Валентина Хасанова – Назову тебя Шизгарой. Подарок от Вселенной (страница 6)
Конечно, мысли об этой связи иногда зудели у нее в голове, как противные мухи: газеты и журналы наперебой размещали совместные фото Игоря с Владой. Но Инга отмахивалась, уговаривая себя, что это просто рекламный ход, что не стоит ревновать, и что вся эта газетная шумиха нужна для рейтинга мужа. Но теперь все стало на свои места. Увидев их вдвоем в спальне, Инга поняла, что это точка. Сказав Игорю, что уходит от него, она тут же уехала обратно. Развод оформили быстро, муж оставил ей квартиру в Москве и джип.
Старший сын Руслан, как мог, поддерживал ее, младший, Илюшка, хоть и был занят сутками, тоже старался ее оберегать. Это сыновья настояли на том, чтобы она летела в Турцию. Инга не хотела, но Руслан уговорил ее и чуть ли не насильно отвез в аэропорт…
Отдых подходил к концу, она загорела, ее фигура подтянулась от плавания – Инга практически не выходила из моря. Глаза снова блестели и сверкали, как сапфиры. Весь ее вид излучал здоровье и жизнелюбие. На нее оглядывались мужчины, заговаривали с ней, и ей было это приятно, она поняла, что снова чувствует вкус к жизни.
Напевая себе под нос, Инга набрала на тарелку креветки из блюда, стоящего на шведском столе в ресторане отеля. Оглядевшись куда бы сесть, она с трудом нашла свободное место за столиком возле окна. Там сидели три женщины и разговаривали по-русски.
– Можно к вам присесть? – спросила Инга. – Не помешаю? Нигде нет мест.
– Присаживайтесь.
– Всем приятного аппетита!
Инга поставила тарелку и, подозвав официанта, попросила его принести бокал холодного пива. Она деловито начала чистить креветки и поливать их соком лимона, выжимая его из янтарной дольки. Положив в рот очищенную креветку, она даже прикрыла от удовольствия глаза – вкусно. И сделав глоток холодного пива, подумала: «Как же здорово жить! Отдых явно пошел мне на пользу». Она взяла еще одну креветку.
– Приятного аппетита, Шизгара.
Инга от неожиданности даже вздрогнула, уронив на тарелку не дочищенную креветку. И, подняв голову, встретилась взглядом с голубыми глазами светловолосой женщины, сидевшей напротив и наблюдавшей за ней. Русская туристка, широко улыбнулась и встала, раскрыв руки для объятий.
– Настя? – неуверенно произнесла Инга и обняла ее, неловко, предплечьями, растопырив в стороны испачканные креветками пальцы.
– Да, я! Что, так сильно изменилась?
– Узнать можно, просто не ожидала тебя увидеть. Давно здесь?
– Неделю.
– Странно, как мы раньше не встретились.
– И, правда, странно. Ты одна?
– Да, а ты одна?
– Тоже.
– Куда ты пропала-то?
– Вот, получилось все не так, как я хотела. – грустно улыбнулась Инга. – Давай поедим, а потом посидим где-нибудь и поговорим.
После ужина они вышли из ресторана и пошли по аллее вдоль моря. Присев на лавочку и любуясь закатом над морем, начали расспрашивать друг друга о жизни, о друзьях.
Инга разглядывала Настю, внешне она немного изменилась, в углах глаз морщинки, но в целом она выглядела великолепно. Фигура осталась та же, спортивная, подтянутая. Белая футболка и короткие рваные джинсовые шорты сидели не ней прекрасно. Светло-голубые джинсовые слиперы на ногах и маленькая джинсовая сумочка делали явно моложе. На голове, вместо ободка для волос, красовались приподнятые солнцезащитные очки Police.
– Знаешь, Инга, не думала, что ты в Москве живешь, да еще с Игорем. Я то думала, что ты в Германии, только вот, почему-то, забыла меня и пропала совсем. Могла бы и написать, все ж подруги мы. Все спрашивали, куда ты делась, никто не знал, где ты?
– Настя, все так стремительно произошло, как в плохом кино. Анвар забрал меня к себе домой после выступления в Центральном парке, сказал, что познакомит с родителями.
Что тут началось? Даже не хочу вспоминать. Три дня, как на пороховой бочке.
Инга замолчала, шумно вдохнув.
– Ну и чем все закончилось?
– Настя, не могу, давай потом, я сейчас начну плакать.
– Хорошо, когда будешь готова, расскажешь.
– Да, я только пришла в себя на море, не хочу вспоминать, тяжело.
– А как ты живешь с Игорем?
Инга вдруг разрыдалась.
– Да что с тобой, Шизгара? Я тебя не узнаю совсем! Ты была такая дерзкая и смелая. Что ты с собой сделала? Сплошной комок нервов. Я даже боюсь задавать вопросы.
– Знаешь, я сюда приехала раны залечить, у меня вся жизнь под откос пошла. Я даже не хочу возвращаться в Москву. Я ушла от Игоря.
– Слушай, не буду тебя пытать, что там стряслось с тобой, поехали ко мне в Шымкент.
– Зачем?
– Да, просто так, отдохнешь и развеешься, я рядом буду и поддержу. Вдвоем все веселее будет. У меня большая квартира, всем места хватит.
– И что я там буду делать?
– А что-нибудь придумаем, пока просто поживешь.
– А поеду!
– Вот узнаю тебя, Шизгара, ты всегда была отчаянная.
Инга сдала билет на Москву и они полетели с Настей в Стамбул на три дня. Настя сказала Инге, что хочет посмотреть город и купить себе и Артему кое-что из одежды.
Часть вторая. Тетя Адель
Глава 1. Ахалтекинцы
«Ура! Я еду в Ленгер! Начались летние каникулы!», – с такой радостной мыслью Инга проснулась в пятницу. Вчера ей исполнилось пятнадцать лет, и по этому случаю родители решили сделать ей подарок – поездку в Ленгер. Инга никогда не видела своего брата Альку и сестру Ирму и ей не терпелось с ними познакомиться, ведь она была единственным ребенком у своих родителей, а ей очень хотелось, чтобы у нее были братья и сестры.
Она потянулась, зажмурив свои синие глаза, откинула простыню, села на кровати, поджав ноги и подтянув колени к подбородку. Посидев немного, засмотрелась на зеленую ветку каштана, заглядывающую в окно. Инга не любила зашторивать на ночь окна в своей комнате, хоть мама и ругала ее за это. Она, выключив свет, раскрывала шторы и смотрела, как сквозь ветку каштана просвечивали звезды. Дерево было высоким и раскидистым, по утрам, выходя на балкон четвертого этажа, девочка брала в руку ветку с цветами и любовалась ими. Пирамидальные изящные соцветия по форме напоминали ей елочку, было что-то праздничное и торжественное в их хрупкой красоте.
– Сколько раз я видела ее в своей жизни? – глядя на ветку, принялась рассуждать Инга, – Даже не могу сосчитать. Как же я буду жить в Ленгере столько дней не видя этой ветки, ведь всегда по утрам, просыпаясь, я здоровалась с ней… Я видела ее совершенно обнаженную, без листьев, зимой, покрытую снегом, осенью с багряными и желтыми листьями, видела весной с набухшими почками…»
Инга открыла свой девичий дневник и написала:
«Хочу встретить свою любовь прямо сегодня». Она захлопнула толстую тетрадь и положила ее в платяной шкаф, под стопку одежды, подальше от мамы.
Инга начала вспоминать, как выглядит ветка, когда весной расцветает каштан и белые пирамидальные стоячие веточки соцветий – тирсы, завораживают ее взгляд. Она закрыла глаза и попыталась восстановить все в памяти до мельчайшей подробности.
«А сейчас вспомни, как выглядит картина „Цветущие ветки каштана“ Ван Гога, – дала она себе задание. – Синее полотно… несколько соцветий… справа тирса, с еще белыми цветами, левее тирсы с желтыми, пожухлыми цветами и еще левее тирса цвета охры…»
Инга всегда пыталась понять философию художника, как же он умудрялся в одной картине показать движение времени, его неумолимость, показать, как скоротечна жизнь, ее цветение и увядание. Она сверяла образы, возникающие в ее памяти, с нарисованными на картине: все стадии жизни ветки каштана – от цветения до увядания. «Нашла время философствовать, – улыбнулась сама себе Инга. – У меня впереди встреча с родными, которых я никогда не видела, а только слышала о них».
Она глянула на стену, где висела репродукция картины Винсента Ван Гога
«Цветущие ветки каштана», которую привез ей отец, зная ее любовь к этим цветам. И которую она так любила разглядывать, словно запоминая каждый мазок кисти известного художника…
В Ленгере жила двоюродная сестра ее отца, тетя Адель. Ингу удивляло то, что отец все время ездил туда один, без мамы. Инга там никогда не была, и вот наконец-то он решил взять ее с собой! Мама разрешила ей погостить там целых две недели! С чего бы это вдруг?
Ее родители что-то долго обсуждали вчера вечером на кухне, когда Инга легла спать.
Мать Инги Ада, с девичьей фамилией Миллер по отцу, синеглазая, высокая и пышногрудая, внешностью пошла в свою маму, украинку Бориславу Корниенко, которая жила в Херсоне. Инга с мамой бывали у нее в гостях. Дедушку она знала только по фото, его во время репрессий отправили в лагеря, где он и погиб. Мама говорила Инге, что он пострадал за веру. Она показала ей маленькую черную книгу в затертой сафьяновой обложке, на которой был изображен крест и надпись на готическом языке. Она рассказала дочери, что ее предки были выходцами из Германии, которые были переселены на Кавказ по Указу императрицы Екатерины Второй и были проповедниками. И эта книга называется Евангелие, ее привезли предки с собой из Германии почти три века назад.