Валентина Кострова – Развод не приговор - Валентина Кострова (страница 4)

Обладая острым умом, прагматизмом и стальным характером, верят в одну единственную чушь: на женский род Шубиных наложено проклятие. Никто из них не был счастлив в браке долго и счастливо. Мужчины то уходят, то умирают. И если со вторым вариантом можно как-то смириться, ибо всякое случается, то развод сейчас в моей семье табу. Любой ценой брак нужно сохранить. Бабушке кто-то донес на Антона, что тот желает развестись. И вот она прессует меня, поэтому поводу. Она насела на меня по поводу того, что развод можно отложить на год-два, если я забеременею и рожу, Олег за это время поменяет мнение. Уж она то постарается. Только вот муж мой бесплоден. Диагноз окончательный и не подлежит изменению.

— Мы будем молчать? – голос Клинского выдергивает меня из дум.

Я моргаю и нервно заправляю волосы за ухо. Антон Викторович равнодушно смотрит, ему либо действительно на меня все равно, что, скорее всего, либо безупречно владеет своими эмоциями, в отличие от меня.

— Моя семья против развода. Бабушка выдвинула ультиматум. Я должна остановить Олега, забеременеть, родить ребенка. В противном случае мне придется забыть о себе, как о личности, и полностью подчиниться воле бабушке, - сглатываю, в горле сухо.

Клинский внезапно встает, заставляя меня вздрогнуть, подходит к стеллажу, на котором стоит графин, наливает воду в стакан и ставит его передо мной. Возвращается на свое место. Меня поражает его внимательность к моему состоянию. Благодарно улыбаюсь, делаю глоток.

— Вы, наверное, в курсе, что я не очень похожа на свою бабушку и маму. Во мне нет предпринимательской жилки, я не похожа на акулу-бизнеса, я совершенно не смыслю в экономике и финансах. Я люблю рисовать, и у меня неплохо получается. Благодаря своему замужеству, я продолжаю заниматься любимым делом, но если Олег со мной разведется, то.… То мне придется вникать в тонкости ведения дел, семейного бизнеса. Я этого не хочу, - грустно улыбаюсь. Антон Викторович крутит в руках карандаш, не перебивает и никаких вопросов не задает. Со стороны выглядит так, будто ему скучно слушать меня, но надеюсь, что это мне так кажется.

— Так как Олег бесплоден, это уже подтверждено, но скрыто от него и моей семьи, удержать мужа ребенком от него невозможно, - прикусываю губу, опуская глаза на свои сжатые руки на коленях. – У меня не так много времени, чтобы подыскивать партнера, да и вы… - робко поднимаю глаза на молчаливого адвоката. – Спонтанный мой вариант.

— Я так и понял, - усмехается, но эта усмешка не обижает. Я неуверенно тяну губы в улыбке. – Но я не знаю, как вам помочь в этой ситуации, по мне, лучше разойтись с мужем, не ввязываясь, ни в какие одноразовые отношения.

— Тогда мне придется подчиниться бабушке и работать в ее компании. О рисовании можно забыть.

— В этой жизни не всегда получается так, как мы хотим, не всегда у нас право выбора. Не думаю, что ваши родные не выслушают вас…

— Не выслушают! – перебиваю Антона Викторовича. – У них правильное только их мнение и точка. Им совершенно все равно, что я там чувствую, а рисование всегда считали прихотью, а не серьезным делом, на котором можно заработать большие деньги.

— Вы можете уйти из семьи и самостоятельно принимать ответственность за свою жизнь.

— Что? – изумленно распахиваю глаза. – Как это? – в моей голове не укладывается озвученный вариант.

— Собираете свои вещи, уходите из дома и живете по своим средствам и возможностям. Так живет большинство ваших ровесников, особенно те, кто приезжает из регионов учиться в столицу.

— Это невозможно! – отрицательно мотаю головой. – Где я буду жить? На какие деньги? Бабушка сразу заблокирует мне карты. Что я буду делать? Я, по сути, никем не могу работать, чтобы достойно зарабатывать!

— Тогда-либо смиряйтесь с ультиматумом бабушки, либо ищите кандидата в отцы, - Клинский встает из-за стола, я тоже подрываюсь, понимая, что разговор завершен и не на той ноте, на которую собственно рассчитывала.

— Вы мне поможете? – с отчаяньем смотрю в карие глаза адвоката, схватив его через стол за руку. Он хмурится, смотрит сначала на мои пальцы у себя на локте, а потом поднимает холодный взгляд на меня. Я испуганно убираю руку.

— С разводом помогу, с остальным справляйтесь самостоятельно. Вам не десять лет, вы уже должны нести ответственность за свои слова и поступки, - убирает со стола папки, подходит к вешалке, берет пиджак.

Удивленно смотрит, обернувшись. Кажется, думал, что я уже молча покинула его кабинет, но нет, стою как приклеенная и не могу сдвинуться с места. Антон Викторович поправляет на себе пиджак, медленно подходит ко мне, засунув руки в карманы брюк. Замирает близко. Я даже дышать перестаю от волнения. Несколько секунд гипнотизирует, а потом выбивает почву из-под ног одним вопросом:

— Вы уже ужинали?

— Что? – удивляюсь, смотря на Клинского непонимающим взглядом. Меня просто так никогда не спрашивали о том, ела я или нет. Может, он хочет за ужином что-то для себя выяснить, чтобы потом обыграть в пользу Олега? Уже планирую отказаться, как адвокат опять удивляет.

— Если вы не против, приглашаю вас вместе со мной поужинать. Просто поесть, ничего более, - будто читает мои мысли, иронизирует. И все же планирую отказать, как не вовремя о себе дает знать голодный желудок. Из-за нервов я пропустила обед, а на завтрак был всего лишь воздушный омлет и овощами.

— Я угощаю, - Антон Викторович берет свою сумку, запихивает в нее несколько тонких папок, вопросительно на меня смотрит.

— Спасибо за приглашение, - смущенно соглашаюсь. Все равно нужно перекусить. – Только я без машины. Скажите, куда подъехать, вызову такси.

— К чему такие сложности, мы поедем на моей машине, - проходит мимо меня, открывает дверь, оборачивается и ждет, когда я выйду из кабинета.

Рабочий день давно завершен, в офисе работают единицы, наверное, те, у кого горят дела. Они даже не реагируют никак на наш уход.

— Какую кухню предпочитаете? – Клиентский вызывает лифт, смотрит на меня без интереса. Его манера вести непринужденную беседу раздражает, но я все же вежливо улыбаюсь, отвечаю:

— Я не прихотлива в еде.

— Любите острое?

— Главное, чтобы не было пожара во рту.

— А мясо какое? Или рыбу?

— А почему вы спрашиваете? – подозрительно прищуриваюсь, Клинский над чем-то задумывается. Он не успевает ответить, двери лифта разъезжаются в разные стороны. Я захожу первая, следом адвокат.

— Морепродукты предпочтительнее, - тихо подаю голос.

Жду какой-то реакции, но Антон Викторович молчит. Сердито вздыхаю, тоже храню молчание, но, то и дело поглядываю в его сторону, впервые его внимательно разглядывая.

Клинский высокий. Наверное, метр девяносто. Я на шпильках чуть выше его плеч. У него темные волосы, уложенные в прическу. Он явно следит за своим внешним видом. Костюм сидит по фигуре. Похоже, подбирали индивидуально. По лицу сложно определить, сколько ему лет. Но раз он известный адвокат с внушительным списком побед и достижений, ему за тридцать пять. Интересно, о чем я думала, когда предлагала ему стать отцом ребенка, которого хочу родить? Не думала. Предлагала наобум, не зная, как выбраться из сложившейся ситуации. Сейчас смешно даже представить, как отреагировали мама и бабушка, увидев неврожденного малыша с нетипичными чертами лица. Из груди вырывается смешок, вообразив себе подобное. Антон Викторович косится в мою сторону, слегка сдвинув брови.

— Смеюсь над своим предложением, которое сделала вам, - честно признаюсь. Лифт останавливается, мы выходим. Идем рядом в ногу. Клинский явно сдерживает себя, чтобы идти в одном темпе со мной.

— А что смешного? – в карих глазах вспыхивает искорка веселья, но он тут же ее гасит.

— Я представила реакцию своих родных, если бы родила от вас ребенка. Мама с бабушкой упали бы в обморок. Мой брак был бы расторгнуть в этот же день.

— А вы сами хотите сохранить брак? Я пока не услышал вашего мнения по этому поводу.

— А кого-то интересует мое мнение? – грустно усмехаюсь, замедляясь, так как подходим к машине. Клинский не спешит ее отрывать, он поворачивается ко мне и смотрит пытливо в глаза, будто ищет в них ответ на свой вопрос.

— Допустим меня.

Я изумленно взираю на адвоката, не веря услышанному. Впервые кто-то интересуется моим мнением. Всю жизнь за меня решали, давали иллюзию выбора, но, по сути, я ничего не выбирала. Единственное, что сумела отстоять в своей жизни – это уроки рисование и последующее погружение в эту сферу. Конечно, за такое мне приходится платить по очень высокой цене. Замуж? Только за выбранного бабушкой парня. Друзья? Только те, кто выгоден сейчас и в будущем.

— Я не знаю, - пожимаю плечами. – Мне сказали, что надо сохранить брак любой ценой, значит надо. А действительно ли мне это надо, я столько лет живу по чужой указке, что сама не знаю, чего мне на самом деле хочется.

— Ясно, - Клинский достает ключи, снимает блокировку со своего седана.

Неожиданно для меня подходит к пассажирской стороне, открывает дверь и взглядом призывает садиться. Под приятным впечатлением от манер мужчины, сажусь на переднее сиденье. Когда он садится за руль, непроизвольно обращаю внимание на его пальцы, в частности на безымянный. Кольца нет, но это не показатель. Кручу свое, отворачиваюсь. Олег кольцо не носит, говорит, что мешает, раздражает.