Валентина Колесникова – Каждый может любить (страница 45)

— Аня была на тот момент взрослой, так что здесь немного другое все. К тому же Маша в этом плане более опытная. Думаю, она его успокоит…

— Ага, как же, — Саша хмыкнул, пролистывая несколько страниц, — Она ведь все прекрасно чувствует, но надо отдать должное, брат очень старается и внешне продолжает казаться хладнокровной скотиной, позволяя выплеснуть скопившееся волнение у меня дома. В общем, если я собрать кроватку не смогу, позову его… Ему полезно…

Спустя примерно час в моем доме развернулось довольно-таки интересное действо, но самое главное, что число участников заметно увеличилось.

— Как думаешь, если я скажу, что этот ключ надо держать немного под другим углом, они сильно обидятся?

Мария сидела рядом со мной и тихонько наблюдала за тем, как два мужика не могут справиться с кроваткой.

— Я думаю да, — тихонько ответила я, наслаждаясь горячим чаем и невероятным зрелищем, — надо было мастера вызвать…

— Ты что, тут же мужская гордость… ай… не туда вставил деревяшечку… — ни я, ни Маша понятия не имели, как называются рабочие инструменты и детали, что шли в комплекте к кроватке, но мы обе прекрасно владели техникой интуиции, а так же в прошлом, как выяснилось, спокойно собирали столы и стулья при необходимости, и чинили карнизы. Не всегда же в доме мужик был… а тут теперь их два и чего-то как-то… — интересно, если их выманить из комнаты и быстренько кое-что поменять, они это заметят?

— Я думаю, что нет… — я тут же предложила сделать нашим мужчинам небольшой перерыв и сходить на кухню за горячим, совсем недавно приготовленным чаем. Пока я отвлекала Виктора с Сашей, Мария совершала акт насилия над детской кроватью и судя по тому, как вытянулись лица мужчин, осознавших, что их банально выманили на кухню, нас за вмешательство готовы были наказать.

— Так не честно, — Виктор действительно расстроился, — я хотел сам разобраться в этом адском механизме поперечного, продольного маятника с механизмом автораскачивания. Ты как это сделала?

— Ну вот эту детальку сюда вставила и ключом подкрутила… А потом вот эту пружинку передвинула…

— Думала, не заметим, — Преображенский скривил лицо, явно расстроившись, — как ты могла влезть в наши мужские дела, несчастная?

— Я всего лишь мимо проходила, — Маша хлопала глазами, изображая наивность. Кстати, у нее это очень хорошо выходило, — вижу, детальки не там стоят, дай, думаю, помогу, а то же мужчины наши так до самого утра работать будут…

— Позор на наши седые головы, — Виктор поцеловал жену в лоб, но было видно, что он сильно расстроился.

— Зато ты моей маме все смесители поменял, карнизы перевесил, дверные ручки починил, — Маша тепло обняла мужа, слегка проведя рукой по его волосам, — прости, в следующий раз так не сделаю. Нашу кроватку будете сами собирать, а мы, девочки, сидеть в стороне и смотреть за процессом.

Когда Саша раскрыл коробку, он действительно очень легко и быстро собрал детскую кроватку, но вот маятник, а точнее тот самый механизм, который позволяет кроватке раскачиваться самостоятельно — вот тут он разобраться не смог, хоть и делал все по инструкции. Спустя несколько минут отборного немецкого мата, он все же вызвонил Виктора, решив для начала расспросить его о возможных ошибках. Как выяснилось позже, Виктор действительно очень многое умеет делать руками, и не просто умеет, а любит, поэтому через полчаса он вместе с женой уже стоял на пороге моего дома, горя желанием принять участие в сборе мебели. Кстати, комод они собрали очень быстро, как и все ящики.

— Даша, а ты уверена, что ребенок один? — Мария смотрела на мой живот большими глазами, — очень уж большой…

— Один, — прошептала я, стараясь не мешать мужчинам и не отвлекать их от сборов еще одного детского гарнитура, — большой объем околоплодных вод и дочка весит много, боюсь, кесарить будут…

— Не думай об этом, — Маша махнула рукой, — я когда рожала, думала сдохну, но потом как-то все так хорошо пошло… Сами роды — не страшно и после схваток уже не больно. Но это в моем случае. Со мной в родильном девчонка лежала, так она поорала минуты две, потом слышу характерный “чпоньк” и уже детский плач. На все ушло минут десять, я же десять часов рожала в простом роддоме, без поддержки и опоры рядом и без наркоза. Врачи были просто прекрасные, руки золотые, но наркоз — платный, если показаний нет, а у меня их не было…

— И как же… как же ты… — мне стало дурно, сразу в жар бросило.

— Сама рожала, — Мария спокойно посмотрела на меня и я поняла, что этот разговор возник не просто так, — и теперь сама рожать буду, но в хороших условиях, где все лекарства рядом и вся аппаратура под рукой. Где в палату не врываются врачи с криком “ Женщина, че орешь? Вам укол сделали, хватит глотку рвать, из-за вас ничего не слышно!” а просто ставят капельницу с обезболивающим, а потом уже что посильнее. Я когда рожала, мне было очень больно во время схваток, и я плакала и выла, не в силах сдержать голос, так врач мне прямым текстом заявила, что я нервная истеричка, недолюбленная мамой в детстве. Скорее всего, эта фраза была высказана для того, чтобы отвлечь от боли и вызвать злость, но мне не хватит слов, чтобы передать то чувство ненависти, что возникло у меня к той женщине. Но врач она действительно хороший. Даш, лучше соглашайся на предложение Саши, иди ты в семейный центр, ну честное слово. Там все совсем по-другому, там врачи, которые работали в тех же государственных роддомах, но теперь они получают хорошую зарплату, при которой не нужно брать взятки за наркоз и прочие дела. Они дорожат своим местом, уважают пациентов и делают все возможное, чтобы их не уволили. Они могут работать на любом оборудовании, просить купить любые инструменты… Я как врач могу сказать, что семье Преображенских получилось создать действительно первоклассный центр. Ты спокойно родишь, и все будет хорошо! И для протокола — это не Саша попросил меня с тобой поговорить, а я сама захотела. Просто как вспомню первые роды… Плохо не из-за самого процесса, а из-за отношения — не всем везет нарваться на хорошую бригаду.

— Просто мне очень неудобно пользоваться добротой…

— Дарья, — Маша посмотрела на меня с недоумением, — ну я же не совсем слепая. Целовались уже?

— Что, так заметно? — от неожиданности я аж подпрыгнула на месте.

— Хочешь, скажу гадость, пока эти двое опять на кухню ушли?

— Не уверена, но говори…

— Ты ведь знаешь нашу с ним историю, понимаешь, что именно я сыграла роль хорошего пинка для Саши? Так вот, этого не хватило, чтобы он принял Аню. И сейчас, глядя на вас, я понимаю, что в прошлом с его стороны в моем отношении была всего лишь влюбленность. Это чувство тоже сильное и его зачастую путают с любовью, но… Но его не достаточно для чего-то более серьезного. Тебя же он принимает с еще не родившимся ребенком, и это говорит о многом. Думаю, скоро настанет время, когда он расскажет о себе намного больше, но теперь я уверена, что ты не отвернешься от него, потому что я вижу тот самый волшебный блеск в глазах, когда ты смотришь на Сашу. Поэтому перестань паниковать, принимай его помощь, и живите счастливо! Вы оба этого заслужили.

В такие моменты на глазах наворачиваются слезы. Я шмыгнула носом, попыталась улыбнуться, но вместо этого на моем лице изобразилась некая странная гримаса, заставившая Машу рассмеяться от души. Больше мы не затрагивали тему родов, никак не касались того, что мы с Сашей теперь вместе, но девушка смотрела на нас с таким теплом во взгляде! Она улыбалась всякий раз, когда Саша выполнял мои прихоти, когда видела наше с ним общение и была искренне рада тому, что происходит. Виктор тоже все понял, несмотря на панику из-за беременности Маши, я видела, как он бросал в нашу сторону многозначительные взгляды и поражался тому, что происходит.

Когда все необходимое было собрано и поставлено на место, а гости быстренько собрались и ушли, меня ждало еще одно сильное удивление:

— Даш, — Саша сидел на кровати и наблюдал за тем, как я распаковываю балдахин и держатель, — у тебя девятый месяц. Ты родить можешь в любой момент…

— Я знаю…

— И ты одна в квартире…

— Я знаю…

— А давай я с тобой поживу? Обещаю не приставать и из холодильника еду не воровать, а то как ты одна будешь? А если что-то случится? Если скорую вызвать не сможешь? Если плохо станет… А так я рядышком…

— А как же Игорь? Квартира маленькая, ему не хватит места, разлучать вас я не хочу, но мальчику будет не комфортно… — мамочки, он предлагает жить вместе? Это действительно правда? Не верю…

— Игорь уже давно все понял и знает о моем к тебе отношении, — Преображенский махнул рукой, — к тому же он сейчас заграницей на обучении и вернется домой на несколько дней через неделю. Кстати, он из-за тебя школу прогуливает…

— Что? Как это, из-за меня? — вот сейчас я вообще ничего не поняла.

— В Италии сейчас проходит выставка одного очень известного художника. Он дает там мастер-класс, и сын не выдержал, собрал вещи и с мольбой в глазах просил отпустить. Так что спасибо тебе.

— Спасибо? — Господи, да ему же всего лишь пятнадцать лет, и уже в Италии на обучении? — за что мне спасибо?

— Ты помогла ему понять, чем он хочет заниматься. Ты просто не представляешь, во что превратилась его комната. Он и раньше к Маше приходил, баловался маслом, но после общения с тобой он словно с катушек слетел. И это здорово.