Валентина Кострова – В объятиях тирана (страница 37)

Шароев обхватывает мой подбородок, заставляет еще больше откинуть голову назад. С непривычки начинает болеть шея. Раньше я на него смотрела с высоты шпилек, а сейчас стою босиком. Глаза в глаза и несколько секунд не моргаем.

— Вернись ко мне, — слышу шепот. Я цепенею от неверия. Хмурюсь. Наверное, у меня слуховые галлюцинации. Марат сжимает челюсти, сводит брови к переносице.

— Я не умею уговаривать. Просто хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

Я молчу. От меня явно чего-то ждут, а мне нечего сказать. Я столько раз представляла себе нашу встречу. Мне хотелось Шароева подчинить, поставить на колени перед собой, показать свое превосходство над ним и над своими чувствами. А в итоге сердце екает от его шепота, от его просьбы, от его желания меня вернуть. Только вот по сути этого мало. После всего, что он заставил меня пережить, сказать «Вернись ко мне» — мало.

— Инна! Ты жива? Почему так тихо? Эй, откройте! — верещит за дверью Катя.

Мы молчим. Все еще смотрим друг другу в глаза. Я продолжаю бой, только сама с собой. Марат ждет по-прежнему от меня ответа.

— Инна, блин, ответь мне! — в дверь колотят кулаками. — Кто этот мужик?

Молчание растягивается. Молчание превращается в вечность между нами. Марат совершенно никак не реагирует на истерику моей подруги. Он поднимает руку и, едва касаясь меня, убирает с моего лица пряди волос. Нагибается и целует. Сначала в лоб. Потом в висок. Щекочет своим дыханием щеку.

— Инна, кому звонить? Что мне делать? Эй, чувак, отпусти Инну! Тебе не поздоровится, когда придут менты!

Я слегка поворачиваю голову, типа не специально, но это вранье. Себе. Я ищу его губы. Марат понимает, чего хочу от него. Он тут же целует губы. Нежно, ласково, облизывая их языком. Он не насилует мой рот, не затрахивает его до потери дыхания. Мне нравится этот поцелуй, заставляющий поджать пальцы на ногах и сжать бедра.

— Инна, что вы там делаете? Скажи мне что-нибудь!

Тахирович обнимает меня, шепчет на ухо:

— Скажи мне что-нибудь, Инна!

Тело — предатель. Я млею в его объятиях. Я чувствую, как трусы становятся мокрыми от каждого движения бедер. Я таю на его губах, руках. Меня штырит от его запаха, от вкуса. Однако, помню все, что было между нами. Обида еще жжет грудь.

— Это ты должен мне кое-что сказать! — не вздрагиваю, как только мы встречаемся глазами. Марату явно не нравится, куда сворачивает разговор. И все же кивает, еще раз кивает, будто соглашается. Правда, не понятно с кем: с собой или со мной.

— Скажи! — командую, внезапно почувствовав превосходство и власть над Шароевым. — Иначе я никуда с тобой не пойду! Ты меня никогда не удержишь! Я буду вновь и вновь сбегать, пока однажды не затеряюсь.

— Я тебя удержу! Не отпущу! — мне будто угрожают, но я почему-то совсем не боюсь.

— Ты должен признаться! Признаться себе и мне.

Марат несколько секунд смотрит мне в глаза. Это поистине великолепное зрелищ. Наблюдать, как человек, привыкший прогибать и подчинять, делает над собой усилие, чтобы признаться в сокровенных чувствах. Признаться вслух в чувствах, которые делают человека сильным и слабым одновременно. Тахирович прикрывает глаза, словно смиряется с неизбежным, шепчет:

— Я люблю тебя…

28 глава

Ночевала я в гостинице в обнимку с Маратом. Когда мы уходили, взглядом попросила Катю оставить все вопросы при себе. Подруга промолчала, но всем видом показала мне, что допрос устроит с пристрастием. Интересно, успеем мы переброситься парочкой фраз до того, как самолет взлетит? Сдается мне, что мой бывший шеф не будет долго находиться в городе. Запихнет меня в самолет вместе с собой и все. Не даст ни попрощаться, ни договориться о новых встречах и звонках.

Тахирович спит. Впервые я тихонечко лежу рядом, не пытаюсь никуда сбежать, любуюсь этим непонятным, ненормальным мужчиной, который меня любит. Любит до такой степени, что прилетел за мной на другой конец страны. Удивительно. Сомневаюсь, что он в своей жизни хоть за кем-то приезжал.

Во сне Марат красивый, почти безобидный и не пугает своим грозным видом, не морозит кожу холодным взглядом. Сейчас, смотря на него, умиляешься, еле сдерживаешься, чтобы не дотронуться до бровей пальчиком и не очертить их. Прикусываю губу, щурясь от безмерного счастья внутри себя.

— Чему ты улыбаешься? — слышу полусонный голос. Распахиваю глаза и еще шире улыбаюсь проснувшемуся Шароеву. Взъерошенный, сонный, слегка опухший — он прекрасен как никогда.

— Как тебе спалось? — придвигаюсь ближе к горячему телу. Грею свои прохладные ладони об мускулистую грудь, слегка пощипывая кожу вокруг темных сосков. Марат морщится, но не рычит. Поразительно осознавать, что этот неадекватный человек может быть таким покладистым и покорным.

— Давно так не высыпался. Наверное, последний раз, когда ты была у меня дома.

— Что так? — иронизирую, прищуриваюсь, еще теснее прижимаясь к Шароеву. Он лыбится довольно, все его тело наглядно мне показывает, что ему хочется не разговоров.

— Я соскучился по тебе, — дует мне в лицо. — Понял это, когда не ты стала появляться в моем кабинете по требованию.

— Новую секретаршу не хотелось разложить на столе? — против воли морщусь, услышав ревнивые нотки, а вот Марату это приходится по вкусу. Выглядит еще больше довольным, чем ранее.

— Она временна. Я хочу только тебя, — сгребает меня в объятия и зацеловывает лицо, губы, не давая перевести дыхание.

Конечно, мы занимаемся сексом. Долго, нежно, местами жестко. Идеальный он для меня. Даже ни с кем сравнивать не хочу. Прожить бы с ним до самой смерти, пока костлявая нас не разлучит. Он в силу своего возраста первый отправится в свои подземные владения к чертям полосатым. Я буду его оплакивать горькими слезами, как княжна Ярославна. Позже присоединюсь по возрасту. В идеале бы нам вдвоем помереть, чтобы никто не страдал, но такое бывает лишь в сказках. Я реалистка. Правда, все еще не верю, что Шароев покорен мной.

— Как ты соизволил своих подчиненных оставить без своего тотального контроля? — любопытствую, разглядывая вышедшего после душа Марата.

Он вытирает маленьким полотенцем волосы, большое обмотано вокруг талии, и кажется, что вот-вот свалится к ногам. Стараюсь не концертировать свое внимание на ниже поясе. Смотрю на капельки воды, сползающие по груди. Тоже зрелище для проверки стойкости.

— Ты думаешь, они без меня там совсем распустятся? — подходит к столу, берет мобильный телефон.

Судя по серьезному выражению лица, читает отчет о деяниях своих холопах. Я представляю, как они там ликуют и танцуют джага-джага, наслаждаясь отсутствием начальства.

— Марат, — зову Шароева.

— Ммм… — мычит, не поднимая на меня глаза.

— А как ты меня нашел?

— Это был увлекательный квест, который я разгадал почти сразу. Если ты думала, что Марьяна и Диана умеют долго хранить секреты, то ошибаешься. Они в первую очередь хотели, чтобы я скорее тебя нашел и вернул обратно. Желательно с кольцом на пальце и с ребенком в животе.

— Чего? — шокировано пищу с кровати, резко приняв сидячее положение.

— Сначала мне хотелось свернуть им шеи, ведь держали меня за идиота, но им повезло, что за ними стоят такие как Адам и Герман. Эти парни бы в ответ свернули мне шею. Поэтому пришлось нам поговорить по душам, — Марат усмехается и смотрит на меня. — Было интересно послушать, какая я сволочь и мразь, растоптавшая чувства бедной влюбленной девушки.

— Я в тебя не влюблена, — отрицаю, а лицо заливается краской. Вру и краснею.

— Если не влюблена, значит влюбишься. Другого варианта у тебя все равно нет. Как и то, что рано или поздно ты станешь моей женой и матерью моего ребенка.

— Это не обсуждается?

— Нет, конечно. А ты против? — Шароев выглядит удивленным.

Как ему сказать, что быть женой и матерью в мои планы не входит сейчас? Уж точно не в ближайшее время. Учитывая нашу разницу в возрасте, Маратик так и ждет, когда в паспорте появится штамп, а дом будет наполненным детскими голосами. Не факт, что радостными. Знаю, маленькие детки могут орать так, что уши закладывают. Дети — это прекрасно, особенно когда у них есть папа и мама, их можно сбагрить, как только почувствуешь, что устала от умиления. Я как-то за собой не наблюдаю жгучего желания погружаться с головой в пеленки, распашонки и сраные подгузники. Более того, я боюсь этих мелких крикливых созданий, не умеющих разговаривать. Если ребенка, то сразу адекватного, с которым можно договориться, что-то обсудить, вместе построить планы.

Но лучше всего обговаривать все на берегу, чтобы не было потом сюрпризов. И да, мне страшно сейчас признаваться Марату, что не хочу в ближайшее время что-то сильно менять в своей жизни. Я согласна лишь на его присутствие в своей жизни и на конфетно-букетный период.

— Марат, — нервно облизываю губы, не бегая глазами в разные стороны. Смотреть ему в глаза очень сложно, но я пытаюсь. — Я не хочу рожать ребенка.

Боже, никогда молчание не было таким долгим между нами. Мучительным. Мне жутко хочется исчезнуть, спрятаться, пока бушующая рядом со мной буря не утихнет. Марат темнеет лицом, сверлит меня тяжелым взглядом. Надеюсь, мы сумеем договориться. Как-то не так я себе представляла за эту ночь наше будущее. Рассчитывать на понимание со стороны Шароева, когда у него уже есть четкое представление, что должно быть между нами — бесполезно.