Валентина Иванова – Легенда бесконечности (страница 11)

— Уйди! — Царапая себя, начала кричать Моника.

— Моника!

— Отпусти меня, пожалуйста. — Плача, говорила она. — Что будет, если он погибнет? Ты видел, как он кашлял? Ты слышал внутреннее кровотечение? — Он убил его… — Теряя сознание, произнесла Моника.

В этот момент ее подхватил Али. — Афрааа!! Вызовите врача немедленно, снова повторился приступ.

Глава 7

Удушье Сократа

Катар

В тот день Адама сразу же доставили в Катар на частном самолете, парень впал в кому…

Что же случилось с ним? Это произошло из-за боя? Или же всё это из-за ударов?

Нет.

Как только сына доставили в Катар в больницу «Доха», сердце Малика Имерети было не на покое, слова Испанки сбылись…

Но больше всего сейчас он боялся потерять сына, Малик на протяжении всего времени был в больнице с охраной у палаты сына.

Ждал итог чьих же рук это дело, но самое главное — причину состояния его сына…

Весь Катар уже похоронил его сына Адама, парень впал в кому. Всё было как в кошмарном сне, только это всё было наяву, только семья Адама надеется на то, что он проснется и будет жить дальше.

Малик стоял в палате своего сына, держа его за руку, прокручивая в мыслях их последний разговор с ним, как он его обвинял и не благословил сына, его отвлек главврач, который вошел в палату.

— Добрый день! Малик Имерети, пройдемте за мной, нам нужно обсудить с вами состояние вашего сына…

— Добрый, да, конечно.

Малик последовал за врачом в кабинет, сев напротив главврача, они начали разговор.

— Ну же, доктор, говорите как есть!

— Дела плохи, Малик, это яд! Вашего сына отравили перед выходом на ринг! Вашего сына хотели убить, как Сократа, это яд, очень опасен для его организма, его травление сопровождалось головной болью, головокружением, расстройством со стороны желудочно-кишечного тракта, сонливостью, помрачением сознания. Мы выявили местное раздражающее действие на слизистую и резко выраженную мышечную слабость, которая при малейшем мышечном напряжении приводила к болезненным судорогам. Вашего сына отравили ядом цикуты! Те судороги, которые были у Адама, привели его к удушью и вызвали паралич нервов. Но нам удалось очистить его организм, и Адаму повезло…

Ведь он мог остаться инвалидом…

— Мой сын проснется? Верно, доктор? — Глядя с надеждой в глаза доктору, говорил он.

— Пока что я ничего не могу сказать насчет «комы», но для нас уже победа то, что мы очистили его организм, он вообще мог бы быть сейчас совсем в другом месте.

А не в больнице в не в состоянии «комы», и я советую вам, Малик, идти отдохнуть домой, вы не можете 24/7 находиться здесь в больнице.

— Я понял вас, но если мой сын очнется, я щедро отблагодарю вас и весь ваш персонал!

— Спасибо, Малик! Но не стоит…

— Я хочу, чтобы вы переместили его домой, я всё понимаю, что это больница и никто ему не навредит, но лучше, чтобы он был дома. Кто угодно может прокрасться в палату. И, в тем более, мы не знаем, через какой промежуток времени он проснется…

— Хорошо, Малик, будет сделано.

В этот момент Малик направился в сторону выхода, и к нему навстречу шли его верные люди, чтобы сообщить ему хорошую новость.

— Господин Имерети Малик, мы нашли его.

— Кто он?

— Леон Акселили, это тот же парень, с кем он был на ринге, и…

— Ну и не тяни резину, выкладывай уже. Уже, громко говоря, обратился Малик.

— Помните ту девушку, с которой встречался ваш сын? Так вот, он её жених…

— Как только мой сын проснётся, он сам сделает то, что нужно с ними, он сам решит, как мы. поступим…

Глава 8

Я умираю

Пока Адам был в коме, его противник Леон Акселили был уже дома рядом с Моникой.

Моника, лежа на кровати, смотрела в одну точку, не сомкнув глаз, успокоительные дали о себе знать. В этот момент к ней в комнату зашел Леон, увидев её, он направился в её сторону.

— Не подходи ко мне. — Шепча, сказала ему Моника.

— Почему?

— Я ненавижу тебя, ты псих.

Девушка говорила негромко. В тот день, когда она увидела происходящее по телевизору, она сорвала голос от криков и, еще выпив успокоительное, уже как несколько дней она практически не вставала с кровати. Девушка выглядела как живой труп.

— Зачем ты это сделал? — Посмотрев в его глаза, спросила Моника. В ответ на свой вопрос она получила молчание. Девушка с осторожностью встала с кровати и посмотрела Леону прямо в глаза, в эти глаза она смотрела долго, в комнате стояла гробовая тишина, следом за этой тишиной последовала громкая пощечина в сторону Леона. — Видеть тебя не хочу, ты противен мне. Тьфу! — с ненавистью плюнув. — Уходи, я не хочу тебя! Не хочу быть с тобой! Рядом не могу с тобой находиться! Как ты мог так сделать? А? И как ты вообще мог так со мной поступить, скрыв всё это от меня? По делам уехал он. Зачем тебе он был нужен? А? Его жизнь тебе? Зачем ты это сделал? По новостям все гудят, это был яд! Он в коме сейчас, а ты стоишь передо мной живой, здоровый! Лучше бы ты не появлялся на моем пути, я ненавижу тебя! Если он умрет, и я умру!

Все это время Леон молча выслушивал высказывания Моники, наблюдая за ней. Но последние слова вывели его из себя, он подошел еще ближе к ней, прижав к шкафу, схватив рукой за лицо.

— А теперь слушай меня, дорогая. Я вижу всё. Когда ты смотришь мне в глаза и говоришь, что любишь, это не так! Ты до сих пор любишь его! Если я еще раз увижу этот огонь в твоих глазах, я убью его.

— Я не по своей воле с тобой! Ты и сам это знаешь! Я пытаюсь, но…

— Но? Не придумывай отговорки, не надо. Я знаю, почему ты бросила его. — С ухмылкой на лице сказал он. — Он убил человека, а теперь подумай, кто из нас хуже. Я бы тоже мог убить его, выстрелив ему прямо в голову. Но я могу это сделать в следующий раз.

— Ты хуже. Я сейчас смотрю на тебя, и напротив меня стоит совсем другой человек. Чужой человек.

— Отдыхай, дорогая. — Поцеловав её в лоб, он покинул комнату.

— Противный!

«Слава богу», — подумав, она про себя, он ушел. Моника направилась в сторону кровати, сев на нее, в ее мыслях стала прокручиваться картина того дня, новости, отравление и кома. От этой мысли она начала задыхаться, нехватка воздуха подступила к ее горлу. Чтобы подать хоть какой-то знак, рядом не было телефона. Моника начала стучать громко по тумбочке, которая стояла рядом с кроватью. Леон неожиданно вошел в комнату и увидел, как Монике плохо, обессиленная девушка рухнула на пол рядом с кроватью, потеряв сознание.

Леон, подняв девушку на руки, уложил ее на кровать, сделав ей укол, чтобы та пришла в чувство.

— Любимая моя. — Рассматривая её, произнес он шепотом.

Девушка начала приходить в себя, её глаза заморгали, и первое, что она перед собой увидела, это его. Да, того самого, которого и видеть не хотела.

— Уф, боже, за что ты так со мной, за какие грехи ты меня наказываешь? Что ты тут делаешь? Выйди!

— Вообще-то, если бы я не вошел в эту комнату снова, то сердечко бы твое давно уже остановилось, дорогая.

— Я устала. Я правда устала, очень. После этих слов по щекам девушки потекли слезы.

— Моника, я…

— Откажись от меня, Леон. Ты не будешь счастлив со мной, я не могу его забыть! — Смотря ему в глаза, говорила она.

— Я в тебя влюблен с самого детства. Влюблен и всегда буду любить тебя, это будет так и не изменится! Если ты не примешь мою любовь и будешь отдаляться от меня, я сделаю такие вещи, что тебе будет очень больно.

— Ты совсем сошел с ума…

— Я давно сошел с ума, как только повстречал тебя.

Глава 9

Я ненавижу

Время шло, две тысячи двадцать второй год. Адам Имерети Малик уже почти как пять лет в коме, враги ликовали. Лишь только семья Имерети Малик ждала и верила в то, что он проснется. Далия день и ночь молилась о сыне, чтобы он очнулся, пришел в чувство. Женщина хотела увидеть сына, стоящего перед ней, сына, который, раскрыв объятия, будет говорить: «Ну же, мама, иди ко мне». Как только она вспоминала прошлое, как Адам стоял перед ней, улыбаясь, её сердце сжималось от боли. Айла узнала всё о Леоне и кто такой Лави, Лави оказался Леоном, что еще больше причинило ей боль от всего происходящего. Даже узнала то, что в тот день он нанял людей, чтобы убить Айлу.

Малик никого не впускал в комнату к сыну, даже жену и дочь. Странно, спросите вы: «Он что, сошел с ума?» «Глупость какая-то». Отец каждый день находился рядом с сыном в комнате, врачи не покидали дом, для них Малик организовал отдельные комнаты в доме.

Пять лет пролетели незаметно, даже сами доктора потеряли веру в то, что он проснется, но не говорили об этом Малику. Они знали, что эти слова могут разозлить его, и он убьет их. Имерети Малик ничего не хочет слышать о смерти сына. Для него он жив и будет жить, просто сейчас он спит…