Валентина Кострова – Беременна на заказ (страница 11)

– Вы уже знаете, кого ожидаете? – строгий взгляд врача обращается сначала ко мне, а потом перемещается на молчаливого мужчину. Я отрицательно мотаю головой. – У вас будет девочка.

– Правда? – Чувствую себя по-настоящему счастливой, словно это моя девочка внутри меня. Широко улыбаюсь и ищу поддержки во взгляде Тимура Ринатовича. Его глаза светятся гордостью и довольством. Он пытается спрятать улыбку, но она так и норовит появиться на его губах и намертво застыть.

Мне протягиваю салфетку, чтобы вытереть гель с живота, потом отдают три черно-белых снимка. Еще раз выслушиваю наставления по поводу того, что нельзя себя сильно утомлять, и прием завершается. Как только я и Тимур Ринатович выходим из кабинета, протягиваю ему снимки.

– На память. У меня есть еще с первого УЗИ, если потребуется, я могу вам их отдать.

– Спасибо, – голос его звучит немного сипло. И мне кажется, что он меня благодарит не только за УЗИ, а вообще за все, что сейчас вокруг него происходит. Но это я так думаю, а о чем на самом деле думает сам мужчина, мне неизвестно, спрашивать – не имею морального права.

– Сейчас попросят тест на отцовство сдать?

– Тест? Нет, не будет никакого теста. – Тимур Ринатович прячет снимки во внутренний карман пиджака, смотрит мне в глаза. – Я верю, что вы носите моего ребенка. После рождения для галочки сделаем анализ, а пока не вижу смысла подвергать вас и дочь риску.

– А если окажется, что девочка не ваша? – Такого варианта не будет, но мало ли какие тараканы бродят у него в голове.

– В любом случае, я ее заберу. Вы не в ответе за материалы, которые предоставила Милана. Ребенок не виноват в интригах взрослых. Не думаете же вы, что я могу отказаться от малышки?

– Думаю, – честно признаюсь. – У мужчин нет материнского инстинкта.

– У них есть воспитание. И если мужчина воспитан, как последний подонок, он себя так и будет вести. Если вы переживаете по поводу того, что я могу отказаться от своих слов, то мы можем составить новый договор между нами и подписать его.

– Не стоит, я вам верю. Тогда я свободна?

– Не совсем. – Серьезность его тона настораживает. Я напрягаюсь и пытаюсь угадать тему предстоящего разговора. – Мы можем поговорить в машине или зайти в какое-нибудь кафе. У вас еще есть время?

– Да, конечно. Мой поезд в семь вечера, а сейчас три.

– Тогда поищем уютное кафе возле вокзала.

– Там рядом торговый центр есть. Уверена, будет кафе по вашему вкусу.

– Главное, чтобы не было слишком шумно. Поехали?

– Да, – улыбаюсь. И пока мы вместе покидаем клинику, я пытаюсь мысленно набросать возможные темы будущего разговора. Скорее всего, это связано с ребенком, больше нам не о чем разговаривать.

Глава 8

В торговом центре во второй половине дня людей больше, чем утром. Я начинаю сомневаться, что нам удастся найти свободный столик на фуд-корте. Тимур Ринатович везде, где только можно, проявляет внимательность: то дверь откроет и придержит, то руку протянет, если видит ступеньки, то заслоняет меня собой от какой-то компании молодежи, когда мы оказываемся на шестом этаже торгового центра. Он неожиданно берет меня под локоть и тянет в сторону кафе, отгороженного от большинства точек быстрого питания. В кафе на входе нам выдают пластиковую карточку, находим уединенное место.

– Что вы будете? – Тимур Ринатович нависает надо мной, я вскидываю на него глаза. Ехать мне потом предстоит четыре часа, нужно хорошо поесть.

– Что-то не слишком тяжелое для желудка и зеленый чай с какой-нибудь булочкой, – улыбаюсь, смущаясь своей наглости, но потом сама себя одергиваю. Все же я кормлю его дочь.

Оставшись одна, проверяю свой мобильный телефон. Пара голосовых сообщений от дочери, где она мне рассказывает, чем занималась весь день без меня. Больше никто не беспокоил. Вот и славно.

Кладу одну руку на живот, вторую на поясницу, выпрямляюсь. Спина побаливает, по-хорошему заняться бы плаваньем в моем положении, но выделить деньги на бассейн я не могу себе позволить. Пока висит долг перед Ником, каждая копейка для меня ценна.

– Что-то болит? – На стол ставят поднос. Тарелка с овощным салатом, крем-суп с грибами, кусочек запеченной курицы. Кажется, много, но я съем. Даже чай с булочкой будут не лишними.

– Спина иногда побаливает, но это от нагрузки. Я, когда была беременна Тамарой, тоже маялась болями в спине. – На Тимура Ринатовича не смотрю, двигаю к себе поднос, беру вилку.

– А что врач по этому поводу говорит? – Его серьезный голос все же заставляет меня поднять глаза. Перед ним стоит всего лишь чашка кофе. Слишком много он его пьет.

– Рекомендует заняться плаваньем и йогой для беременных.

– А вы что?

– А я сказала, что подумаю, но на самом деле мне это не нужно.

– Это ваше здоровье, Карина, нельзя так наплевательски к нему относиться. Вы должны ходить на плаванье и йогу.

– Вы зря беспокоитесь.

– Я настаиваю! – четко произносит каждое слово, впиваясь в мое лицо серьезным взглядом. Я медленно жую. Для вида с ним стоит согласиться, проверять Тимур Ринатович не будет.

– Хорошо. Завтра запишусь, – примирительно улыбаюсь, с удовольствием переключаясь на ужин.

Его молчание меня совсем не напрягает. Мне кажется, что со стороны мы похожи на супружескую пару, зашедшую перекусить. Но это мои фантазии, я себе больше придумываю, чем есть на самом деле.

– Карина.

– Да?

– А какие у вас были договоренности с Миланой по поводу родов? – его вопрос вполне предсказуем. Я так и думала, что тема разговора будет одна: ребенок.

– Мы особо эту тему не обсуждали, но Милана говорила, что хотела бы договориться с врачом в Москве. Я согласилась с ее предложением, ребенка не нужно будет везти из одного города в другой.

– То есть она уже предлагала вам последние недели перед родами пожить в Москве?

– Напрямую – нет, но думаю, что к этому мы бы пришли.

– А что если вам сейчас переехать в Москву? – Моя рука застывает с вилкой в воздухе, свожу брови к переносице. Я ослышалась? Ладно, за две недели до предположительной даты, но зачем за два месяца? Это ведь дополнительные расходы, ненужная суета, я ведь без Тамары не перееду, хотя соблазн согласиться огромен.

– У меня дочь.

– Я ничего против нее не имею. У меня в Москве есть квартира, вы можете с комфортом там пожить. Закрытая территория, на которой все есть для комфортной жизни. Может, даже есть какой-то центр для детей. Рядом с жилым комплексом парк. Отличное место для прогулок с ребенком. Для поездки на прием к врачу буду присылать за вами водителя с машиной, если сам не смогу отвозить вас в клинику.

Какой соблазн. Когда-то я мечтала пожить в столице хоть месяц, почувствовать себя москвичкой, впитать в себя энергию города и осознать смысл фразы «неспящая Москва». Мечты сбываются, правда, запоздало, к тому же с огромным животом и с ребенком рядом город особо не увидишь.

– Если я соглашусь, вы перестанете мне ежемесячно платить? – Этот вопрос один из главных. Мне важно понимать, смогу ли я дальше выплачивать Нику деньги.

– Я буду вам платить в том же объеме, что есть сейчас.

– Я должна буду оплачивать аренду вашего жилья?

– Нет, – мужчина неожиданно мягко улыбается, но улыбку тут же прячет за чашкой. – Не придумывайте себе препятствия, из-за которых вы не можете согласиться. Вы кого-то боитесь оставить в своем городе?

– Нет, – говорю чистую правду.

За бабушку не переживаю, она у меня давно мечтает, чтобы мы с Тамарой съехали. Если станет плохо, попадет в больницу, ее подружка, живущая тремя этажами выше, мне сразу же позвонит. За Даню вообще не беспокоюсь, этот засранец выкрутится из любой передряги. Уверена, он уже решил проблему с деньгами. Причин отказывать, по сути, нет, есть только страх. Страх привязаться к этому фантастическому мужчине. Раньше сомневалась, что такие идеальные мужчины существуют. Оказывается, существуют.

– Мне нужно подумать.

– Хорошо, я готов подождать. И еще. – Опять на губах возникает та самая улыбка, заставляющая мое сердце екать. – Называй меня по имени. Договорились?

– Эм… – теряюсь от просьбы. – Да, конечно, Тимур…

Разговор с Тимуром в торговом центре перед отъездом всю дорогу крутится у меня в голове. Если быть откровенной перед собой, мне хочется согласиться на его предложение. Я уверена, что он будет таким же внимательным до самых родов, как был со мной весь день. А главное то, что я верю ему и доверяю. В какой-то момент, когда Тимур меня провожал до вагона, мне захотелось все-все ему про себя рассказать. Останавливало то, что за десять минут ничего толком и не скажешь, а история моей жизни не для беседы на ходу. Я решила, что пару дней еще хорошенько подумаю над словами Тимура и окончательно решу, переезжать мне до родов в Москву или нет.

Подходя к дому, замечаю необычное оживление в двенадцать часов ночи у нас во дворе. Сердце ухает вниз, плохое предчувствие сосет под ложечкой. Была бы в состоянии, побежала бы, а так со смятением в груди прибавляю шаг и замираю, словно натыкаясь на невидимую стену. Судорожно втягиваю в себя воздух, крепко сжимая ремень сумки.

Во дворе много зевак, жильцов из нашего дома и пожарных, сворачивающих шланги. Неподалеку стоит машина «скорой помощи». В воздухе пахнет гарью, а подъезд, в котором мы живем, залит водой. Мысленно прошу Бога, чтобы пожар был не у нас. Едва сдерживаю крик, увидев черные окна своей квартиры. Озираюсь по сторонам, ища взглядом бабушку и Тамару, и громко всхлипываю, увидев их возле детской площадки. Кто-то завернул мою девочку в одеяло, она сидит возле хмурой бабули. Живы, и это главное!