Валентина Гордова – Вредное сокровище Чёрного некроманта (страница 2)

Или не захотел, или знал, что это бесполезно.

В любом случае, Уилл сделал шаг следом за профессор, свойским жестом опустил тому ладонь на плечо и покровительственно посоветовал:

– Надейтесь, чтобы вас не съели, профессор.

Некромант окаменел.

И, бледнея, прошипел с плохо сдерживаемыми эмоциями:

– Сдохни, Казэрта!

О, он бы ответил. Обязательно ответил что-нибудь, что выбесило бы Коромира ещё сильнее, но такой возможности адепту просто не дали.

– Сходите к господину Гардеру, пусть он выдаст вам финансирование на месяц с учётом всех непредвиденных обстоятельств, – распорядился лорд Аньес, коротким движением руки швыряя в Уилла нашими документами о прохождении практики.

Взгляда при этом ректор не сводил со своего подчинённого, и… не было в нём больше удовлетворения. Лорд более даже не улыбался, став жутко холодным и суровым, и даже мрачным.

Мой друг тоже ощутил это, потому и не поспешил покинуть кабинет, за что и получил:

– Вон, – короткое, хлёсткое от главы нашего учебного заведения.

Уже за дверью его кабинета, за которой мы очутились буквально в мгновение ока, я не смогла не сказать:

– Подчиняющая магия, – прозвучало куда тише и испуганнее, чем мне хотелось бы.

Замерев от непередаваемой гаммы ощущений, бытовой маг со страхом, граничащим с ужасом, взглянула на мага боевого.

Уилл ответил мне задумчиво-встревоженным взглядом, постоял немного, о чём-то размышляя, кивнул своим мыслям и велел:

– Забудь.

Его приказ был весьма понятен. Подчиняющая магия являлась запрещённой, лорд Аньес носил заслуженный титул магистра Боевой Некромантии, и ругаться с таким сильным магом самоубийц не было. Если у тебя ни шанса на победу, разумнее всего сделать вид, что ты вообще ничего не видел.

Вот мы и сделали. Обменялись понятливыми взглядами, позволили себе ещё секунду на волнение, а потом пошли к господину Гардеру воевать за наше законное финансирование.

Наш академический счетовод располагался в собственном просторном кабинете в конце административного крыла, и идти к нему от кабинета ректора было не так уж и далеко – повернуть налево, пройти до первой развилки, снова свернуть налево и до конца коридора с серо-голубыми стенами и чёрными коврами, лежащими буквально на каждом шагу. Не знаю, откуда в академии столько одинаковых ковров, но прятать их в кладовой явно никто не собирался. Видимо, не было просто кладовой подходящего размера.

Веселье началось, едва мы постучались в белую дверь, дождались сухого «входите», вошли и озвучили господину Гардеру цель нашего визита.

– Чего вы хотите?! – Искренне изумился господин счетовод.

Голос он имел на редкость высокий, повышенной же была его жадность, ошибочно именуемая экономностью, а вот стрессоустойчивости у мужчины не было вовсе, из-за чего разговаривать с ним лично было практически невозможно – уши визгом закладывало.

Мы вежливо промолчали, решив, что Гардер и с первого раза прекрасно нас услышал, просто… вредничает. И он действительно даже потянул руку к верхнему ящику своего стола, на ходу ехидно вопросив:

– Может вам ещё и родовое имение подарить?!

Я точно знала, что это у него просто характер такой скверный, и нас ожидала четверть часа ругани и пристыжений не пойми за что, пока будут документы заполняться.

Я это знала, и Уилл знал тоже.

И ему совершенно точно не следовало сейчас открывать рот.

– Видал я ваше имение, – снисходительно, с ленивыми нотками проговорил мой напрочь безголовый друг, – смотреть не на что. Я бы на вашем месте вообще постыдился такое кому-либо показывать, а уж тем более дарить.

Мне вдруг стало удивительно, как я вообще с таким другом до конца третьего курса дожила? И ладно я, как он сам четыре года здесь проучился и жив остался? Как он вообще дожил до своего возраста?!

Тянущаяся к ящику рука счетовода, дрогнув, замерла.

Медленно прикрыла глаза и я, мирясь с мыслью, что следующий месяц в Равнограде нам придётся выживать на собственные сильно ограниченные финансы.

И началось.

– Да как ты смеешь?! – И вот занятно, начинал господин Гардер тихо и гневно, а окончание фразы заложило уши визгом стремительно сорвавшегося мужчины.

– А чего вы обижаетесь? – Искренне не понял Уилл, которому просто в детстве не объяснили, что молчание способствует выживанию, а излишняя говорливость поразительно сокращает продолжительность жизни. – Вы мне лучше спасибо скажите, а то кто, кроме меня, вам глаза на правду откроет? Вот так и проживёте всю жизнь во лжи и умрёте, лжецами окружённые.

– Этому имению больше трёх сотен лет, и ещё никто не жаловался! – Воскликнул оскорблённый в самых лучших чувствах секретарь, с грохотом опуская ладони на столешницу и рывком поднимаясь на ноги.

С грохотом же упал опрокинутый им деревянный стул.

– Вот видите, сколько лжецов вокруг, – не растерялся находчивый боевой маг. – Да прекращайте пыхтеть, к Хаосу не сдалось мне ваше имение. Прошение подпишите и финансы выдайте, будьте так любезны.

В ответ мы услышали очевидное:

– Нет! – Вскричал лорд Гардер, а дальше заговорил тише и ехиднее: – Обойдёшься без финансирования, маленький паршивец.

Вот на это Уилльям отвечать ничего не стал.

Заинтересованная молчанием, я приоткрыла глаза и поняла, что друг насмешливо и вопросительно смотрит на меня, напрочь игнорируя прожигающего его полным ненависти взглядом Гардера.

Вздохнув, перевела взгляд на счетовода и напомнила про и так ему известное:

– Согласно Уставу Магической Академии имени Генриха Лучезарного, глава Магические практики, пункт первый, подпункт седьмой, учебное заведение обязано брать на себя все предполагаемые расходы практикантов на дорогу туда и обратно, проживание, пропитание, а также оплату лекарей, если адепты вынуждены будут к ним обратиться.

Тишина. Гнетущая такая, я бы даже сказала – мёртвая…

– Оплата гробовщика тоже осуществляется за счёт академии, – обращаясь непосредственно к Уилльяму, мрачно произнёс счетовод, помолчал пару мгновений и угрожающе добавил: – Я лично оплачу твой гроб, Казэрта.

Вот я бы как минимум оскорбилась, а боевой маг расплылся в широкой радостной улыбке.

– Не думайте, что я забуду это, – весело сказал он.

– А чтоб тебя прокляли, – грустно сдался господин Гардер, опускаясь на своё место и доставая-таки из ящика необходимые документы.

Работал он молча. Удивительно даже. Вообще ни слова не произнёс, только двадцать минут спустя, отпуская нас с полным монеток мешочком, напутствовал:

– Идите отсюда, и чтобы я вас больше никогда в жизни не видел, ясно?!

Мне всё было предельно ясно, а вот Уилл, едва-едва шагнувший за порог, мягко тормознул, развернулся и танцующей походкой… направился обратно в кабинет счетовода!

Поражённая, я так и застыла в трёх шагах от двери, прекрасно видя отсюда, как багровеет и вытягивается лицо господина Гардера и как Уилльям лениво падает на стул для посетителей.

– Знаете, давно хотел с вами поговорить, – начал мой безумный друг.

О чём именно, я так и не узнала – дверь кабинета захлопнулась, отрезая меня от происходящего.

Однако вопли счетовода раздались даже раньше, чем я успела покинуть коридор, и сопровождали меня до тех пор, пока административная часть академии не осталась позади.

Потом стало тихо. А лично мне ещё и почему-то жутко.

Раздался уверенный стук в дверь.

Случилось это через два часа после того, как я покинула кабинет академического счетовода, оставив там своего языкастого друга. Но вот за друга я не переживала ни капли, а за себя очень даже.

Не позволяя мне хотя бы ответить, дверь моей собственной комнаты резко распахнулась.

– Это правда? – Тут же полетев в меня вопрос. – Ты правда едешь бороться с Такрежийским чудовищем?!

Не дожидаясь ответа, в комнату нагло ворвалась известная на весь город рыжая коротышка.

Сара Шэар. Это имя знали все. Эту ярко-рыжую макушку узнавали за километр. Запах её духов с ароматом белых колючих цветов заставлял паниковать даже самых честных людей, никогда не нарушающих закон.

Потому что все знали: она доберётся до правды любыми способами, пойдёт на что угодно ради животрепещущего репортажа.

Беспринципная, бессердечная, бессовестная напрочь Сара получила должность главного редактора отнюдь не за большие зелёные глаза и россыпь веснушек на носу. Кровью врагов она расчищала себе путь, телами преступников выкладывала мосты на пути к своей карьере.

И вот, дожили: очередной своей жертвой Сара выбрала меня.