Валентина Кравченкова – Всеслава (страница 16)
Слава закрыла глаза, не желая видеть этот момент. Со двора донеслись радостные крики, означающие, что все свершилось. Девушка вздохнула и отвернулась от окна, не заметив пристального взгляда, направленного в ее сторону.
– Слава, подь сюды, – позвала ее баба Марфа, – успеешь еще на жениха налюбоваться. Вот туть стань.
Ее вывели на середину избы. Слава стояла в окружении своих подруг и соседей, ожидая, когда мужчины войдут в избу. Стол был накрыт и ломился от разносолов. Журавушке протянули ендову-низкую керамическую луженая посудину, с рыльцем, для пива, браги, меда. В таких ендовах обычно подают питье на пирах. Матушка их давно почила, поэтому мёд жениху будет подавать сестрица.
Скрипнула дверь и из сеней в избу стали заходить мужики. Отец с братьями. Жених со сватами. Остальные жители деревни. Журавушка протянула жениху ендову. Взяв сосуд в руки, он замер. В избе повисла тишина. Слава подняла на него расстроенное лицо, взглядом умоляя не пить мед. Она смотрела в его непроницаемое лицо, словно считывая свой приговор. Вот он поднес ендову к губам и вновь замер. Их взгляды встретились. О, матерь Лада, мысленно взмолилась девушка, помоги, не отдавай не лЮбому. Застывшие гости переводили взгляд с нее на жениха, ожидая его дальнейших действий. И вот он, не отводя взгляда от избранницы, медленно выпил весь мед и отдав ендову, вытер рот рукавом. По избе прокатился вздох облегчения. Ее отец хлопнул, теперь уже зятя по плечу и радостно рассмеялся. Слава продолжала стоять напротив жениха, не обращая внимания на суматоху.
– Ну что, ты, Славушка? Засмущалась? – подлетела к ней Леля, радостно обнимая, – пока можно. После на Купалы уже перестанешь смущаться.
Щеки девушки вспыхнули, и она покосилась на жениха. Как бы не так. До самого Любомира его близко не подпустит. Авось получится сбежать?
Ее увлекли к столу, усадив рядом с женихом. Начался пир. Слава вполуха слушала, как договариваются о приданном, о том, кто будет дружкой, о подарках и расходах. Совершенно безучастно она приняла участие в распределении ролей между гостями на Любомире. Ей так хотелось, чтобы все побыстрее закончилось, и гости наконец-то разошлись. Пульсирующая боль в висках не давала расслабиться. Продолжая мило улыбаться гостям, Слава решила выйти во двор. Теплый летний ветерок приятно холодил разгоряченное лицо. Присев на завалинку под крыльцом, устало закрыла глаза.
Хоть немного тишины и спокойствия. Скрипнули доски заставив ее вздрогнуть. На крыльцо вышло несколько гостей, не заметив ее, они весело о чем-то переговаривались.
– Ну вот и Всеславу пристроили, – услышала она, голос матери Услада, – хоть уедет отсюда, а то сынку нашему от нее покоя нет.
– Не мели чушь, Ярина, – уже голос батеньки Услада, – наш сын сам за ней бегать начал. Надежду девице дал. Вот и страдала она.
– Ха! Еще бы, ведь больше на нее никто не зарился. Хоть и хозяйка она отменная, да вот ни лицом, ни фигурой не вышла. Нашему Усладу девица стройная нужна. А такая, как Славка, только для степняка и сойдёт. Слышала на рынке говорили, что они любят полнотелых.
– А ты меньше слушай, что на рынке говорят, – пробурчал недовольно мужчина, – какая разница степняк он али нет. Мужем ей стал. Пожелала бы девице счастья. А ты все только и ругаешь да злишься.
– Да не ругаю я! Вон, в городе дочка пекаря. И стройна и мила, чем не жена?
– О чем ты, Ярина? – в мужском голосе прозвучали подозрительные нотки, а Слава напряглась.
– Сватов надо к пекарю посылать. Пускай Услад женится. Хватит ему одному быть. Уже осемнадцатая весна как пошла.
Девушка почувствовала, как замерло ее сердце. Нет, только не это! Его тоже женить хотят? Она прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Да за что им все это?
– Ладно. Поговорю с ним, – ответил между тем его отец, – он уже на поле вернулся. Завтра к нему схожу. Коли будет согласен, пошлем сватов.
Слава выпрямилась. Вернулся! Он вернулся! Значит она сможет поговорить с ним. Дождавшись, когда родители Услада спустятся с крыльца и покинут двор она бросила взгляд по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, бросилась к сараю и нырнула за него. Там ей легче незамеченной пробраться на задний двор и убежать в лес. Она посмотрела на солнце. До темноты она успеет еще вернуться. Никто не хватиться.
Пробираясь через чащу знакомыми тропками, она постоянно оглядывалась, страшась, что ее могли видеть и бросится следом. Но никого не было. Выбежав из леса, девушка замерла, щурясь на солнце и пытаясь найти, среди огромного деревенского стада, стройную фигуру любимого.
-Услад! – закричала она, заметив его недалеко от стога и, махнув ему, побежала навстречу. Парень на мгновение замер. Шагнул было к стогу назад. Снова замер. А потом обернувшись быстро пошел навстречу девушке.
Стройный, русоволосый он сумел заставить ее сердце биться чаще.
-Услад, – радостно прошептала девушка, повиснув у него на шее.
– Тише, тише, с ног собьешь, затетеха*(полная дородная женщина) – пробурчал он, пытаясь оторвать ее от себя, – чего ты?
-Мне мужа нашли. Уже просватали.
– Знаю.
Слава отступила на шаг, словно громом пораженная. Вот этого она не ожидала.
– Знаешь? – прошептала она, – И ничего не сделал?
– А что я должен сделать? – искренне удивился он. – Пойти против воли родителей? Моих и твоих? Или предлагаешь на пути этого твоего мужа-степняка стать? Я не дурак, Славка.
– Он не муж мне, – невольно поправила его девушка.
– Все равно. Просватали, значит станешь. А про него много чего по свету говорят. Не резон мне с ним из-за бабы в спор вступать.
Слава с подозрением посмотрела на него.
– Что о нем молвят? – сухо спросила она.
-А то ты не знаешь! – пробурчал парень, отворачиваясь и поглядывая на стог сена, из которого высунулась растрепанная голова
– Услад! – схватила его Слава за руку, вынуждая того повернуться в ее сторону. – Что про него молвят?
Он выдернул руку из ее и отступив уперся ладонями в бока, сверкая на нее из-под насупленных бровей.
– Говорят, в бою ему равных нет. Ловок, отважен. Смел до безрассудства. Жалости в нем нет. Любого провинившегося на кол сажает, либо голову плеч, – Услад провел ребром ладони по шее. Слава побледнела. Заметив это, он недобро усмехнулся. – Люди шепчутся, что с тех пор, как в дружину пришел, порядку больше стало. И набегов меньше. Видно поэтому его князь и нанял, чтобы со своими договаривался. Видно, платит ему хорошо. Да вот бабы его стороной обходят. Боятся. Даже не каждая волочайка согласится с ним быть, а уж в жены и подавно никто идти не захотел. Чего думаешь князь ему такую затетеху нашёл? Меньше жалоб. А ты рада любому будешь.
Слава дёрнулась, словно от удара. Ее глаза недобро сверкнули, и она шагнула к парню, сжимая кулаки.
– Думаешь, что за него никто идти не хотел только потому, что он степняк?
– Конечно. Степняки они такие. Грубые. А нашим бабам ласка нужна. И потом, Славка, радуйся. Хоть век не в девках коротать. А там смотришь и детишек тебе наделает. Стерпится.
Значит вот что он думает, грустно подумала девушка, разглядывая парня так, словно впервые его видела. Считает, что она не достойна ни любви, ни ласки?
– Не смотри на меня так, Славка, – покосился на нее Услад, – да, виноват я, что ходить к тебе начал. Дурость в голову ударила. После зимы скучно стало. Но не мила ты мне. Надо мной все смеяться начнут, коли в жены возьму…
– Скучно стало? – воскликнула потрясенная девушка. Горечь обиды заполнила ее, наполняя до краев душу и острыми когтистыми лапами вонзаясь в сердце. Она метнулась к нему, молотя его кулаками по груди. – Ах ты лоший проклятый! Обдувало треклятое!
Парень уворачивался как мог от ее кулаков, прикрывая голову руками и отступая. Однако Слава не остановилась лишь на кулаках. Разозлившись, она со всей силы ударила его ступней по голени. Парень взвыл и запрыгал на одной ноге. Девушка вцепилась ему в волосы, дергая голову назад и вырывая пуки спутанных волос.
-Уймись, клотовка! *(сварливая, драчливая баба) – заорал парень, уклоняясь от ее ударов и пытаясь перехватить ее. Схватив ее за руки, вывернул их, рывком прижимая к себе спиной. Слава пихалась, не обращая внимая на боль в руках.
-Да уймись же ты, дурная. Что в тебя нечисть вселилась? – заорал Услад, пытаясь удержать вырывающуюся девушку. Однако ему явно не доставало силы, чтобы справиться с разъяренной девушкой. Слава резко дернулась назад, нанося удар темечком в нос парню. Тот взвыл и отскочил назад, схватившись за нос.
– С ума сошла? – орал он, глядя как сквозь пальцы капает кровь. – Ты мне нос разбила!
-Я тебе не только нос разобью лоший проклятый! Я тебя сейчас так разукрашу, что девки тебя вообще стороной обходить будут!
Услад попятился назад, отступая под гневно сверкающими глазами Славы. Наступив на мягкую земляную кочку, не удержался и рухнул на спину. Слава нависла над ним, тяжело дыша и уперевшись руками в бока. Ей так хотелось уничтожить его, стереть в порошок. Но совесть не позволяла продолжать бить лежачего.