Уютно-тоскливо.
Осталось повесить на гвоздик плеть.
И выдавить «милый».
Давай, расстрепи мои нервы молча,
Сомкнув цепи.
Я буду стоять на словах своих прочно
В своей степи.
Круто так… Нести ахинею,
Играя в рифмы.
Закройся немедленно крепкой дверью —
От грустной нимфы.
Обнимаю…
Обнимаю тебя радугой
И целую тебя южным ветром.
Мне оставить тебя надо бы,
Да развеять мечты пеплом.
Но привязана к тебе намертво,
Но от взгляда – как лист осиновый,
Я дрожу и в рябины ягодах
Вижу губы твои – любимые.
По тебе я сползаю дождиком
Гордость лужей в ногах растекается,
Пусть душа твоя заморожена,
Хоть она от тоски не мается.
Я бельём незабудко-шелковым
Стану ночью томяще-душною,
Ты лежишь, твоё тело нежится,
Ты стихи мои ночью слушаешь.
Обнимаю тебя тёплым лучиком,
И целую пылинками звёздными.
Всё тебе отдам, ты же – лучший мой,
Песнь моя последняя, поздняя.
«Это я. Открой. Повернись. Допиши…»
Это я. Открой. Повернись. Допиши.
И додумай последние образы.
Торопись. Я – внутри. И снаружи. В тиши.
И в раскатах небесного голоса.
Это я. Прочитай. Улыбнись. Заплачь.
Мне не жалко и года на странности.
А не то. В этот раз. Или вдруг. Иначе.
Растворюсь в конфиденциальности.
Это я. Дорисуй. Допой. Доскажи.
Улови на стене тени быстрые.
Правды нож. Бесконечная линия лжи.
Предрассветно-порочно-чистое.
Это я. Заглуши. Доиграй. Досмотри.
Переделай под свой монастырь.
Подели пополам. А потом на три,
Выпуская смело в эфир.
Это я. Скромно-робко-переминаясь,
В жизнь твою стучусь еле слышно.
Обними. Защити. Переливаясь,
Чтобы свет мой был не лишним.
Кошка
Кошка-грусть наточила когти
и по душе, по душе царапает.
Нате. Извольте.
Получите боли килограмм пятьдесят.
Что? Не чувствуете еще как они на вас
мертвым грузом висят?
Ну так, она добавит немножко,
эта когтястая
сука-кошка.
Вы всё ещё дышите?
И продолжаете мечтать? И даже стихи свои 
