Валентина Колесникова – Как свести с ума дракона, или Разговоры за чашечкой чая (страница 11)

— На время решила пожить ближе к работе, устала ездить, — отмазка не прокатила. Одна из сотрудниц скептически хмыкнула, на время меня оставила, но сильно хотела влезть в душу. Единственное, что меня спасло, это вызов начальника.

— Удачи, Саша, он сегодня рвет и мечет. Уже как кость в горле, честное слово!

Мне казалось, что уже ничто в этой жизни не сможет меня удивить. Так что было откровенно наплевать на то, что мне в очередной раз сделают выговор, хотя я свою работу знаю и выполняю все в срок.

— Александра Михайловна, — как ни странно, моего начальника звали Михаил Александрович. Забавное совпадение было принято мной как добрый знак, но в итоге я ошиблась с выводами. Этот наглый зверь гонял всех словно сидоровых коз по отделу, что в принципе правильно, но все равно раздражает, — подойдите пожалуйста ко мне.

Пройдя в кабинет, я ощутила, как за спиной его секретарь меня перекрестила… Вот только этого мне еще не хватало!

Начальник сидел за своим небольшим столом, внимательно вчитывался в бумаги и судя по всему — его трясло… Плохо… Вот это очень плохо.

Михаил Александрович недавно отпраздновал свой сорок первый день рождения, и это в очередной раз выбило его из колеи и лишь больше озлобило на весь белый свет. Если несколько лет назад он казался мне просто суровым начальником, то сейчас больше походил на укушенного в попу медведя, жаждущего крови, мяса и зрелищ. Очки в тонкой дорогой оправе, часы класса люкс, строгий стиль в одежде, которая тоже стоила не малых денег… Он производил впечатление сильного человека, которому просто необходим отдых, желательно где-нибудь на море, причем лучше на полгода, а лучше вообще с концами… в смысле на год…

Подойдя к его столу, я всеми силами пыталась держать себя в руках. Получалось с большим трудом, но радовало меня то, что он не поднимал на меня взгляда — лишь уставился в бумаги по закупке красок.

— Вот тут вы что видите? Какая цифра стоит?

— Сто семь коробок… — твою ж… мать… Ну почему…

— А должно быть сколько?

— Семнадцать…

Занимая одну из хороших должностей в фирме, предоставляющей услуги по ремонту и дизайну домов и квартир, я занималась закупками товаров, обговаривала сметы, ездила на объекты и с командой создавала невероятной красоты вещи, за которые люди платили бешеные деньги. Я не могла так ошибиться… Я же проверяла…

— Михаил… — но он не дал мне сказать, просто заорал во весь голос:

— ТЫ С УМА СОШЛА?

Я тут же подскочила на месте, словно все тело пронзило током. Я знала, что сейчас будет, знала, что он сорвется, но ничего не могла с собой сделать.

— Подпись, посмотрите на подпись, пожалуйста, — моя реакция заставила начальника обратить на меня внимание. Он удивленно поднял голову, явно не ожидая того, что кто-то будет трястись словно кролик. Но дело не в страхе, а в эмоциях. Меня шатало из-за бессилия, из-за невозможности держать себя в руках, но он этого не мог знать.

— Действительно… — в отпуске я была больше, чем положенные мне две недели. Хотелось посвятить себя творчеству и в кое-то веки насладиться своими историями, но… судьба распорядилась иначе, ноутбук так и лежит под кроватью, покрытый толстым слоем пыли, — я прошу прощение, здесь подпись вашего заместителя…

Вы когда-нибудь наполняли воздушные шары водой? Капитошки, если мне не изменяет память…

Так вот… я тот самый шарик, который постепенно наполнялся жидкостью и истончался… И сейчас наступил тот самый момент, когда крик начальника послужил иглой, пронзившей пресловутую резину…

Я больше не могла сдерживать слез… Какой позор… Они катились градом, и это невозможно было остановить.

— Александра, я прошу прощение, не ожидал, что вы… так отреагируете… — Ему не нравилась моя реакция, он смотрел с подозрением и совершенно не понимал, что делать дальше. Недоумение во взгляде, с толикой разочарования, как мне казалось, — я не в первый раз так с вами разговариваю и вам всегда было плевать на то, с какой интонацией я веду беседу… На вашем лице всегда было откровенное безразличие, мне порой казалось, что вы мысленно где-то в другом мире, но никак не в моем кабинете…

— Я могу идти? — Все тело трясло. Плохо, очень плохо. Личные проблемы не должны касаться работы, это мешает, напрягает остальных и говорит о возможных ошибках.

— Можете, — спокойно ответил начальник, — но вам надо умыться, поесть, отдохнуть и вернуться к работе. Вы нужны мне собой, Александра Михайловна.

Я ничего на это не ответила, лишь вытерла горючие слезы, и со вздохом развернулась на каблуках, направляясь в сторону выхода.

Секретарша, ожидающая увидеть на моем лице привычное всем безразличие, пришла в недоумение, узрев красные опухшие глаза.

— Да он сегодня зверь, раз даже тебя довел… — тихо прошептала девушка, не понимая истинной причины.

Холодная вода помогла успокоиться. В обеденный перерыв я заперлась в туалете и пыталась привезти себя в нормальный вид, хоть и получалось с большим трудом.

— Все, хватит плакать, — я вновь разговаривала со своим отражением, — как будто ты одна такая, кто разводится… Подумаешь… он ведь не родственник, да и никто не умер, все здоровы… Ну, предал, да, наговорил гадостей, но ты же, Саша, выше этого. Ты сможешь…

Слова, высказанные вслух не соответствовали действительности. Я говорила правильно, с расстановкой, но голос выдавал истинные эмоции.

Не хотелось спускаться в кафе при фирме, не хотелось никого видеть и слышать, тем более ощущать на себе чужие любопытные взгляды.

Тяжело вздохнув, я просто поднялась на свое рабочее место и села на старенький, очень удобный стул, уставившись в потолок. И плевать, что камеры стоят и начальник все видит. Пусть видит, мне правда все равно.

В голове вертелся лишь один вопрос — шизофрения? Что, если я сама брала чашки и наливала в них чай, просто не запоминала этот момент? Такое возможно? Возможно… Что, если Альт действительно лишь мое воображение? И куда он делся, когда так нужен?

— С тобой все хорошо? — Ксения, секретарь Михаила Александровича, подошла ко мне с небольшой коробкой конфет, — держи, можешь ничего не говорить, но ты же не из-за начальника рыдала, да? Просто он добил уже и без того измученные нервы. Может тебе принести чего-нибудь?

Она сейчас серьезно? Зачем она подошла ко мне? Ей что-то нужно?

— Поняла… не лезу, — мой взгляд, как и лицо, красноречив. Ксения медленно направилась в сторону выхода, и больше ко мне не подходила. Самое интересное, что ее слова прозвучали как-то… искренне, что ли. Без тени упрека или неимоверного любопытства как у тех, кто уже успел достать меня в самом начале рабочего дня.

Работа шла медленно, сосредоточиться на бумагах не получалось, а сдача большого проекта заказчику уже через месяц. На самом деле это не такой и большой срок, учитывая задержки и прочие нюансы работы. Помощница проделала колоссальную работу в период моего отпуска, надеюсь, начальник решит мирным путем ее ошибку. Да, она серьезно ошиблась, но все же эти краски мы часто используем и откровенно говоря они являются одними из ходовых материалов, так что этот объем у нас скорее всего за год уйдет. С другой стороны — распределение бюджета, чему Михаил Александрович дико не рад… Мы могли бы потратить эти средства на другие материалы.

Когда с головой уходишь в работу — становится легче, но только на время. Труд помог отвлечься, постепенно прийти в себя, но как только часы пробили восемь вечера и я осознала, что в офисе осталась одна и все давно разбежались — эмоции нахлынули с новой силой.

— Вы сегодня мрачнее тучи, — голос начальника заставил резко вскочить со своего места, — я не ожидал сейчас такой реакции. Я так сильно на вас накричал, что вы теперь боитесь?

— Да нет, я просто вас не заметила…

— Я тут уже полчаса стою, наблюдаю за тем, как вы не моргая смотрите в окно. Александра, вы только что вернулись из отпуска, и по моим представлениям такие люди чаще всего выглядят отдохнувшими, наполненными идеями, а не разбитыми в дребезги.

— Прошу прощение, больше моих слез вы не увидите.

Я не врала ему, надоело плакать — после этого всегда дико болела голова, даже таблетки не помогали избавиться от этого ужаса. Нужно решить проблему, а для этого необходимо еще раз поговорить с Сергеем. Хотя… не понимаю, нужно ли это…

— Да дело не в том, что вы плачете, мы тут все иногда рыдаем, — тихо заметил мужчина, присаживаясь напротив меня. Он пододвинул стул, устроился поудобней и смотрел на то, как я начинаю собирать документы, — просто за несколько лет работы со мной вы впервые отреагировали на мои замечания, если их можно так назвать. Понимаете, раньше на вашем лице было… даже не знаю, как бы так без мата выразиться… Вам было плевать, что говорят, вы словно отключались, не слышали моих слов, и поэтому интерес к разборкам с вами я мигом растерял. Так что пошатнуло гору спокойствия и уравновешенности, что вы рыдаете весь день?

— Я… — я понимала, что если произнесу эти слова вслух, то снова расплачусь, а мне этого дико не хотелось. Все же я слабая и глупая… Вот правда.

— Можете не говорить, но отпустить вас с работы я не могу, вы нужны. Поэтому взяли себя в руки, разобрались с домашними делами и пришли в себя. Я понятно объяснил?

— Все ясно, Михаил Александрович, — тихо кивнув, я передала начальнику бумаги, постаралась сдержать очередной фонтан слез и молча покинула свое рабочее место.