Валентина Гордова – Двойной сюрприз для блудного папочки (страница 2)

Она сбежала, оставив мне только своё имя и явно случайно забытый кружевной бюстгальтер. Я мысленно усмехаюсь, вспоминая ящик комода, в котором продолжаю хранить чужое бельё. Я себя даже маньяком первое время чувствовал.

И вот она передо мной. Сбежавшая красавица, таинственная незнакомка, неизвестная Варвара. Да ещё и с подарком!

Не знаю, как у всех нормальных мужиков происходит процесс переосмысления жизненных ценностей. Год назад меня просто шарахнуло по башке пониманием: хочу карапузов. И женушку-красавицу.

Задрало появляться дома раз в пару дней, чтобы тупо поспать. Достала эта звенящая тишина и гуляющая по коридорам пустота. Хочу слышать детский смех в своём доме, спорить с женой, чья очередь сменить подгузники, а потом сидеть и выбирать: борьба для сына и пение для дочери или, может, наоборот? Почему бы и нет.

И всё бы ничего, нашёл себе жену, завел детей и живи счастливо. Так бы я, наверно, и поступил, но ворвавшаяся в мою жизнь полгода назад незнакомка накрепко прикипела к образу моей будущей жены. Очаровательной большеглазой и златовласой жены.

Внутри которой мои дети. Сразу двое. Мне не нужны слова и даже анализы, я просто уверен.

Но на всякий случай всё равно щурюсь, пытаясь не улыбаться так довольно, и подчёркнуто грозно спрашиваю:

– Ты всё-таки подрезала ту резинку?

Она вспыхивает и за две секунды краснеет вся – от проколотых ушек до вздёрнутого кончика носа. С шумом тянет носом воздух и смотрит на меня со сверкающим в глазах возмущением. Она ужасно маленькая и очаровательная со своими длинными медовыми косами и – особенно – с выпирающим животом. Он просто огромный, и сначала я подумал, что она вот-вот родит, но потом подслушал их с Дианой разговор и немного успокоился.

Её реакция на мои слова сейчас лишь подтверждает очевидное:

– Они мои, – провозглашаю то, в чём и так не сомневался, награждаю Варю победным взглядом и улыбаюсь, уже представляя, как этот сопящий колобок будет путешествовать по комнатам моей квартиры.

Но она снова удивляет. Громко фыркает, а потом поднимает руку и суёт мне прямо под нос свой миниатюрный кулачок.

Где же ты пряталась от меня эти шесть месяцев, очаровашка?

Глава четвёртая. Варя

Мысли в голове путаются, словно кто-то погрузил их в густое ягодное желе.

Мне сложно осознать происходящее. Что он только что сказал? Почему он уверен, что дети его? И почему от воспоминаний о том, как собственнически звучало его «они мои», у меня внутри разливается что-то странное и совершенно точно неправильное?

Нет. Просто нет. Во мне говорит ревнивая мама, но это мои дети. Хочется закрыться руками от окружающего мира и особенно от Минина, лишь бы он не заявлял никаких прав на моих детей.

Его детей.

Наших.

Я знаю, как растут дети в семьях таких, как он. И я знаю, кем они потом вырастают.

Поэтому моя реакция вполне адекватна:

– Извините, – я опускаю руку, отворачиваюсь от Минина, фальшиво улыбаюсь девушке за стойкой и стягиваю свою папку, – вы мне не подходите.

Делаю шаг обратно к лифту, следом ещё два торопливых и вздрагиваю, едва на плечо ложится тяжёлая мужская ладонь. Егор не позволяет мне скинуть её, а после ещё и обходит меня, намертво загородив своей фигурой путь.

Боже, почему он такой высокий?

– Варь, а ты куда? – Спрашивает он грозно, но я вижу, как подрагивают уголки его губ в улыбке и как сверкают светло-голубые, небесного цвета глаза.

– Домой, – отвечаю заторможено, чувствуя себя на его фоне какой-то непривычно маленькой и беззащитной. Но мне почему-то не страшно, скорее даже наоборот.

– К нам домой? – Вскидывает он бровь.

Почему-то вместо негодования я ощущаю лишь смущение и страх, подбивающий меня как можно скорее унести отсюда ноги. Вот только тонкий голосок где-то под черепной коробкой шепчет о том, что так просто меня никто не отпустит.

Я отступаю на шаг и нервно сглатываю под его внимательным, превосходяще-насмешливым взглядом. Выпрямляю спину до тянущей боли в пояснице, распрямляю плечи и спокойно смотрю на Минина.

– Это не твои дети, Егор, – говорю ему медленно, но голос предательски тих и глух.

И, естественно, Минин совершенно мне не верит. Он лишь улыбается в ответ на мои слова, а затем выразительно играет бровями в сторону девушки за стойкой.

– Поговорим наедине?

Стыдно подумать, что у нашего разговора есть свидетели.

– Нет, – выпаливаю я тут же и делаю ещё шаг назад.

Егор пожимает плечами и наверняка замечает, как я опускаю на них взгляд: сначала на левое, затем через небрежно расстегнутый ворот белоснежной рубашки на правое.

Я не назову его огромным, но тренажёрный зал наверняка забит в его GPS в графу «контрольные точки» между домом и работой.

– Диана, сходи на обед, – вдоволь насладившись моим вниманием, мягко просит он девушку за моей спиной.

Я торопливо отворачиваюсь, но краем глаза успеваю заметить его довольную улыбку.

– Конечно, Егор Денисович, – соловьём щебечет Диана и уже через секунду стоит рядом с нами, преданно глядя на мужчину снизу вверх большими сияющими глазами. – Вам что-нибудь нужно?

– Нет, – коротко отрезает он, даже не взглянув на неё.

И молчит всё то время, пока Диана дожидается появления лифта, а затем уезжает на нём куда-то вниз.

Я и сама не против избавиться от лишних ушей, как не возражаю и против того, чтобы мы прямо сейчас разъяснили все моменты. Чем быстрее он от меня отвяжется, тем будет лучше для всех нас.

К сожалению, у Егора на этот счёт иные мысли.

– Они мои, не отрицай, – его голос звучит спокойно, а на губах вновь играет уверенная улыбка, но я всё равно слышу в глубине его голоса непробиваемо твёрдую сталь.

Невольно сглатываю под его пронзительным, пробивающим до позвоночника взглядом.

– И не думала, – говорю честно, прижимая папку с рисунками к груди, словно она была моим щитом.

– А почему пыталась сбежать? – Он медленно, словно загнавший глупую добычу в ловушку хищник, делает шаг ко мне, продолжая пронзать своим выразительным взглядом.

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. А ещё очень хотелось бы не реагировать на него так остро, словно я вся – сплошной оголённый нерв.

Не говорить же ему о том, что мне банально страшно?

– Мне ничего от тебя не нужно, – медленно проговариваю я, продолжая пятиться спиной вперёд, не упуская при этом Егора из виду. – Та ночь была простой случайностью, я всё понимаю и ни на что не претендую. Я запишу детей на другое отчество, не волнуйся, они о тебе и не узнают никогда. Ну, то есть, о тебе, как об их отце. Я не буду ничего от тебя требовать, так что, пожалуйста, можно я пойду?

Под конец мой голос предательски глохнет, потому что взгляд, направленный на меня Егором, не оставляет места ни для каких положительных мыслей. А пространство – места для дальнейшего отступления.

Егор появляется рядом как-то неожиданно быстро и близко, опускает ладони на стойку по обе стороны от моего лица, склоняется и выдыхает прямо в губы тихое:

– Повтори.

Глава пятая. Егор

Нарисованная воображением Варька, что с растрепанными косами и в забавных пушистых носках топает по комнатам моего – читай «нашего» – дома, вдруг замирает, поднимает голову и тычет в мою сторону «факом». Ауч.

Словно коленом по яйцам – именно такой эффект у её слов. Даже сам не ожидал.

Я не злюсь, в голове летает лишь одна одинокая мысль: «Что?». Просто что, блять? Мне не послышалось, она действительно только что очень красиво послала меня нахер?

– Повтори, – прошу ещё раз, когда Варька испуганно вжимает голову в плечи и молчит. Мне просто нужно убедиться в том, что я не ослышался.

Хотя какой в этом смысл, вообще непонятно.

Резко мотаю головой и подаюсь ближе к своей, однозначно, будущей жене. От неё вкусно пахнет: мёдом с корицей, а ещё каким-то цветочным шампунем. Я ловлю одну из её толстых мягким кос ладонью и подношу ближе к лицу, чтобы, не сводя взгляда с её глаз, с шумом втянуть воздух носом и окончательно убедиться: это действительно волосы пахнут.

– Очаровашка моя, – говорю медленно и уверенно, – ты, видно, не поняла, малыш: я не собираюсь отказываться ни от наших детей, ни от тебя.

Она смотрит с таким ярким возмущением, что я не могу удержаться и быстро чмокаю её в кончик покрасневшего носа. И не отхожу, потому что точно знаю: сбежит. Вот прямо сразу, едва возможность появится.

– А если я хочу отказаться от тебя? – Осторожно спрашивает она, поднимает руку и утирает нос, будто я его запачкал. Ещё и морщится так совершенно забавно.

– Увы, – вздыхаю громко и деланно грустно, – такой возможности не предоставляю.

Она втягивает в рот и закусывает нижнюю губу. Так просто и привычно для неё, и так крышесносно для меня. Я невольно опускаю взгляд на её губы, кручу в голове те далёкие стёртые воспоминания и думаю: с тех пор её губы стали другими на вкус? Да и вообще, какой этот вкус на самом деле? Может быть, просто больное воображение нарисовало мне то, что я хотел видеть, и целуется на деле Варя так себе.