Валентина Кострова – Развод не приговор - Валентина Кострова (страница 16)

Молчит, не улыбается, значит не собирается поддерживать мой иронично-шутливый тон. От этого понимания мне становится немного по себе. Одно дело, когда себя ловлю на странных мыслях по отношению к Клинскому, другое дело узнать, что и у него что-то подобное мелькает в голове. Что делать с этим знанием?

— Твоя симпатия ко мне ни к чему тебя не обязывает, - пытаюсь разрядить вмиг напряженную обстановку. Антон тянется к узлу галстука, распускает его и расстегивает две пуговицы рубашки. Почему эти простые жесты меня волнуют?

— Я хочу тебе помочь, - со вздохом признается. – Но пока ничего в голову не приходит, кроме как согласиться на твой авантюрный план, - усмехается. Выглядит уставшим. Еще бы. В отличие от меня и Мии, Клинский работает по графику и порой еще дома делает дела.

— Я бы предложила тебе выступить фиктивным отцом, только вот через пару месяцев у меня должен быть какой – никакой, но живот. Если его не будет, у родственников и бывшего мужа возникнут вопросы. Бабушка будет в страшном гневе, если поймет, что ее обманули. Достанется и тебе, и мне.

— Мне нужно начинать бояться? – улыбка Антона действует на меня волнующим образом. Я как дурочка начинаю улыбаться в ответ. И взгляд уставших глаз мне тоже нравится, хочется подойти к нему и обнять. Просто так. Как чудесное завершение этого дня.

— Давай бояться вместе, - ляпаю первое, что приходит на ум, чем вызываю сдержанный смех адвоката. Он мельком смотрит на часы, я понимаю, что пора закругляться и отпускать его домой отдыхать. Но не хочется. Мне с ним так уютно и хорошо. Давно ничего подобного не испытывала, находясь с кем-то наедине. С мужем вечно была напряжена.

— Если серьезно, ты можешь подать на развод сама, - Клинский серьезным тоном сбивает шутливое настроение. Я вздыхаю. Как же не хочется решать возникшие проблемы. Вот бы зажмуриться, заснуть, а когда открою глаза, все без меня сделано. Увы, такого не случится.

— Я могу представлять твои интересы, тебе не за чем будет встречаться с Поклонским. Выстою даже твою бабушку, - на его губах появляется усмешка.

— Странно это как-то, сначала ты был адвокатом моего мужа, теперь моим. Люди могут не то подумать.

— А зачем думать о том, что подумают другие. Мне по сути все равно, чьи интересы защищать, для меня важен мой клиент. Сегодня твой муж, завтра ты.

— Но у меня нет денег, чтобы оплатить твои услуги, и если уже быть откровенной до конца, я, итак, живу за твой счет. Я уже ходила сегодня на собеседование в ближайший магазин. Зарплата неплохая, но ее не хватит на оплату твоей работы и на жизнь. Поэтому я лучше откажусь.

— Так может, я с тебя возьму не деньгами.

— Натурой что ли? - встаю с чашкой, тянусь за пустой чашкой Антона, как он перехватывает за запястье, вынуждая посмотреть ему в глаза.

Они у него сейчас черные, бездонные и затягивающие в омут. Замечаю, как на скулах ходят желваки, как взгляд мечется между моими глазами и губами. Непроизвольно их облизываю языком, заставляя Клинского шумно выдохнуть и отпустить руку.

— Я пойду. Утро вечера мудренее, - встает, бочком меня обходит. Я не дышу, смотрю ему в спину. Не хватает смелости его проводить, так как боюсь, что случится момент, случится что-то такое, от чего мы потом оба будем краснеть и смущаться.

Слышу, как закрывается входная дверь, обессилено плюхаюсь на стул и прикладываю руку к груди. Сердце бьется как сумасшедшее.

Боже, почему я на взводе? Неужели подсознательно мы тянемся друг к другу, хоть и не признаем этого? Если бы был человек, кому могла рассказать все, что внутри бушует, глядишь, точно понимала, что происходит. С Олегом ничего подобного никогда не было. Он не заставлял меня задерживать дыхание. Мы просто жили вместе, делали все, что от нас ожидали, никто ни о каких чувствах даже не заикался.

Мою посуду, отрешенно иду в комнату, сажусь на кровать. Беру в руки мобильник. От бабушки ни привета, ни ответа, зато от мамы сообщение. Она просит состыковаться с ней где-то на нейтральной территории тайком. Взрослая женщина, а свою мать боится как огня. Впрочем, я тоже бабушку боюсь, не хочется с ней пересекаться, заранее не зная, в каком она настроении. Пишу маме, что в любой момент могу подъехать, куда она скажет. Присылает адрес. Не задаюсь вопросом, что ей нужно. В любом случае, зная маму, она тайком подсунет денег, тихо спросит как дела, даст какие-то советы, но встревать между мной и бабушкой не будет. Ей дорого то, что она имеет, и это, к сожалению, не я.

Некоторое время задумчиво разглядываю аватарку в мессенджере Мии. Меня так и подмывает спросить, как там ее брат, чем занимается. Пишу сначала вопрос « Как дела ». Грызу ноготь, ожидая ответа.

«Д урака валяю », - отвечает Мия. Досадливо прикусываю губу, не зная, с какой стороны подкатить с вопросом об Антоне.

« Брат чего-то не в духе », - мгновенно приходит новое сообщение.

« На работе проблемы? » - включаю дурочку.

« Не знаю, но сейчас сидит на кухне и пьет, а это значит, что на взводе. Он обычно по будням не пьет. Боюсь даже спрашивать, что случилось. Будь у него девушка, подумала, что поссорился, а так похоже что-то на работе не так » - откровенничает Мия.

« Не трогай его, а то еще психанет и попадешь под горячую руку » - даю от души совет.

« Согласна. Поэтому сижу тихо в комнате и носа не показываю. Давай на выходных сходим на шопинг. Мне родители деньги перевели, хочу обновить гардероб » - мысли Мии быстро сменяют друг друга.

« Хорошо », - соглашаюсь. Если мама тоже подкинет деньжат, куплю себе обновки.

Откладываю телефон в сторону, падаю на подушки и прикрываю глаза. И зря. Сразу же появляется образ Антона, почему-то в памяти на повторе стоит картинка, как он распускает узел галстука и расстегивает пуговицы. И пальцы у него такие длинные с ухоженными ногтями…. Чувствую, как накрывает горячая волна, аж в пот бросает, но глаза почему-то не хочется открывать. Прикусываю губу, в голове уменьшаю скорость, чтобы до мельчайших деталей просматривать и просматривать этот момент.

Интересно, каков Антон без рубашки.… И каково его кожа по ощущениям.… Из-за непристойных мыслей мне душно, я переворачиваюсь на спину и вынуждена открыть глаза, пялиться в потолок. Нельзя думать в таком ключе о Клинском. Я, похоже, немного одичала без мужского внимания в определенном смысле. Как говорится, природа берет свое. Тем более цветочек давно уже во всей красе цветет.

Спать не хочу, слишком на взводе. Сажусь, тянусь к тумбочке, на которой лежит альбом и карандаши. Рисовать я люблю, помогает снять стресс, выплеснуть свои мысли и эмоции. Отдаюсь во власть вдохновению, руки привычно двигаются, а на белом листе появляется набросок. Где-то через полтора часа я смотрю на рисунок и понимаю, что у меня определенно немного съезжает крыша. На меня смотрит Антон с призывным взглядом, с голым торсом, слегка для приличия придерживая простынь чуть ниже пупка.

Осуждающе качаю головой, как кто-то звонит в дверь. Вздрагиваю, спешно захлопываю альбом, кладу его обратно на тумбочку. На цыпочках крадусь к двери. В столь поздний час ко мне никто не может прийти. Родные с Олегом не в курсе, где я живу. Мии не за чем, как и ее брату, приходить.

Глазка нет, видеозвонок игнорирую. Я настолько привыкла, что тут безопасно и никто меня не тревожит, что выключила его. Не спрашиваю кто, лишь щелкаю замком и немного приоткрываю дверь. Сердце пропускает удар. Стоит Антон. С взъерошенными волосами, с мрачным взглядом, всем видом показывая, что хорошего не стоит ждать.

— Нужно спрашивать кто, - цедит сквозь зубы, заходит в квартиру, оттесняя меня к стене.

Захлопнув дверь, мгновенно оказывается рядом. Обхватывает ладонями лицо, смотрит в глаза, на губы, опять в глаза. Язык прилипает к небу, не в силах спросить, что он делает, что вообще происходит.

— Все мучался вопросом, каково это тебя целовать, - шепчет Антон.

Не дожидаясь моего ответа, склоняется и целует в губы.

Перехватывает дыхание. От неожиданности зажмуриваюсь и цепляюсь за предплечья Антона. И к своему постыдному ужасу, я отвечаю на поцелуй, и он мне нравится. До мурашек.

В голове блокируются все здравые мысли, голос разума пищит, но так тоненько, тихо, что под шквалом нахлынувших чувств его совершенно не слышно. Чувства обжигают. Меня будто бросили на раскаленную сковороду и обжаривают с разных сторон.

Бойтесь своих желаний. Действительно нужно быть осторожными с мыслями. Кто же знал, что все так внезапно закрутится, завертится, что назад пути нет.

Назад мы никуда не идем. Антон, не отрываясь от моих губ, да я сама за него цепляюсь, как утопленница за спасательный круг, ведет нас вглубь квартиры. Поразительно, как мы не натыкаемся на углу стен и мебель, не сносим ничего на своем пути. Я лишь спотыкаюсь раз, но только для того, чтобы плюхнуться на кровать спиной и с задержкой дыхания наблюдать, как Клинский одним движением снимает с себя футболку и нагибается ко мне, чтобы опять бесстыдно пьяняще целовать.

Я прислушиваюсь к себе. Мне нужно до конца понять, стоит ли нырять с головой во внезапный омут или это всего лишь вспышка, которую нужно переждать. Против воли сравниваю ощущения с Олегом и с Антона.