графинюшки? – его рот рас-

плылся в широкой улыбке, а глаза с любовью останови-

лись на двух крошках. – Мои доченьки, – погладил он

их по щечкам, – мои красавицы. Какой дурак ваш пап-

ка! Я чуть не потерял вас и вашу маму. Вы меня прости-

те, мои сладенькие? – И он посмотрел на Катю.

По ее щекам текли слезы, а в ее голубых глазах было

столько любви и нежности! Но вдруг она опустила рес-

ницы, смахнула слезы и сказала:

– Нет, доченьки мои, мы не можем простить преда-

тельства нашего папы, и поэтому мы будем жить сами,

без папы.

Джино с отчаянием посмотрел на Катю:

– Катя, не сходи с ума! – воскликнул он.

– Иди к Нине, – тихо сказала Катя.

– Да не был я с нею, не был! – закричал он. – Это она

все подстроила, чтобы разлучить нас! Не спал я с нею!

– Как же не спал, – продолжала грустно Катя. – Я

же не слепая и не глухая. Я все видела и слышала, как

ты шептал ей: «Любовь моя!». А я-то думала, что ты так

говорил только мне. Мне одной, а ты… – И Катя отвер-

нулась.

– Вот бумажки, зарегистрируй дочек и уезжай, по-

жалуйста. Нам от тебя больше ничего не нужно.

Джино взял бумаги и молча вышел. Ну как он ей до-