Валентина Гамарник – Невидимые нити - 5 (страница 7)
– Ох, тяжело об этом говорить…
– Не понимаю.
– Мы с Толиком развелись.
– Как?! Такая любовь!
– Но недолгая. Увлёкся ездой на велосипеде. Подолгу пропадал. Объяснял, что любит кататься по Масюковскому шо-о-оссе, ды-ышать, видите ли, свежим во-оздухом, любоваться природой. Вот и облюбовал объект, привёл пузатую молодую девушку, которая была на сносях, и сказал: «Она будет жить у нас!»
– Представляю, что ты пережила!
– Развелись. Свекровь нас с сыном не выгнала.
– Кто бы мог подумать! Молодой человек из приличной семьи...
– Кто бы мог подумать, что любовные стоны своего мужа буду слушать за стенкой. А, когда наш дом снесли, свекровь пожелала жить со мной на одной площадке, помогала растить моего сына и своего внука Демида.
– Какое имя! Забытое…
– Кандидатскую писала на тему русских имён. Защитилась в Ленинграде. Уезжать приходилось часто. Свекровь мне с сыном помогала. Здесь, в Белоруссии, конкуренция велика, борьба, подсиживание, препоны. Была на грани. Поседела.
– Поздравляю! Томочка, ты такая труженица!
– Спасибо!
– Я на такие подвиги не способна. Представляешь, недавно Олю Гущу встретила, она тоже кандидатскую защитила. У неё также целая эпопея борьбы. Девочки, вы и умницы, и бойцы! Мы гордимся вами!
– Да, нелегко было… на грани… Если бы не свекровь… Правда, она недавно умерла у меня на руках. Оставила Демиду квартиру по завещанию. Кстати, знакомьтесь, это мой младший сын, Онуфрий.
– Моя дочь, Иришка. Дети, погуляйте немного в парке. Я там белочку на дереве приметила.
– Я ведь, Танюша, недавно выписалась из психиатрической клиники.
– Ого! То-то я смотрю, причёска… волосы вздыблены, торчат. Куда делись длинные волны, что веером развевались по коридорам филфака. А блестели, блестели как! Многие ребята оборачивались.
– Потускнели… Обстригла в минуты отчаяния. Теперь отрастают.
– Но сейчас всё хорошо? Откуда другой малыш?
– Это моё счастье. Замуж второй раз вышла.
– Молодец!
– Молодец он. Мой студент, – Тома улыбнулась и засветилась внутренним теплом. – Вижу твои глаза. Да! Моложе значительно меня.
– Ой!
– После экзамена подошёл ко мне и признался: «Люблю… давно… обожаю!» Я строгий преподаватель, а тут смех меня разобрал: «Где запятую, молодой человек, поставим?!» «Запятых не будет, – ответил он. – И пауз тоже. Прямо сейчас идём в загс». Сама понимаешь, что ничего бы не было, но угораздило меня сломать ногу. Одна, с ребёнком… беспомощность… больная свекровь, а тут он все заботы взял на себя. На руках носил.
– Везёт же некоторым. Меня бы кто…
– Теперь вместе преподаём в педе.
– Уж конечно. Понятно…
– Не скрываю, помогаю с карьерой. Смотри, вот наше фото из загса.
– Молоденький… красавчик, блондин. Сын на него похож.
– «Мой белый ангел», – я его называю. Любит, заботится. Зная о моём состоянии, путёвки в санаторий или в Турцию ежегодно покупает.
– Томочка! Всё у тебя хорошо. Откуда же болезнь?
– Депрессия называется. Эмоциональное выгорание. Стремилась вперёд, рвалась, всё что-то Толику хотела доказать, и всё сама, сама, и одна… Добили судебные тяжбы из-за квартиры свекрови. Сколько оскорблений, грязи вылито.
– Но ты говорила, что завещание…
– Толик и родственники не могли смириться. Все их проклятия на мне. Не отмыться.
– Томочка! Перестань переживать! Ты знаешь, наши девочки почти все развелись? И каждая по-разному. Говорят, супруг Ковцовой Наташи кирпичом в суде кидался.
– Ничего себе.
– Остались я да Ленка Статкевич. Студенческий брак, что первая любовь – быстро заканчивается, но след на всю жизнь остаётся: клятвы в вечной любви, фата, студенческое веселье и наивное ощущение безмерного счастья впереди.
Встреча с хироманткой
Скажите, пожалуйста, вы знаете, кто такой хиромант? Что-то такое слышали, но толком не помните. Вот и наша героиня, когда судьба лоб в лоб свела со специалистом нетрадиционной медицины, отнеслась к этому с лёгкой иронией. Да и не до хиромантки было Татьяне вовсе, главное, чтобы химзавивка взялась хорошо.
Голова и волосы женщины, решившей посетить парикмахерскую в советское время, подвергались настоящему экстриму. Завивка не удалась или волосы пережгли гидроперитом – норма. Много женских слёз повидали стены парикмахерской торгового центра «Дрозды», куда зашла Горлик. Плакали в этом помещении, похоже, не только дамы, но и облупившаяся краска на стене, дырявый линолеум на полу, изрезанный лезвием дерматин на стульях. Татьяна осмотрела мрачное помещение и не менее унылое общество, вздохнула, мирно заняла очередь и тихо стала у стены. Взоры посетителей устремились на сумочку, которую держала Татьяна в правой руке. Но не красная дамская сумочка посетительницы привлекла людей, а крупная мясистая сельдь в прозрачном целлофановом пакете.
Мужчина средних лет, стоявший рядом с вновь прибывшей, пожирал глазами пакет, который Татьяна держала на вытянутой руке, не зная, куда его пристроить. С наслаждением втянув запах пряного посола, вздохнул:
– Хорошо пахнет!
– Да-а! Хорошо! – оживилась очередь.
– Эх! Картошечку бы сюда!
– С лучком!
– С зелёненьким!
– У меня на даче большой и мясистый вырос в этом году! Утреннюю росу любит, на рассвете обильно умоется – на весь день хватает. Я даже не поливаю.
– Девушка, спрятали б вы куда подальше продукт, оголодал тут.
– Что? Слюнки текут?
– С утра сижу, а ещё пять человек передо мной. Готов кого угодно растерзать, вот хоть бы эту красавицу. Могу съесть её с селёдкой, могу и без.
– За красавицу спасибо! А вот рыбка, боюсь, протухнет! Жарко
– Женщина, а вы сбегайте быстренько домой и определите продукт в холодильник. А я очередь постерегу.
– Блондиночка, а можно и мне… к холодильнику… охладиться, а то от духоты и при взгляде на ваши плечи в жар бросает.
– Не слушайте этого ловеласа, присаживайтесь, здесь место освободилось, – пригласила Татьяну супружеская пара.
– Благодарю вас!
– Красавица и селёдка! Какая замечательная картина получилась бы. Разрешите представиться!? Художник, пейзажист. Василий.
– Как интересно!
– Голубое море, голубые глаза, синий топик, красные бусы, красивые руки и селёдка в них. И я тону в море этих красок. Да, да! Вижу, вижу эту картину. Нарисую, будет шедевр!
Благодаря не совсем подходящей к месту покупке люди не скучали, шутили и перезнакомились друг с другом. Когда Горлик отправилась в кресло цирюльника, нести охрану по сохранности ценного продукта взялась супружеская пара.
Вручив себя всецело мастеру – полной симпатичной блондинке, Татьяна попыталась расслабиться, но неудобное кресло с жёсткой спинкой не дало отдохнуть. Посетительница, сидевшая рядом, обратилась к парикмахеру Татьяны.
– Вижу – болеете. Приходите ко мне на приём, я дам травы, отвар которых вылечит вашу экзему.
Парикмахер Татьяны – флегматичная толстушка, даже бровью в ответ не повела. Зато Татьяне, внимательно обозревшей на ногах девушки красные раны, тут же захотелось стать посредником в переговорах.
– Вы лечите рожу травами?
– И травами тоже, но огромную часть моей деятельности занимает хиромантия, – ответила посетительница, сидящая в кресле у окна, справа от Горлик.