Пронести по земному пути!»
Бродяги
В осенней хляби город весь промокший.
В час пик, когда у всех немало дел,
Сидел котёнок грязный и продрогший
И на прохожих с жалостью глядел.
Глядел и ждал: вдруг кто-нибудь поможет?
Глядел и ждал, глазёнки не сводя.
В желудке голод нестерпимо гложет,
И шкурка не спасает от дождя.
«Возьмите, я вам очень-очень нужен!»
Он взглядом с болью каждого просил.
Малыш охрип – наверное, простужен,
И выбивался из последних сил.
Шли мимо доктора и бизнесмены,
Коляски с малышами в детский сад,
Учитель в шляпе, дяденька военный —
Все отвести скорей старались взгляд.
Никто не взял и не остановился,
Промокший хвост никто не пожалел.
На город серый вечер опустился,
И серый дождь гулял себе без дел.
Бездомный дед сидел на остановке
С протянутой дрожащею рукой.
Просил на корку хлеба мелочёвки
И водки на стаканчик на другой.
Он подошёл к промокшему котёнку,
«Эй, малый, как зовут тебя?» – спросил.
И, расстегнув худую рубашонку,
За пазуху котёнка посадил.
«А ну влезай скорей сюда, бедняга!
Ишь, как дрожишь, не ужинал, поди.
Ты, как и я, законченный бродяга.
Быть может, нам с тобою по пути».
Старик штаны поправил, шмыгнул носом,
Зажал монеты в высохший кулак
И, сам себе под нос ворча вопросы,
Хромой походкой двинулся в кабак.
Увидев старика привычным делом,
Налил стакан хозяин кабака,
Но дед не взял, разжал кулак несмело
И попросил на деньги молока.
Урожай
Ох, выдался мне год неурожайный —
Ни яблочка на ветках не видать,
Лишь гниль да мелочь падают случайно,
Но их не тороплюсь я собирать.
Всё жду, когда же яблоки поспеют,
Когда родится самый сладкий плод.
Собрать плоды трудов не пожалею,
Чтоб угостить-попотчевать народ.
Кому с кислинкой, кто-то любит слаще,
«Мол, спелые и сочные едим».
Но жёсткие срываю я всё чаще,
С горчинкой, что не нравится другим.
Горчинка даст осадок неприятный
И мыслей невесёлых карусель.
И кто-то, надкусив, вернёт обратно.
Зачем же так расстраивать людей?
Быть может, кто-то скажет мне: «Не надо.
Твои плоды – бездарность, ерунда.
Таких, как Розенбаум и Асадов,
Ты вырастить не сможешь никогда».
Да, не достать мне звёзд таких, и всё же
Терпеньем удобряю я свой сад.
