Валентина Когут – Рангила. Кто-то рядом (страница 10)
Профессор так и сделал. И он, действительно, все понял. Все, что рассказывал огромный Макс, было именно таким, как он описывал. Оно было живое! И оно наблюдало. Профессор весь затрепетал от восторга. Вот это да! Всем своим старческим телом он ощущал, как невидимая сила угрожающе кружит вокруг него, разглядывает, оценивает, проверяет, опасен он или нет, готовая нанести смертельный удар.
– Я друг, – неожиданно очень ласково и мягко произнес профессор.
– Док, вы совсем с дуба рухнули, что ли?! – не сдержался Бартон, а Макс буквально пополам согнулся от беззвучного хохота.
«– Я, похоже, как-то плохо изъясняюсь!
Они опять здесь. Не дошло с первого раза? – Горячась, смотрела она на субъекты.
Правда, в этот раз, их было всего трое, и один из них был новый. Он был весь зеленый, а она точно помнила, что субъекта с таким цветом в прошлый раз не было. Зеленый периодически делал движения рукой, очень похожее на то, как крестятся.
– От кого это он? – подумалось ей.
Она уже было собралась опять разбушеваться, как откуда-то из памяти прошептало, что так и должно быть – эти люди должны быть здесь и это нормально. Еще бы хотелось только вспомнить, почему именно она должна позволить им здесь находится, но память больше ничего ей не подсказала, ускользнув в свое убежище зализывать раны.
– Ладно, если нельзя их прогнать, значит нужно познакомиться с ними поближе, посмотреть, что они за человеческие экземпляры такие.
И она ворчливо стала поочередно разглядывать каждого из них. Фиолетовый почему-то был слегка согнут и сквозь его фиолетовую окраску практически везде проступили искрящиеся крапинки, которых в прошлый раз не было. Разноцветный издавал какие-то звуки в адрес Зеленого, очень похожие на недовольство, а сам Зеленый тихо повторял одни и те же звукосочетания: «Все хорошо. Я друг. Все хорошо».
Очевидно, вместе с памятью у нее повредилось и распознавание родной речи, раз она не понимает, о чем толкуют цветастые субъекты. Но это не проблема, так как она и так видит их намерения и эмоции, а еще она могла читать их мысли, но в этом пока не было необходимости. В данный момент от всех троих не исходило какой-либо угрозы или опасности, а Зеленый так и вовсе был весь окутан какой-то положительной энергией – был теплее всех и излучал мягкое сияние, что очень располагало к нему, давая ощущение безопасности и уюта….
… Она поймала себя на этих воспоминаниях, пока внимательно изучала Зеленого. Значит, все не так плохо, как она думала – кое-что она все еще помнит. Хороший знак. Вот только она совершенно не помнила, что за прошлая жизнь у нее была среди людей. Но это всего лишь вопрос времени: как только она восстановится, сразу расставит все по полочкам в своей голове, которая прямо сейчас невыносимо болела. Ей очень хотелось еще поспать, но нежданное появление гостей лишило ее такой возможности.
Что же с вами делать? – устало подумала она».
Одинокая женская фигура стояла возле окна и смотрела куда-то вдаль. За окном шел дождь, и тротуары практически скрыло под покровом воды. Крупные капли дождя стекали по стеклу и капли слез по ее щекам, оставляя длинные мокрые дорожки.
Прошло два дня с момента исчезновения дочери, и по всем правилам она должна была обратиться в правоохранительные органы уже через сутки. Но она этого не сделала. Мало того, у нее было странное ощущение, что этого категорически нельзя делать. При этом, в ее душе теплилась твердая уверенность, что дочь вернется.
Обязательно вернется.
И она ждала.
Глава 4
Дмитрий решил пройтись по залу и прикинуть возможное место для расположения людей в зале, пока док продолжать бубнить свое «я друг» и «все хорошо». Объект вел себя очень спокойно, не проявляя признаков агрессии, что давало надежду на то, что перемещаясь по залу во время дежурств, можно будет, практически вплотную, приближаться к нему, да и в целом не придется ютиться у входной двери. Он внимательным взглядом оглядел помещение. Оно было прямоугольной формы, просторным и хорошо освещенным, за счет окон вдоль стены.
Судя по всему, помещение по мере необходимости использовали в разных целях, так как столы и стулья были аккуратно сдвинуты вдоль стен, на одной из которых висел огромный телевизор для презентаций, а рядом стояла кафедра с микрофоном. Зал был очень красиво отделан в светло-бежевых тонах с легким тонким, едва различимым рисунком на стенах, за счет чего создавалась теплая атмосфера во всем помещении, а льющийся из окон солнечный свет очень хорошо дополнял эту мягкость. С потолка свисали две большие и красивые люстры, обрамленные различными видами стеклянными висюльками, достойные висеть в каком-нибудь королевском дворце. Свисающая по окнам тюль с изысканным узором, также красиво гармонировала со всеми деталями зала. И только обезображенное тело, стоящее в луже собственной крови, портило общее впечатление от помещения.
Дмитрий решил подойти к одному из стульев и сесть, чтобы посмотреть возникнет ли какая-нибудь реакция или нет.
– Кэп, ты притомился что ли? – подковырнул его Макс.
– Типа того. Иди сюда, тоже присядь. Док, хватит его уже заговаривать, он вас все равно не понимает.
– А я вот с вами не соглашусь, Дмитрий Александрович. Мне как раз, показалось, что Объект немного успокоился после моих слов, – сказал Зайцев.
– Да вы его просто достали своими шаманскими звуками, – отмахнулся Бартон.
– А мне вот интересно, господа, с чего вы взяли, что наш Объект это ОН? – вдруг хитро улыбаясь, спросил профессор.
– Э-э-э… Не понял, – протянул Макс, растеряно глядя на дока.
– Что вы имеете в виду, док? – насторожился Дмитрий.
– Я имею в виду, что наш Объект – это девочка! – торжественно провозгласил профессор.
Хорошо, что оба спецназовца в этот момент уже сидели на стульях, иначе падение было бы не минуемо, настолько огорошила их эта новость. Одно дело относится к этому как к Нечто и совсем другое, когда это начинает обрастать деталями.
– И как вы это поняли? – спросил Дмитрий.
– Сквозь порванные ткани видны внутренности и мне удалось рассмотреть органы, которые могут принадлежать только женскому полу, – довольно умничал Зайцев.
– Вот те раз! Мне даже как-то неловко стало, что я хотел ее убить, – завертелся на стуле Макс.
– А вот мне нисколько, – сурово прищурившись, произнес Дмитрий, рассматривая Объект еще раз. Ему почему-то казалось, что Объект выглядит немного по-другому, но не мог понять, что именно отличалось.
– Макс, тебе не кажется, что с Объектом произошли какие-то изменения? Как-то он не так выглядит по сравнению с прошлым разом?
– Да, вроде нет. Все такой же уродский. Вот только кровь бежать перестала.
Вот именно. Кровь перестала течь и даже капать.
– Док, давайте, попробуем подойти немного поближе. Может, вы еще что-то увидите.
– О, замечательно! – встрепенулся профессор.
– Двигаться все также медленно и реагировать на мои команды, – напомнил Бартон.
– Ну, конечно же, – вздохнул Зайцев, сдерживая свои порывы.
Они подошли на расстояние четырех метров от Объекта, и Бартон дал команду остановиться. Он помнил, что ребята смогли подойти поближе в прошлый раз, но он не стал рисковать здоровьем старика, которое, наверняка, не такое стойкое как у его бойцов.
– Посмотрите внимательно, может, что-то еще интересное обнаружите, кроме его пола. – Бартон намеренно продолжал нейтрально говорить об Объекте.
– А вы говорите, что кровь текла? Гм, хотя и так понятно – такая лужа, – сам с собой переговаривался профессор. – Гм, гм, весьма интересно, просто невероятно. Странно…, – бормотал Зайцев.
– Док, хватит бубнить. Скажите внятно, что вы видите.
– Да, конечно, прошу прощения. Вижу удивительную вещь – после потери крови, в таком количестве, вены и артерии должны иметь дряблый вид, так как в них нет крови и давления. Но я отчетливо наблюдаю в нескольких местах абсолютно полные артерии с нормальным давлением. Если вы присмотритесь, то даже сможете увидеть, как кровь перекатывается по ним, циркулируя по телу.
– То есть…, – подытожил Бартон.
– На лицо явные признаки регенеративной способности.
– То есть, Объект восстанавливается, – зло заключил Дмитрий.
– Именно так, – довольно подтвердил Зайцев.
– А вот это фигово! – включился Макс.
И Дмитрий был с ним полностью согласен. Он как раз надеялся, что Объект до конца истечет кровью, совсем умрет, и его можно будет ликвидировать. Но не тут-то было. Оно точно не собиралось умирать.