Тамара на стуле мамы (плачет): Мне так жаль тебя. Я не знала, что ты так мучительно это перенесла. Я даже близко не догадывалась. Чувство вины и горечи сейчас разрывает меня. Если бы я хоть немного предполагала, что у тебя внутри вот так, я бы лучше дождалась, пока ты проснёшься. И мы бы с тобой вместе сходили в магазин. Конечно, мне не хотелось одевать тебя в зимнюю одежду и тащить с собой в магазин. Но это вполне реально. Мне казалось, что быть хорошей мамой – это значит успевать делать все дела, пока ты спишь. А оказывается, все по-другому. Я не знала этого. Прости меня.
Тамара вернулась на свой стул. Снова представила себя шестимесячной.
Валентина: Сейчас нам нужно сделать перепись сценария. Снова ощути себя перетянутой пеленками. Вспомни ещё раз бежевые обои в полосочку и ковёр на стене. Представь, что, как только ты высвободилась из пелёнок и встала в кроватке, к тебе сразу же подошла мама. Она сначала хотела пойти в магазин, пока ты спишь. Но потом она передумала и решила пойти вместе с тобой после пробуждения. Почувствуй, как она сейчас взяла тебя на руки. И сидя на ее руках, ты видишь луч солнца из окна. Тебе очень спокойно сейчас, тело мамы тёплое. Она спокойным голосом разговаривает с тобой и объясняет, что это солнышко, оно приятное и тёплое. Запомни это спокойное приятное состояние.
Тамара вернулась в свой нынешний возраст.
Тамара: Мне очень тепло на Душе, что хоть в том возрасте у мамы было столько нежности ко мне. В большей части историй, которых мы с вами отрабатывали, она была со мной ледяной Снежной королевой. То высокомерная, то орущая. И так приятно было прочувствовать ее любовь ко мне. А то я уже совсем чувствовала себя лишним ребёнком или, может, случайным. Но вот, оказывается, нет! Она меня все же любила. Это сейчас так греет Душу…
И ещё, я не помню таких обоев. Хотя мы жили тогда ещё в другой квартире. И переехали из неё, когда мне был год. Я удивлена, что так отчетливо вспомнила и свои ползунки, и рисунок обоев, ковра. Я вспомнила, как располагалась вся мебель в комнате. Хотя, может, я это все себе придумала? Или нет? Я сомневаюсь. Надо будет позвонить матери и расспросить об этом. Неужели можно вспомнить вот такой свой возраст? И при этом же я не была в гипнозе. Валентина, это вообще нормально?
Валентина: Да, конечно, нормально. Мы с тобой поубирали методом пустого стула уже много слоев неприятных воспоминаний. Так у всех бывает, когда слой за слоем сняты какие-то переживания, человек вспоминает все что угодно. У меня тоже был опыт, как когда-то на своей собственной терапии я вспомнила, как меня принесли из роддома. Вспомнила, кто что говорил, когда меня впервые увидели в семье. Это тогда действительно казалось чудом. Но потом чудеса подобные повторяются десятки раз и становятся нормой. Также можно вспомнить, и когда ты была в животе у мамы. И даже раньше, но сейчас не об этом.
Я понимаю сейчас твоё удивление и твои сомнения.
Тамара: Я не удержалась и в этот же день позвонила матери. Она подтвердила мне, что обои действительно были бежевыми в полосочку. И что ковёр действительно висел на стене слева от кроватки. И что окно было справа. Какие были ползунки, она не помнит. Но то, что одежду детскую новую практически не покупали, а все я донашивала после брата, и брат – после кого-то ещё, – это она тоже подтвердила.
Через 4 месяца, когда писала эту книгу, я снова спросила: есть ли страх темноты?
Валентина: Как сейчас обстоят дела с темнотой? Включаешь ли по-прежнему на ночь свет в коридоре или туалете? Дети спят по-прежнему с тобой в спальне?
Тамара (удивлённо): Нет. Я на ночь свет теперь отключаю полностью во всем доме. И не просто отключаю, а ещё и шторы задергиваю плотно, чтобы вот прям совсем было темно. Чтобы утром можно было поспать подольше. Сыновья спят отдельно в своей комнате. И ещё на днях вспоминаю, что зашла вечером в комнату сыновей и там горела лампа, которая обеззараживает воздух. И меня этот свет прям раздражал. Она, получается, как ночник им служит. Но мне хотелось погасить этот свет. Валентина, страх темноты у меня ушёл полностью. Я и забыла уже, честно говоря, что мы с вами работали над этой темой.
Как реагируют люди, которых проработают на пустом стуле
Тамара: И ещё, я давно хотела вам рассказать. Отношение моей матери ко мне сильно изменилось. Мне вообще кажется, что это не я, а она ходит к психологу. Понятно, что в реальности она бы никогда к нему не пошла. Хотя она живет в другом городе, мы общаемся лишь иногда по телефону. Я ничего ей особо не рассказываю о наших с вами встречах. Но она очень по-другому стала со мной общаться.
Раньше это были пренебрежительные, холодные и колкие разговоры. Словно при каждом звонке ей хотелось меня как-то укусить, унизить, возвыситься надо мной. А я потом обижалась, молчала, переживала это.
Помните, как я вам рассказывала, что она назвала моих детей ублюдками? Любящая бабушка, да? И такое отношение было не только к внукам. Она и ко мне так всегда относилась. Ну, кроме грудничкового возраста, как мы с вами недавно выяснили.
Но вот что странно. Мы с вами в общей сложности в терапии около 9 месяцев. Из них именно с матерью стульями работали не больше раз 10–15, наверное. Но она стала теплее со мной разговаривать, доброжелательнее и уважительнее. Раньше, если я звоню и ей некогда, она всегда раздраженно и дёргано заканчивала разговор, объясняя, что она очень занята.
А сейчас, уже несколько раз, я звоню – и все наоборот. Она говорит, что занята, и всем остальным объясняет, что ей звонит сейчас дочь, и продолжает разговор со мной. Словно она стала ставить меня на первое место. Такого никогда не было. Это может со стороны казаться мелочью. Но изменился и ее тон голоса, и внимательность ко мне. Она стала прислушиваться к моему мнению. Словно стала в каких-то темах признавать мой авторитет. Это тоже нонсенс для неё.
Ещё раньше, когда я посылала ей какой-нибудь подарок, она всегда фыркала, что не надо деньги тратить на всякую ерунду. Это было из года в год. Мне это было очень обидно. Словно она вообще не позволяла мне ее любить. А в последний раз случилось какое-то чудо. Она с благодарностью приняла наш подарок. У неё был день рождения, и мы, как обычно, вместе с детьми собрали ей посылку. Мои мальчики тоже сделали ей поделки.
Впервые я услышала от неё столько счастья по телефону, она говорила, что открывала посылку и у неё тряслись руки. Когда она мне это сказала, я слышала, что она почти плакала. И это та самая бабушка, которая называла внуков раньше ублюдками. Это похоже на чудо. Похоже, я стала вам очень часто произносить это слово.
И ещё, когда раньше я упоминала про частный детский сад, она комментировала что-то типа: «с жиру беситесь, деньгами сорите, деньги девать некуда». А сейчас, представляете, впервые она сказала: «дочь, правильно делаешь, что и младшего тоже отдаёшь в этот же частный детский сад».
Я настолько не поверила своим ушам, что мне хотелось посмотреть на свой телефон: я сейчас точно с мамой разговариваю? Может, я номер спутала? И я у неё прям переспросила, повторив: «Мам, ты мне сейчас сказала, что я правильно младшего отдаю в частный детский сад?!!! Я тебя сейчас правильно услышала?!!!» И она подтвердила: «Ну да, в один садик тебе возить удобнее, к дому ближе, детей там меньше, чем в государственном». Валентина, может, моя мама все же втихушку к вам ходит? Я шучу сейчас, конечно. Но это все крайне удивительно.
Валентина: Твоя мама ко мне не ходит. Я с ней не знакома. Да, метод пустого стула – он такой. С одной стороны, он очень болезненный. Но, с другой стороны, он даёт феноменальные результаты. Причём не только человеку, который ходит на терапию. Но и второму, которого отрабатывает на стульях.
Стоит добавить, что хоть мама Тамары стала намного теплее к дочери, но это не значит, что мама на 100 % изменилась. Пожилая женщина начала проявлять нежность, которой раньше или не было, или дочь просто не могла ее воспринять. Но если Тамара приедет и поживет недельку снова у родителей, то через пару дней теплоты все паттерны поведения снова вернутся. Поэтому крайне замечательно, что у Тамары есть возможность любить родителей на расстоянии.
Часть восьмая. Стулья № 8. Как убирать стеснение из-за формы своей груди и бёдер
Олеся, 42 года, в гражданском браке, сыну 6 лет, владелица архитектурной мастерской.
Олеся: Мы с Олегом вместе совсем недавно. Меня напрягает, что ему нравится при свете днём. А я очень стесняюсь моих больших бёдер. Мне все-таки уже 42. И сколько бы я ни ходила в спортзал и на спа-процедуры, но от целлюлита я избавиться не могу. Он говорит, что у меня все в порядке, что ему очень нравятся мои размеры, но я-то знаю, что он врет. У меня каждая близость при свете проходит через напряжение. С этим можно что-то сделать?
Валентина: Ну, раз твоему мужчине все нравится, но ты ему не веришь, то можно. Хотя надо бы ещё прояснить ситуацию по длительной временной линейке. Упрекал ли тебя кто-то когда-то за твои бёдра? В школе, папа или мама, братья или сестры, мужчины?
Олеся: Нет. Никто и никогда мне ничего такого не говорил. Но я же сама вижу на пляже красивые молодые попы спортивных девушек и вижу в зеркале свою.
