Валентина Кострова – В объятиях тирана (страница 33)

Отползая все дальше от Тахировича, меня не на шутку трясет, а еще накрывает. Я не в состоянии себя сдерживать и молчать.

— Ублюдок! И ты еще хотел, чтобы я к тебе переехала? Ты больной на всю голову! Тебе лечиться надо! Я никогда! Слышишь? Никогда тебя не прощу за то, что ты сделал со мной! Я тебе не какая-та там подстилка, готовая дать за деньги в любую минуту! Проституток себе вызывай! Ты мне омерзителен! Урод! Ненавижу тебя!

Меня несет. Это самая настоящая истерика, которую сходу невозможно остановить. И ползя к двери, я все еще кричу проклятия в адрес Шароева. Вскакивая на ноги, мельком оглядываюсь назад. Марат все так же сидит, согнувшись, сжимающий обеими руками уши. Не хочет слышать меня?

Я выбегаю из кабинета, из приемной. Несусь в туалет. В офисе ни души. Никто с любопытством не смотрит. Никто не будет задавать неудобных вопросов. Не увидит меня в таком разбитом состоянии.

В туалете набираю в ладони воды и поласкаю рот. Засовываю два пальца, пытаясь вызывать рвоту. Хочется очиститься до конца. Не получается. Умываюсь холодной водой. Поднимаю голову, отражение ужасное. Можно смело пугать непослушных деток. Судорожно шарюсь по карманам, нахожу резинку и собираю волосы в хвост, а потом скручиваю в гульку. Кажется, у меня теперь страх ходить с распущенными волосами. Облокотившись об столешницу, глубоко дышу и считаю до ста, потом обратно до пятидесяти. Сердцебиение приходит в норму, а вот душа не на месте.

Мне совершенно не нравятся отношения с Шароевым. Никогда не симпатизировала любительницам токсичных отношений и ни грамм им не сочувствовала. Как можно жить с человеком, который тебя постоянно тиранит, унижает, морально угнетает? Как можно оправдать моральный и физический абьюз?

Уволюсь на хрен. Плевать, что без отработки. Это не моя головная боль. Паспорт? Напишу в полицию заявление, что потеряла его. Восстановлю и уеду. Из этого города, а лучше из этой страны. Туда, где Маратик и не додумается искать, если вдруг я ему вновь потребуюсь.

Вытаскиваю несколько листов бумажных полотенец, вытираю лицо. Меня больше никогда и никто не будет душить. Унижать и принуждать к тому, к чему я не желаю. Приняв решение, я уверенно возвращаюсь в приемную.

Никто меня не ждет. Подхожу к своему рабочему столу. Вырубаю компьютер, не позаботившись сохранить файл с проделанной работой. Собираю в сумку все свои вещи, чужого не беру. На хер надо.

Внезапно распахивается дверь. Я вздрагиваю, воинственно задираю подбородок и смотрю на Марата, стоящего на пороге. Эта падла выглядит презентабельно. На лице ноль эмоций. Ни стыда, ни смущения, ни раскаянья. Даже гнева нет. Еще умытый, причесан. Волосок к волоску. Одежда заправлена и почти не мята. Тахирович подходит к столу, кладет паспорт, окидывает меня с ног до головы неоднозначным взглядом. То ли пренебрежительным, то ли презрительным. Сухо говорит:

— Минет был отравительным, но я привык за все платить, поэтому это оплата.

Я хватаю паспорт, раскрываю его и теряю дар речи. В паспорте деньги. Много денег. Чуть меньше моей месячной зарплаты. Бледнею. Обида обжигает изнутри. Вскидываю глаза на Марата.

— Бери, не строй из себя тут благородную девицу. Тут много, больше, чем обычно платят шлюхам, — Тахирович сжимает зубы, секунду сверлит меня странным взглядом, а затем возвращается в свой кабинет, напоследок хлопнув дверью. Штукатурка не отваливается, но картина на стене качается.

Сначала порываюсь оставить деньги на столе, потом выкинуть их в мусорное ведро, но в итоге оставляю себе. Я без работы, неизвестно, как сложится все дальше. Деньги пригодятся. Например, чтобы нанять киллера для убийства Шароева.

25 глава

Домой я добираюсь, находясь в какой-то прострации. У меня в голове сумятица. Настоящий хаос. Я вроде понимаю, что нужно предпринять какие-то важные шаги, но не понимаю какие. Искать работу в этом городе, забив на амбиции? Может свалить за горизонт и начать в буквальном смысле все с чистого листа?

Машки нет. Опять в какой-то командировке со своим начальником. Пишу ей записку, что сваливаю на время, сообщу о своем нахождении, как только сама определюсь. Оставляю на ее туалетном столике деньги за оплату квартиры и послание.

Достаю чемодан, распахиваю дверки шкафа и пустым взглядом разглядываю свои вещи. Мне нужно что-то практичное, удобное и кое-что парадное. И обувь. Кроссовки, туфли. Без понятия, что мне пригодиться.

Оседаю на пол, беру в руки телефон и смотрю на него. Подсознательно жду звонка от шефа. Более того, я против воли прислушиваюсь к шагам на лестнице в подъезде. Мне кажется, что Шароев, остыв, примчится ко мне.

Листаю контакты в телефонной книжке. Марьяна. И когда я только успела записать ее номер? Палец зависает над трубкой. Трусливо опускаю его и неожиданно звоню. Мне отвечают буквально сразу. От неожиданности вздрагиваю.

— Алло, — голос Марьяны совершенно спокоен.

— Привет, это Иванова Инна, секретарша Марата Тахировича Шароева.

— О, привет, — меня, похоже, рады слышать. — Как дела? Что случилось?

— Случилось? Да, случилось… — чувствую, как по щекам текут слезы, я не в состоянии вымолвить и слова. — Мне… нужна помощь.

— Помощь? Диктуй адрес. Сейчас приеду.

Я диктую адрес, совершенно не рассчитывая на помощь и поддержку Марьяны. И, наверное, Дианы. Прикрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Пытаюсь прикинуть планы на будущее. Залечь на дно. Не отсвечиваться. Работать серой мышкой, избегать отношений. После Марата мне страшно представить кого-то возле себя. Вдруг вновь будут подавлять и принуждать.

Звонок. Вздрагиваю. Испуганно смотрю на входную дверь. Осторожно, как воришка, крадусь и смотрю в глазок. Сразу начинаю открывать все замки. На пороге стоят Диана и Марьяна. Они внимательно осматривают меня с ног до головы, отталкивают легонько назад и заходят.

— Видок не очень, — Марьяна разувается, Диана тоже. — Что учудил Марат?

Опускаю глаза. Мне безумно стыдно. Не в состоянии рассказать, что было в кабинете. Это нужно и предысторию поведать, а не хочется. Но мне нужна помощь, совет.

— Судя по чемодану, ты планируешь убежать, скрыться с радаров Марата, — Марьяна подходит к шкафу. Диана садится на кровать и что-то сосредоточенно изучает в своем телефоне.

— Марат — псих, его периодически переклинивает, и он совершает бездумные поступки. Чаще всего это касалось отношений с друзьями, с партнерами, но не с женщинами. С ними у него все по схеме «заплатил-получил». Но с тобой… — Марьяна оборачивается, Диана вскидывает голову. — С тобой у него видимо все серьезно, раз даже в свой дом притащил. Обычно в свою берлогу он никого не зовет.

— Мне нужно уехать, — мямлю, садясь на стул возле стола.

— Я тоже так думаю. Ему стоит подумать над своим поведением. Поедешь в соседний город. Нужен только твой паспорт, чтобы купить билет, — Диана выжидающе на меня смотрит. Я покорно отдаю ей документ, который ранее находился у Марата в сейфе.

— Зачем в соседний? Думаешь, Марат не найдет? Да он всех ищеек подключит, если потребуется. Помнится, Адам тебя вообще в другую страну отправил с глаз долой.

— У нас разные ситуации. Но ты права, нужно залечь на дно как можно глубже, — Диана задумывается. — Во Владивосток? Далеко, на другом конце страны, да еще разные часовые пояса.

— У тебя деньги есть? — Марьяна присаживается на край кровати напротив меня. — Если что, я могу тебе дать, безвозмездно.

— Деньги есть. Марат щедрый работодатель, — чувствую, как краснеют щеки.

Девушки переглядываются, хмыкают. Мне кажется, что нет нужды пояснять характер моих отношений с шефом. Они, похоже, лучше меня знают, что происходило между мной и Шароевом. Перед глазами всплывает лицо босса. Высокомерный ублюдок. Притягательный мерзавец. Невозможный мужчина. К нему невероятно тянет. Он как наркотик. Сначала не нравится, а потом все больше и больше втягиваешься. И приходит момент, когда понимаешь, без него никак и с ним невыносимо.

— Я купила тебе билет до Владика. Забронировала на неделю отель. Как раз хватит времени понять, останешься там, или двинешься куда-то. Присмотришь к городу, к людям, к работе. Возможно, там ты почувствуешь себя свободной. Или… — Диана прикусывает губу. — Или ты поймешь, что хочешь вернуться.

Она умалчивает о том, куда, зачем, к кому вернуться. Все понятно без слов. Вернуться обратно в столицу, к Марату, чтобы признать, что без него мне не живется. Уверена, что Диана, что Марьяна смогут мне рассказать, каково это быть вдали от человека, к которому тянет, как это переболеть. Хотя, судя по тому, что обе замужем, находятся рядом с такими неоднозначными мужчинами, выбрали быть любимыми и самим любить.

— Вылет через три часа, — Марьяна заглядывает через плечо подруги. — У нас не так много времени, чтобы собраться.

Я не двигаюсь. За меня сейчас собираются девочки, которые за меня приняли решение, куда лететь, что делать. Отстраненно смотрю на их суету, совершенно ничего не чувствуя. Они берут меня под руки, сажают в машину Дианы, и мы мчимся по ночному городу. Никто ничего не говорит. Все погружены в свои мысли. У меня какие-то вяло текущие думы. Ничего конкретного.

В аэропорту я неожиданно начинаю нервничать. Мне мерещится в толпе пассажиров Марат. Одергиваю себя, понимаю, что у меня глюки. Когда Марьяна протягивает мне паспорт и заглядывает глаза, я внезапно осознаю, что Марат не приехал за мной, не удержит меня. Слезы текут. Я не пытаюсь их остановить, девочки обнимают и не стараются утешить.