Валентина Гринкевич – Кредит на колдовство (страница 5)
– Ты права. Всегда есть «но». Мне в голову только что пришла идея…
– Надеюсь, не сумасшедшая?
– Нет. Вполне здравая. И, надеюсь, она тебе понравится. Мой знакомый открывает здесь недалеко новую пиццерию. Сейчас она работает в тестовом режиме, и меню пока совсем небольшое, и нет еще летней террасы…
– Но?
– Но шеф-повар там самый настоящий итальянец, и в своей пиццерии построил самую настоящую итальянскую печь. Он утверждает, что только в ней можно приготовить по-настоящему шедевральную пиццу.
– Мы просто обязаны убедиться в этом сами! Ты совершенно прав! И хоть я пиццу и не люблю…
– Не спеши с такими утверждениями, может, настоящей пиццы ты и не ела никогда!
Я рассмеялась, но потом приняла серьезное и даже строгое выражение лица:
– Где же? Где то самое волшебное место, которое перевернет мир моих вкусовых предпочтений?
– Здесь недалеко, пойдем, покажу.
***
Пиццерия называлась «Forno».
Мы зашли внутрь, и в нос тут же ударил запах теста, запеченной колбасы, расплавленного сыра и древесного дыма. Рот тут же наполнился слюной, и я вспомнила, что обед у меня был довольно давно и совсем скудный.
Огляделась по сторонам. Интерьер в пиццерии уютный: дерево, камень, натуральные спокойные тона…. Видно, что ремонт еще не закончен, но уверена, это заведение заслужит любовь посетителей по праву.
Мы присели за маленький столик у окна. Официант принес меню и, пока я его изучала, Кирилл воодушевленно рассказывал:
– «Форно» по-итальянски – печь. Настоящая итальянская пицца готовится в дровяной печи. И конечно же исключительно по старинным семейным рецептам шеф-повара.
– Ты прям даже с самим шеф-поваром знаком? – спросила я, не отрывая взгляда от меню. Выбор был небольшим, но я не решалась остановиться на чем-то одном, чтобы не прогадать.
– Да. Владельца этого места зовут Cальваторе Салмери и он родом из Сицилии.
– Серьезно? Это не байка для посетителей?
– Совершенно серьезно. Он даже по-русски не разговаривает. Сальваторе всему учит сотрудников, показывает, рассказывает, через переводчика. Единственное, что держит в секрете, – это собственный рецепт теста для основы. Этого настоящий пиццайоло не выдаст никогда.
– Хм-м-м… Прям интрига!
– Планируется, что меню «Форно» будет представлено сорок пять видов пиццы, и оно повторит меню семейного ресторана семьи Сальваторе на Сицилии, – Кирилл продолжил рассказ, не обращая внимание на мой саркастический тон. – Всю рецептуру повар знает наизусть, и сейчас это помогает ему преодолеть языковой барьер. Вместо слов официант передает пиццайоло заказ с номером – и тому сразу все становится ясно…
С Кириллом было очень легко общаться. Он много шутил, интересно рассказывал и умел слушать сам. Мы быстро перешли на «ты», и весело смеялись.
Пицца и правда оказалась превосходной. Мы заказали две. Одну классическую с пеперони, а вторую экзотическую – с грушей и сыром дорблю. Пришлось постараться, чтобы съесть хотя бы две трети от заказа. Пиццы были большие и сытные. Когда мы после ужина вышли из заведения, я чувствовала себя выкатывающимся по ступенькам круглым колобком.
– Такой чудесный вечер, – сказал Кирилл. – Домой совсем не хочется. Может, прогуляемся по набережной?
Уже начинало темнеть, но домой и правда не хотелось.
– Давай прогуляемся, – легко согласилась я.
Глава 7
Набережная встретила нас идущей от реки прохладой, желтым светом уличных фонарей и редкими парочками, гуляющими по вымощенной камнями мостовой. На небе начали зажигаться звезды. Тусклые и мало, как это обычно бывает в городе, но все равно красиво. Может, именно оттого, что мало, будто осколки бриллиантов. И луна взошла. Тонкий остроконечный серп повис на черном небе немного криво, как его в мультиках рисуют…
– Кирилл. А чем ты занимаешься? В свободное от отдыха время?
– В смысле кем я работаю? Менеджером по продажам. Оптовым.
– И что продаешь?
– Мебель.
– Мягкую?
– Корпусную, – он улыбнулся, – кухни в основном.
– Ясно…
Мы остановились на мостике над мелкой городской речушкой, в этом месте впадающей в Неман.
Я взялась руками за кованые перила, посмотрела вниз в черную воду. Она текла медленно, лениво, лишь изредка закручиваясь в небольшие водовороты, которые течением сносило в сторону. В воде отражались круглые пятна фонарей, городские огни, луна… и два черных силуэта – мой и стоявшего рядом Кирилла. А с перил гроздьями свисали замки, традиционно оставленные здесь молодоженами в день свадьбы. Ключи от замков, надо полагать, лежат тут же на дне, занесенные илом, обволакиваемые водорослями.
Мы постояли несколько минут в тишине и направились дальше. Впереди горел яркими огнями городской мост, по нему в обе стороны двигался нескончаемый, даже вечером, поток транспорта.
Еще раз остановились, рассмотреть граффити, нарисованное на одной из бетонных опор моста.
Рисунок был большой и выполнен очень профессионально. Среди мелкого орнаментального узора яркими мазками расцветало необычное растение. Лепестки широко раскинулись желтыми, красными, синими и зелеными пятнами, а серединка изображалась черной с белыми точками. Стебель и листья неизвестный художник раскрасил фиолетовыми полосами. Снизу оставил надпись: «Жизнь прекрасна».
– Надо же, как интересно. Мне кажется, сто раз здесь была, а граффити никогда не видела. Недавно, что ли, появилось?
Цветок создавал ощущение радости и свободы. Он был нарисован очень подробно с множеством мелких интересных деталей, и их хотелось рассматривать. Может быть, даже протянуть руку и потрогать? Противиться притяжению странного цветка было непросто. Я приблизилась и провела пальцами по яркой, будто светящейся в темноте краске.
Внезапно кулон на моей груди нагрелся.
Это было очень странно, раньше он никогда не срабатывал вот так сам по себе на улице. Но я даже не успела этому удивиться, потому что Кирилл взял меня за руку и с силой потащил прочь.
Не то чтобы я сопротивлялась, но его действия вызвали у меня недовольство. Что он себя позволяет? Только когда мы оказались в метрах десяти от моста, я поняла, что кулон на шее горячий неспроста. До меня дошло, что творится что-то неладное и Кирилл меня попросту защищает.
– Что происходит? – спросила я, когда он, наконец, отпустил мою руку и замедлил шаг.
– Я… не знаю. Мне показалось… – он замолчал, явно подбирая слова. Кирилл на меня не смотрел, а слабый свет фонарей не позволял мне как следует разглядеть выражение его лица. – Мне показалось, что там небезопасно. Может компания, какая в темноте, может маньяк, бомж.... Да мало ли.
– Нет. Что-то не так с рисунком, – я потрогала амулет на шее. Он остыл и был лишь слегка теплым, нагретый теплом моего тела, не более.
– Может и с рисунком… Краска ядовитая или еще что. Извини, что так бесцеремонно получилось, но я привык доверять своему чутью.
Впереди под фонарем на бетонном парапете сидела компания молодых людей. Кто-то из них кидал камешки в воду. Кто-то общался. Они передавали друг другу бутылку в бумажном пакете и пили прямо из горлышка. Наверняка что-то спиртное.
Молодые люди весело проводили время, ни на кого не обращая внимания. Когда мы проходили мимо них, один из парней, дурачась, обнял девушку и сказал делано страшным голосом:
– Я вампир и мне нужна твоя кровь!
– О нет! Пощадите!
Девушка притворялась испуганной, вскрикивала и пыталась высвободиться из объятий.
– Не волнуйся, это всего лишь легкий укус. Как у комара! Только не чешется!
Их смех разносился по набережной, привлекая внимание прохожих. А еще мне показалось, что мужчина, сидящий в одиночестве поодаль на скамейке, скрытый в тени раскидистых кустов, не сводит с них глаз. Ждет кого-то? Гуляет в одиночестве? Присматривает за компанией? Какое мне дело…
– Ты веришь в вампиров? – неожиданно спросил меня Кирилл.
– Конечно, – ответила я не задумываясь.
– Серьезно? – в его голосе послышалось искреннее изумление.
А я вдруг встретилась взглядом с мужчиной, сидящим с компанией молодых людей. Он был значительно их старше и такой бледный, что его лицо казалось будто намазано гримом. Черная кофта, наброшенная на плечи, выглядела как плащ, а от тяжелого взгляда неживых глаз у меня по спине пробежал холодок. На миг стало не просто неуютно, а почти страшно. Я поспешно отвернулась и ускорила шаг.
– Ну, если серьезно. Есть ведь комары, летучие мыши, слепни… кто там еще кровью питается?
– Нет, я про людей.
– Энергетические, что ли? – я упорно делала вид, что не понимаю о чем он.
Мне не хотелось сейчас говорить на тему колдовства, нежити, магов, ведьм, оборотней и прочего потустороннего. Не с ним, которого я почти не знаю, не сейчас, когда уже ночь и амулет внезапно ни с того ни с сего отражает невидимые атаки.