Валентина Гордова – Мечта сурового дракона (страница 9)

– Абсолютно, – подтвердила ровно и не отвела взгляда, даже когда вид Болир на несколько мгновений сделался почти угрожающим.

К счастью, дальнейшего конфликта удалось избежать, потому что старушка рядом со мной мягко приказала:

– Ступай на кухню, распорядись, чтобы для донны приготовили куриный бульон с гренками.

Бросив злой взгляд сначала на неё, потом на меня, Болир развернулась и ушла, держа спину ровной, ни разу не обернувшись и негромко прикрыв за собой дверь. Это показалось мне странным. Она явно была на эмоциях, но дверь придержала, не стала хлопать. Не знаю, почему меня это зацепило, но… вот зацепило почему-то.

– Как ты себя чувствуешь? – спросили у меня, когда мы остались одни.

Под тёплым, искренне заботливым взглядом хотелось наивно расслабиться и выложить всё, что было на душе. Я такое в последний раз только с бабушкой чувствовала. Эту женскую мудрую заботу и бесконечную нежную любовь. Даже забыла, что это такое.

– Девочка моя, – встревожилась женщина, – Ренед обидел тебя?

Поняла, что сижу и безмолвно плачу… надо же, а я и не заметила. И того сосущего изнутри одиночества, появившегося после смерти бабушки, не замечала тоже. Но… я ведь одна. Из родных и близких у меня только мать, да и та такая, что уж лучше не было бы. Любви я от неё никогда не получала и не получу, только беды и проблемы. К ней возвращаться не хотелось до зубного скрежета, а вот к бабушке… За ещё одну встречу с бабулей я бы многое отдала. Всё, что у меня было.

– Нет, что вы, – заверила поспешно, принимая протягиваемый мне платочек и промакивая глаза, – мне просто вспомнилось…

– Кто? – печально уточнила старушка, тем самым выдавая в себе весьма проницательную особу. Она не спросила «что».

– Кое-кто светлый и добрый, – я вымученно улыбнулась, шмыгнула сопливым носом и поспешила сменить тему. – Ренед уехал?

На меня посмотрели как-то крайне странно, но всё же ответили.

– Да, к Селим. Помнишь её? Она гостила у нас прошлой зимой.

– Да-да, конечно, – отозвалась растерянно и попросила, не желая заострять на этом внимание, – можно мне воды?

– Угу, – несколько отрешённо мыкнула женщина и поднялась из кресла, чтобы отойти в сторону, к столику у окна, подхватить графин и начать с журчанием наполнять стакан.

– М-м, а как долго я спала? – поинтересовалась осторожно, ощущая себя, как на минном поле.

Любое неверное слово, любой неосторожным вопрос – и я подорвусь, а меня разоблачат.

– Пару часов, – старушка вернулась, вручила мне стакан, а сама не села, осталась стоять, задумчиво рассматривая меня с высоты своего роста.

Она была плотнее, чем Болир, и тем самым казалась мягче и приятнее. Но мне всё равно было ужасно неуютно. Судя по взгляду, меня уже в чём-то заподозрили. Или она всегда так смотрит? Чёртов Энейх, уехал и бросил меня, а я как хочешь, так и пляши. Если он в самом деле свалил к любовнице… устрою ему скандал. От имени Катарины. От своего собственного я ему по морде тресну, гаду.

Негодяй. Чёрт!

– Катарина, – позвала женщина, а едва я подняла на неё взгляд, не стала бегать вокруг да около, а озвучила все свои подозрения в простом: – а ответь-ка мне, девочка, как меня зовут?

Вот и приплыли.

Я подавила вздох, опустила голову, ковырнула белоснежное одеяло. Врать мне было нечего, да и не хотелось, если честно. Не этой женщине. Она казалась такой доброй и заботливой, мне не хотелось ранить её своей ложью, пусть мы и не знакомы даже.

– К сожалению, я вижу вас впервые в жизни и не знаю вашего имени, – призналась тихо и печально, кусая губы и думая о том, какая Ренед Энейх зараза. Редкостная.

– М-м, – ответила незнакомка нечто неопределённое.

Вскинув голову, взглянула на неё и по одному-единственному взгляду поняла, что мне не очень-то верят.

– Я не вру, – добавила торопливо. – Ренед знает, что я не Катарина. Мы… проснулись утром уже вместе. Он сказал, что нужно во всём разобраться, а пока придётся делать вид, что всё в порядке.

И тут я просто не удержалась.

– Он правда уехал к любовнице? – спросила хмуро и недовольно, сжимая одеяло в кулаке и представляя, что под моими пальцами мужская шея.

Незнакомка покосилась на мою ладонь, вновь посмотрела в глаза, причём в её собственных недоверия теперь было чуть меньше, а вот удивления значительно больше.

– Правда, – подтвердила чуть дрогнувшим голосом.

– Невероятно! – я ушам своим не верила. – Вот знаете, не хочу плохо говорить о мало знакомом человеке, но с таким отношением не удивлюсь, если Катарина сама свалила.

И старушка обратно в своё кресло опустилась, повернулась ко мне всем телом, вздохнула и начала просительно:

– Не наговаривай на него, Ката… – осеклась, вздрогнула, тут же нахмурилась и неуверенно спросила: – А тебя как зовут?

– Катерина, – представилась, упростив форму имени для привычной им, – можете звать Катей.

– Катя, – повторила бабушка, – Катя… А ты кто, Катя? Как вообще такое случиться могло?

Радуясь довольно адекватной реакции, я была готова с огромным удовольствием выложить этой приятной искренней женщине всё, что знала и думала, но не успела.

Спальню наполнило громкое просительное урчание.

– Ой, – смутилась я.

А бабушка поступила как любая истинная бабушка:

– Голодная! – постановила возмущённо.

Слова прозвучали приговором, но я совсем не была против всего, что за ним последовало.

Меня проводили в ванную, помогли умыться, после принесли одежду. Тёмно-фиолетовое длинное платье простого, но в то же время элегантного кроя закрывало шею, руки до запястий и ноги до пола. Корсета не было, как Ренед и обещал, но это не уменьшило моего желания отыскать где-нибудь штаны.

– Так как вас зовут? – спросила я у старушки, вернувшись в спальню уже в мягких домашних туфельках на небольшом каблуке.

Она вскинула руки, возмущаясь на себя за забывчивость, и поспешно представилась:

– Госпожа Наэ Альвис, – тут же насторожилась, пригляделась ко мне и значительно тише добавила: – А ты Катарина Энейх.

– Мне известно, – благодарно улыбнулась её заботе, – однако это практически всё, что я знаю.

Госпожа Альвис кивнула, и по одному её взгляду я поняла: старушка в деле. Полностью. Она даже пустую спальню оглядела с видом «кругом враги, не доверяем даже стенам, а цветочным горшкам особенно».

– Идём в кухню, – меня вороватым движением сцапали за локоть, в который женщина тут же вцепилась так, словно боялась, что меня могут украсть прямо у неё из-под носа, – там все свои, сможем поговорить открыто.

– Мне бы не хотелось, – начала я, не желая открывать секрет пропажи Катарины ещё большему количеству людей, но меня перебили уверенным:

– Наши не выдадут. А вот с людьми герцога Кьета, отца Катарины, будь настороже. Ты и сама слышала, они готовы бежать с доносами по каждому поводу.

– Много их здесь? – я понизила голос до шепота, теперь тоже разделяя настороженность ко всему вокруг.

– Все, кто приехали с тобой… то есть, с Катариной после свадьбы. Три камеристки и две личные служанки. Телохранителей Ренед не пустил, это породило бы слухи о том, что дон Энейх не способен оказать защиту супруги в собственном доме. Так что пятеро.

– Две сейчас во дворце, – вспомнила я, – Ренед без них улетел.

– И правильно сделал, – мне одобрительно кивнули. – Здесь остались Клара, Иши и Рейс.

С этими словами госпожа Альвис попыталась направиться к двери, но я не сдвинулась с места, вынуждая остановиться и её, и торопливо спросила:

– Кто вы?

Метнув взгляд на мои глаза, женщина согласно кивнула, одобряя мой порыв узнать как можно больше, и тем же заговорщическим поспешным голосом ответила:

– Няня, я знаю Ренеда с пелёнок.

Тогда не удивляет её желание защищать его.

– Почему так быстро поверили мне? – это радовало, но всё же несколько настораживало.

Улыбнувшись снисходительно, старушка покровительственно произнесла:

– Мы прожили с Катариной год, моя дорогая. Боюсь, тебе придётся сильно постараться, чтобы заставить кого-нибудь поверить, что ты – это она.

Нахмурившись, я судорожно обдумывала поступающую информацию. На фоне всего этого показался крайне логичным вопрос:

– Какая она?