Валентина Кравченкова – Невеста лешего (страница 1)
Валентина Кравченкова
Невеста лешего
Глава 1
- Ой девоньки, новость-то какая!
В светлицу с громким криком вбежала стройная длинноволосая девица и подбежав к подругам, плюхнулась на пустой табурет. Полы свободного длинного платья мягкими волнами легли вокруг ее ног.
- Что случилось, Жаковка? - посмотрела на нее одна из девиц отрываясь от своего рукоделия.
- Я сейчас на болоте была. Так кикиморы мне поведали о том, что у нас новый леший будет.
Девицы тут же, как одна замерли с недоверием глядя на свою подругу. На их лицах недоверие сменялось радостью. Одна из них подалась вперед, откладывая свое рукоделие.
- Да неужто и к нам пожаловал? – молвила одна из них, - в наши-то болота да топи. Али чем не угоден в больших лесах стал?
- Не знаю доподлино, - покосившись на дверь и склонившись к подружкам ответила та, которую Жаковкой назвали, - да кикиморы сказывали, а они от русалок слыхали, что нареченная этого лешего в мир людей воротилась.
Ахнув, девицы отшатнулись, с испугом переглядываясь. Где ж то видано, чтобы лесавка обратно возвращалась! Об этом не особо любили говорить. Редко, очень редко подобное случалось и больше походило на чьи-то фантазии, чем на правду.
- Говорят сыскался добрый молодец, который ее за собой увел. Не посмотрел, что лесавка, полюбить сумел. Ну она не долго думая за ним пошла.
- Чем ей у нас-то плохо жилось? – вздохнула одна из лесавок, откидывая за спину длинные почти белые волосы, признак того, что она родилась лесавкой, а не пришлой, из мира людей была. -Ведь наверняка же приняли, как родную. Все богатства леса ей открыты были. Да и жила бы горя не ведала. Не чета земным годам. Не одну сотню лет солнышку да теплу радовалась, - она покачал головой, не понимая поступка сестрицы.
- Что ж хорошего в том, чтобы жить так долго? - подала голос еще одна лесавка, которая, в отличии от своих сестриц так и продолжала вышивать, лишь прислушиваясь к их приглушенному шепотку, – устанешь от однообразия этих дней. Никакие богатства нужны не будут.
- Многое ты еще не ведаешь, Ясеника, - фыркнула Жаковка, - оно и понятно. Недавно ты у нас. Все еще надеешься тоже воротиться?
Девица оторвалась от своего рукоделия, поднимая на Жаковку небесно-голубые глаза, с начинающей зеленеть по краю радужкой.
- А то вы не желали того же, когда сюда попали, - тихо молвила она.
- Я нет, - махнул рукой Городянка, - я родилась лесавкой да мира людей не ведала. Знаю только, что они нас чураются. Да извести хотят. Будто мы им зла желаем.
По губам Ясеника скользнула грустная улыбка.
- А то не мы их в топи да чащобы заманиваем? Сами идут?
- Так никто ж насильно не тянет, - возразила Жаковка, - мы лишь приглашаем, а они сами за нами идут, дурной силой влекомые.
- Оттого, что поначалу в нас девиц неземной красоты видят, - тихо проговорила Ясеника, откладывая рукоделие и пряча тоску в глазах, - а когда очи открываются, то в ужасе бежать пытаются.
- Так мы ж и есть красавицы, - усмехнулась Городянка, поправляя на голове венок из луговых трав, - да они ж не теми очами смотрят. Все в них силушка да удаль молодецкая бурлит, вот и думают, что с нами легко позабавиться можно. А коли бы головой думали, то не шли бы на наш зов, да в своем миру бы оставались. А мы еще и девицам их помогаем, правду на их суженых открываем. А то женятся, а потом мужья на других смотрят, да под юбку к соседским бабонькам лезут. А тут уже сразу все ясно. Бабник он бабником и остается. Что человечья девица пред ним, что мавка, что лесавка…
- Не все такие… - тихо молвила Ясеника, отводя взор.
- Ты все еще по своему суженому сохнешь? Столько времени минуло. Забыть уж пора. Хотел бы воротить, давно бы то сделать мог. А он спокойно живет поживает, да о тебе, глупой и не вспоминает. Уж и семья другая, и детишки подрастают, а ты все по нем тоскуешь.
- Да, даже если воротиться сумеешь, не признает тебя. Время -то у них по другому течет. Не сравнимо с нашим. Хоть и по одной землице ходим. Так что позабудь о нем, не трави душу. Коль и полюбит тебя кто, то это ж другой будет. Не твой ненаглядный.
- Лучше пойди погуляй. На солнышке погрейся, да проверь, все ли в лесу спокойно, - обернулась к ней Жаковка.
Ясеника вздохнув поднялась и плавно прошла к лесенке, что на первый этаж вела. Правы сестрицы. Не первый день она у них тут, а все по людскому тоскует. Остановившись около водяного зеркала, что на стене весело и лишь мелкой рябью подрагивало, взглянула на свое отражение. Там, когда девицей была, волос у нее цвета меда гречишного был, да глаза, что васильки в поле. Кожа румяная, да веснушки от курносого носа разбегались. Подняв руку, лесавка легко коснулась водной глади зеркала.
Сейчас волосы светлее стали. Больше не гречишного, а лугового меда цвета. Веснушки совсем исчезли. А глаза постепенно стали бледно- голубыми, и сейчас стали приобретать зеленоватый оттенок. Вскоре совсем зелеными станут, как у всех лесавок. Лишь волосы не такие светлые будут, чуть темнее.
Она отвернулась от зеркала и прошла к двери, плавно скользя над полом, мягко ступая босыми ножками по мягкому ковру, сплетенному из луговых трав и украшенного лилиями с дальнего болота, что мавки им на русалочью неделю подарили.
Ступив на крыльцо, обулась в плетенные из ивовой лозы туфельки, со слегка удлинёнными мысами и бисеринками утренней росы по краю. Ее лицо, обращенное к солнцу, вспыхнуло румянцем, и девица с наслаждением прикрыла глаза. Как же хорошо погреться под солнечными лучами! С тех пор, как стала лесавкой еще больше стала ценить солнечное тепло. Особенно в зимние месяцы, когда им приходилось уходить в их подземные города и пережидать холода. Хотя даже в такие моменты, когда стояли погожие деньки, она украдкой выбиралась на поверхность и, прячась в дупле какого-нибудь дерева, дрожа от холода, любовалась искрящимся на морозе снегом да смехом детворы, что доносилась до нее из ближайшей деревни. Но долго она так просидеть не могла и ей приходилось спускаться обратно по витиеватым ступеням -корням в их подземный мир. И ждать, когда наступит весна и они смогут вновь подняться на поверхность.
Ясеника прошла через двор, на ходу поправляя увядшие цветы, ловя, падающие с листвы капли недавно прошедшего дождя. Собрав целую пригоршню, поднесла ладони к лицу, с наслаждением растирая кожу прохладной водицей. Знала, потом долго ее щеки румянцем гореть будут.
На нее сверху посыпалась труха. Вскинув глаза вверх, Ясеника с улыбкой пригрозила пальцем белке, которая, махнув хвостом, скрылась среди ветвей.
- Ну что ж, - тихо, себе под нос проговорила девица, - проверим, что там на лесных тропах делается.
И толкнув калитку, отгораживающую их небольшую избушку, скрылась в сыром сумраке лесной чащи.
Глава 2
Глава 2
Ясеника неслышно ступала по мягкому ковру из мха и прошлогоднего опада листьев. Прислушиваясь к трелям птиц, время от времени замирала, с улыбкой наблюдая за кокой-то зверюшкой. Или, остановившись, зачарованно смотрела, как солнечный луч скользит между зеленых листьев, пытаясь заглянуть глубже и разглядеть, что же там таинственного спрятано под густой зеленью.
- Яся!
Тихий едва слышный шёпот донесся до ее слуха. Девушка остановилась, глядя, как из зеленой кроны липы вниз по стволу дерева скользит гибкая и тонкая девица с рассыпавшимися по плечам зелеными волосами. По губам Ясеники мелькнула улыбка.
- Болтушка! - потянулась она к подружке, древеснице-чаровнице. – Как ты? Гроза ночью сильная была. Смотрю устояли твои липоньки?
В темно-зеленых глазах древесницы вспыхнули веселые огоньки.
- А то ж чего им не устоять-то? Вон вокруг сколько много дубов да елей. Сестрицы посильнее меня будут. Берегут они мои деревца, не дают непогоде их подломить, - что у тебя нового? Я уж несколько дней тебя не видывала. Отчего захаживать перестала?
- Да так..- пряча от подруженьки взгляд проговорила Ясеника.
-Так-так, - схватив ту за плечи и заглядывая в ее лицо протянула древесница, -вижу тоску и печаль, -она внимательнее всмотрелась в ее глаза, - оттого, что глаза зеленеть начали?
В этих самых глазах заблестели слезы. Болтушка притянула Ясенику в свои объятия, мягко поглаживая по спине.
- Ну что ж ты, глупенькая, расстраиваешься? Все никак к нашему миру привыкнуть не можешь? Ведь неплохо тебе у нас живется. Бед не ведаешь. Заботы все, разве что ветку сломанную припрятать, да росу по утру ровненько по траве рассыпать, чтобы блестела в лучах восходящего солнца. Ведь даже с сестрицами не выходишь к деревне. С парнями в прятки не играешь.
- Наигралась уже, Болтушка, - не скрывая горечи ответила Ясеника, смахивая слезинку и выпрямляясь.
На веснушчатом лице древесницы мелькнуло понимание.
- Все еще на нашего старого лешего обижена? Так он же тебе умереть не дал, к себе забрал. Тебе бы жить и радоваться, а ты все грустишь.
- Ну как не грустить, когда там, в деревне, все мои родные остались? Любый…
- Ой, только не надо про него! – сердито воскликнула Болтушка.- Мог бы тебя назад воротить, да не захотел. И лес с тех пор стороной обходит. Я то это вижу. Все больше сторонкой. По лугам, да полям. Боязно ему в чащу лесную ступать.
- Мне бы тоже боязно было, коли бы с лесавками встретилась.
- Ты же не испужалась тогда, за ним бросилась, дурная. Кто ж завороженного лесными девицами увести может?