- Не пужай, - рассмеялся мужик, - ведьмой она заделалась.
- Все равно прокляну.
- Охохо…мне страшно. Аж колени трясутся, - хохотал он, перекидывая шкатулку над головой из руки в руку и не давая ей до нее дотянуться. Хорошо, что она успела самые дорогие и милые сердцу вещицы еще давече перепрятать. Поглубже в сундук. Серебряную витую гривну, украшенный драгоценными камнями и золотой нитью браслет, да пару усерезей. А еще простенькое медное колечко. Оно ничего не стоит. Лишь для нее много значит. Память о том человеке, которого когда-то любила.
Не богато, но это то, что ей удалось сохранить. Спасибо деду Михею, что надоумил. Только вот зайдя в избу и увидев, как Белояр в ее сундуке роется, сердце замерло. Испужалась, что докопается до платочка с ее сокровищем. Набросилась на мужа. А тот ухватил первое, что попалось. Материнскую шкатулку, из Византии привезенную.
- Ух ты, мегера, - прорычал Белояр, когда она впилась ногтями в его руку. Замахнувшись со всей силы, отвесил ей звонкую оплеуху. Так что у нее в глазах потемнело и в сторону повело. Схватив ее за шею, сжал пальцы, дернув на себя. Ярина, вскинула руки, пытаясь оторвать его пальцы от горла и вдохнуть немного воздуха.
- Запомни, визгопряха, - приблизив к ней свое красное от запоев лицо с горящими лютой злобой глазами, прошипел он, - здесь все мое. И драгоценности. И одежда, что ты носишь. И ты сама. Что хочу, то иделаю. Не указ ты мне.
Она смотрела в его налитые кровью глаза, с полопавшимися сосудиками и бессильно цеплялась за его руку.
- Ясно? – прорычал он, еще сильнее сдавливая пальцы на шее. Она только и могла, что кивнуть. Презрительно усмехнувшись Белояр, оттолкнул ее в сторону. Отлетев к стене, она с ненавистью смотрела на него, тяжело дыша и растирая шею. Опять синяки будут. И за что ей такое? Вот почему тятенька ее не послушал и отдал замуж за этого мерзавца? Хотя тогда он самым завидным женихом был. Сын свободного человека, богатого торговца у которого свой гостевой двор был.
Она же все своего милого ждала. Да он не возвращался. Вот и сговорились ее замуж за другого отдать. Да только ладно-мирно у них с Белояром только первый год было. Потом свекр умер и все хозяйство легло на плечи его жены. А сын кутить начал да по девкам шастать. Еще проблем добавляло то, что она никак родить не могла. В первый год скинула ребенка. Потом еще раз. А уж потом и не хотела дитенка. От него. Оттого и пыталась оттянуть как могла. Настойку у волхва постоянно покупала. Да только с каждым разом все хуже становилось. Белояр стал потихоньку ее вещи распродавать. На материнские не зарился, а вот ее каждый раз без спросу уносил. А потом и руку поднимать начал. Впервые, когда это случилось, Ярина даже уйти хотела. Думала к отцу воротиться. Ну и пусть, что судачить начнут. Не дадут житья, совсем с новгородских земель уехать была готова. Да Белояр, видимо по указке матери, на коленях перед ней стоял, прощения просил. И она простила. Дуреха! Только потом узнала, что уйди она тогда, им отцу приданное возвращать пришлось бы. Ведь они еще года вместе не прожили. А потом уж было поздно. Ни приданного, ни жизни…
Поначалу она действительно себя виноватой считала. Что мужа удержать не могла. Старалась как могла, готовила, обхаживала. Пьяного домой волокла. Вино заморское, дорогое от него прятала. Да все не менялось. Он все больше и больше распоясался. Руку чаще поднимать начал. Синяки вон почти не заживали. Ей обидно до слез было. Да только она не хотела быть грушей для битья. От нее Белояру тоже доставалось. То с лицом расцарапанным ходил. То с фингалом под глазом. Как-то раз со злости табуретом его по голове саданула. Так он потом почти целую седмицу провалялся. То его тошнило, то голова кружилась. Свекровь вокруг него коршуном ходила. Чуть ли не с ложечки кормила. А ее все виноватой делали. Как же, она на мужа руку поднять посмела! А то, что он ее избивает, это ничего?
- Бьет, значит любит, - твердила ей свекровь. Возможно, она бы и поверила. Да только она другую любовь знала. Нежную. Чистую. Полную заботы и участия. Оттого и не верила ни Белояру, ни свекрови. Но понимала, что время упущено, ничего не сделаешь. И идти ей было некуда. Так и жила с ними, стараясь меньше попадаться мужу на глаза. Помогая свекрови по хозяйству. Пока не застала его с этой злополучной шкатулкой.
Вот и смотрела, как он засовывает ее в заплечный мешок. Наверняка на рынок продавать идет. Моргнув, Ярина проводила мужа взглядом. Подошла к окну. Как только он скрылся за поворотом, бросилась к сундуку. Достала расшитую салфетку. Гривна, браслет и колечко. Провела по ним пальцами. Вновь завернула и крадучись вышла во двор. Оглядываясь по сторонам, добралась до самого дальнего уголка сада, по дороге прихватив лопату. Выкопав глубокую ямку, опустила туда свои драгоценности и присыпала землей, плотно утрамбовав землю. Да еще потом соломкой сверху прикрыла. Что-что, а это Белояру не достанется.»
Но муж нашел способ не просто отомстить ей. Но еще и смертельно унизить. Продал ее, как холопку какому-то сброду. Лишив и чести, и свободы.
Глава 4
Глава 4
Она неверующе смотрела в оплывшее лицо мужика с наглой ухмылкой. Значит продал? Наплевал на клятвы и вот так запросто отдал ее другому? Неприятие, растерянность, страх охватили ее. Разве можно вот так просто распоряжаться другим человеком? Она, дочь купца. Выросшая в любви и заботе, будет идти на поводу у мужа-дурака, который пропил не только то, что было в доме и свою совесть? Растерянность в ее душе сменилась на обиду, а потом и на злость, которая, медленно разгораясь, подпитываемая жалостью к самой себе и наглыми мужским руками, пытающимися залезть под юбку, вырвались наружу. Дико заорав, она откинула в сторону разнос и схватив со стола тарелку с тюрей тут же вывернула ее на голову мужику. К ее визгам присоединился дикий ор мужчины, у которого по лицу расползлась горячая жижа. Воспользовавшись его заминкой, Ярина вскочила на ноги, тут же отпрыгнула в сторону. Его товарищи повскакивали со своих мест. Кто-то схватился за боевой топор, лежащий тут же, рядом. Кто-то кинулся к ней.
Перепрыгнув через перевернутую посуду, она схватила табурет, швырнув в того, кто оказался ближе. С соседнего столика похватала посуду, не глядя бросая в преследователей. Ловко петляя между столами, за которыми еще оставались задержавшиеся гости, бросилась прочь.
- Схватить брыдлую затетеху! – орал обожженный ею мужик. - Она мне живой нужна. Я с нее шкуру живьем сдеру!
«Ага, разбежался», - ныряя за длинный дубовый стол, с грязной посудой, подумала Ярина, - сначала догони.
Влетев в помещение, где они готовили, Ярина бросилась к противоположной двери. Обычно через нее выходили на задний двор, кормить скотину.
- Вон она, держи!
Крик за спиной заставил ее ускориться. Не обращая внимания на жавшихся по стенам детей-помощников, ухватилась за огромный чан с водой. Чуток напрягшись, толкнула его со стола. Преследователей окатило потоком грязной воды, в которой наскоро споласкивали грязную посуду. Она невольно заулыбалась, глядя, как мужики отскакивают в сторону, брезгливо оттирая руками грязь, попавшую на их порты и рубахи. Показала им язык и развернувшись вылетала во двор.
Оббежав кругом ледника. Бросилась к амбару, распугивая кур и уток. Вслед ей донесся нестройный лай дворняжек, бросившихся между ней и пытающимися ее догнать мужиками. Из-за угла показался еще один из их четверки. Ярина притормозила, пытаясь сообразить куда ей теперь бежать.
- Ярина, сюда!
Она обернулась на голос. Матвейка. Сын конюха. Ужасный сластена. Она всегда старалась ему припасти леденец или кусочек сахара.
Спрятавшись за амбаром, он поманил ее за собой. Задрав подол платья, Ярина бросилась к нему. Перепрыгнув через корыто с зерном, нырнула под ветвями яблони скрылась за стеной амбара.
- Сюда, к нашей ограде, - поторапливал ее Матвейка. Ловко пролез между деревянными перекладинами.
- Скорее! – от нетерпения от все время подпрыгивал и поглядывал за ее спину. Оглянувшись, Ярина подобрала юбки и склонившись пролезла на его землю.
- Скорее, к сараям, - тянул ее за руку мальчишка. Ярина со всех ног бежала следом.
- Беги через наш огород к лесу, - спрятавшись между сараем и амбаром проговорил он, я отвлеку. Беги на опушку, что недалече от избушки волхва. Там, где капище старых богов раньше было.
Ярина кивнула и уже было бросилась бежать, как Матвейка ухватил ее за подол.
- Стой. Дед Михей велел отдать.
Он протягивал ей несколько серебряных монет.
- Зачем?
- Сказал на всякий случай. Пока эти не уйдут, - он презрительно кивнул в сторону их двора, - нельзя тебе возвращаться. Уходить велел.
Ярина схватила монетки, спрятав их в поясе.
- Хорошо.
Обняв мальчишку, понеслась вперед, мимо грядок, на которых его семья пыталась вырастить урожай. Снова пролезла между перекладинами и задыхаясь, не чувствуя ног, с бешено колотящимся сердцем побежала к лесу. И лишь когда над ней сомкнулись густые кроны, а лай деревенских собак стал тише, она замедлила бег. Оглянулась и спотыкнувшись о корень полетела вниз. Выставив перед собой руки громко вскрикнула. Тут же перевернулась на спину, глядя вверх и пытаясь отдышаться.
