Валентина Филиппенко – Нашу маму раздраконили (страница 3)
От греха подальше я, прожевав свою порцию кукурузы, снова потянул дракона:
– Мамочка, пойдём, а?
Наши с мамой взгляды встретились. Снег из попкорна кружился над двором вместе с настоящим снегом и отражался в больших блестящих глазах моего драконовидного предка. Неизвестно, понимала меня мама или нет: вдруг она уже стала совсем ящером? И тут она… начала́ танцевать! Прыгать, кружиться и выделывать всякие па, ловя попкорн огромной драконьей пастью.
– Уважаемая! Какая грация! – с набитым ртом пропел дяденька из окна. – Какой арабеск! И какие у вас замечательные дети! А дочь – настоящая принцесса!
Дамочка с каре, поймав пару кукурузных «снежинок», тоже отвесила маме воздушный поцелуй. Парень набрал в тельняшку целую горку попкорна и направил на маму джойстик (кажется, он так много играл в компьютерные игры, что принял её за персонажа какой-нибудь аркады). Ещё из какой-то квартиры высунулись дети и стали снимать маму на видео. Агата явно ревновала и её, и свою корону к такой онлайн-несправедливости и закричала, чтобы мы шли прочь со двора. Но мама, то есть дракон, не могла остановиться: «грациозно», словно беременная медведица, она ловила попкорн большими губами и отвешивала соседям поклоны.
– Мама! – гневно крикнула Агата и топнула ногой. – Хватит жевать! Ты же на диете!
И это вдруг сработало.
Почти в мире животных
Вообще, папа всегда учил меня, что в отношения «девочек» лучше лишний раз не лезть. Потому что они сами всё как-то решают между собой, понимают, какое слово и когда можно сказать, а какое – нет. Папа знает, о чём говорит. Потому что я вот на секунду представил, что было бы со мной, скажи я маме про диету, и у меня аж дым из ушей пошёл. А Агате за это, представляете, ничего не было!
Выплюнув попкорн (нехотя, прямо скажу), мама-дракон уставилась на нас с сестрой вопросительно. А затем перевела взгляд на своё отражение в замёрзшей луже. Отражение ей одобрительно кивнуло.
Я хихикнул, а она снова с интересом посмотрела на меня. «Ну и какой у вас теперь план?» – будто спрашивала она.
Агата поправила корону, сделав такое ангельское, такое невинное личико, что даже дядя с усами из окна сладко вздохнул.
– Зима, мамочка. Так хочется посмотреть на белых мишек. Как в той песне, где снег мешают.
Мама, то есть дракон, буквально уронила челюсть. Перед ней стояла её дочь-хулиганка, только в короне и блестящих колготках, и напевала самую трогательную, самую ласковую колыбельную в мире. Да ещё и не фальшивила!
Тут Агата предусмотрительно покосилась на окна и потянула маму за лапу. И та пошла! Тяжёлой бухающей походкой, переваливаясь с лапы на лапу, волоча за собой хвост и крылья. Я последовал за ними, замыкая шествие. Мама пару раз обернулась, будто спрашивая у меня, как у старшего, понимаю ли я, куда мы идём. Я кивал ей и… радовался! Ведь у нас с драконом установился контакт! Дружественный контакт! И теперь мне не придётся с ним бороться!
Слегка позабыв о том, что вообще-то мы шли возвращать маме её мамское обличье, мы добрели до входа в зоопарк. Вернее, до очереди на вход.
Оказалось, в этот день – чуть морозный, немного снежный, но весьма приятный – в открытый вольер выпустили слонов. А ещё должны были показать представление с белыми мишками и морскими львами. Об этом нам доложила онлайн-шпион Викуся. Она вырвалась из телефона, который Агата вытащила из моего кармана.
– Вот все и пришли сегодня в зоопарк, – с видом недовольного знатока проворчала Агата.
Я кивнул.
Очередь, конечно, тут же обратила на нас внимание: девочка в короне, мальчик, полный мужества и смелости, и существо размером с небольшой автобус, с крыльями, зубами и чешуёй. Женщина с коляской, которая стояла перед нами, косилась на маму через плечо и что-то встревоженно печатала в телефоне. Охранники поправляли на поясах пистолеты и дубинки. А вот бабулечка в платке, державшая за руки близнецов примерно Агатиного возраста, ещё и одинаково одетых, вдруг отделилась от линии и подошла к нам поближе.
– Глядите, не только вы с бабушкой в зоопарк хо́дите, – радостно проскрипела старушка и погладила внуков по шапочкам-балакла́вам.
Те вопросительно посмотрели на Агату и на меня, ожидая комментариев от более понятных им существ. В их глазах прям читался вопрос: «Чего?» А Агата оценивала ситуацию и пока не отпускала мамину лапу.
– Живут в зоопарке а-а-аисты. И есть тут ещё я-а-ащерицы. А ребята привели пте-э-эродакти-и-иля с внуками познакомиться. Вы же в террариум, ребятки? – обратилась к нам, продолжая умиляться, бабушка.
Мы с Агатой переглянулись.
– Верно, дети? – наклонив голову, переспросила старушка.
Близнецы, подумав, стали нам кивать.
– Ага! Наша мама… То есть бабуля… Иногда как раздраконится… – выдала Агата и тоже закивала.
Я тоже решил поддержать беседу – тем более очередь зашевелилась, и по-пингвиньи мы стали топтаться и приближаться к кассе. А значит, разговор скоро должен был закончиться.
– А вы на кого пришли смотреть? На орангута́на? – Я решил блеснуть знаниями по биологии. В школе мы ещё не проходили приматов, но я уже читал о них в энциклопедии. – Или… на гориллу? Или на павиана? А знаете, говорят, что у свиней…
И тут я наконец остановился. У милой бабушки явно были проблемы со слухом, и мои слова, будто сообщения при плохом интернете, доходили до неё не сразу. Поэтому сперва она умилилась ответу Агаты, а потом принялась разбираться со мной. Где-то на втором предложении (об орангутане) лицо её, сморщенно-улыбчивое, побледнело, расправилось, а после стало похоже на морозилку – так холодно она на меня смотрела. Губы старушки поджались, глаза сузились, и она вдруг дёрнула обоих внуков за руки. Шипя что-то себе под нос, бабушка с близнецами поспешила на своё место – как раз почти у окошка кассы. До нас долетело только одно слово: «Хам».
Кажется, это она меня так назвала. Но я ведь… рыцарь!
Билет не на балет
– Хам? – переспросила Агата, вытянувшись лицом. – Это кто такой?
Глаза мамодракона блеснули: она явно хотела что-то ответить дочери и объяснить, кого старушки называют хамами. Но из её пасти вырвались только пламя и дым. Мы с Агатой разом подпрыгнули, закрыли лица руками и зака́шлялись.
– Мамочка, ты можешь это… Ты можешь помолчать? – выдала Агата и укоризненно посмотрела на дракона.
Мамодракон в ответ хмыкнула, приподняла бровь и вдруг дунула дочери в лицо горячим и влажным воздухом через ноздри. Отчего вся сажа, а также корона и наглость с Агатки слетели. Тут мы как раз оказались перед кассой.
– Три билета, пожалуйста. – Я заглянул в окошко, встав на носочки.
Агата снова нацепила корону и тёрла юбкой лицо, а мамодракон отвернулась и принялась вроде что-то насвистывать, словно она была не при делах и вообще не летающий ящер. Кассирша поправила на носу очки и вытянула шею, разглядывая нас. Что-то в нашей компании ей явно не нравилось.
– Сколько-сколько билетов? Сколько детских? – переспросила она.
Я достал банковскую карточку и приготовился заплатить:
– Простите. Два детских и один взрослый билет.
Компьютер и маленький принтер внутри кассы загудели, но зря. Даме в очках явно наскучило выдавать билеты малышам и их мамам. А тут мы как раз попались под руку.
– А взрослый у вас кто? – уточнила строгая выдавательница билетов. И добавила: – Карточки не принимаем. Наличные есть?
Наличных у меня не было. Мы с Агатой переглянулись и по привычке посмотрели на маму. Та оживилась и полезла в клатч. Толстыми пальцами с огромными когтями она довольно ловко справилась с миниатюрным замочком и вскрыла сумочку. Но… денег там не нашла и расстроенно опустила глаза. Клатч в её когтистых лапах защёлкнулся, а Агата зашипела, что драконы отлично управляются с роскошью.
– Им сундуки надо охранять, – плюнула сестра мне в ухо. Кажется, это был её первый бизнес-план.
– Наличных нет, – сообщил я кассирше. – Может, можно оплатить переводом? По кьюар-коду?
Дама вытянула шею и теперь смотрела на маму в упор. Я ждал, что сейчас она нажмёт на какую-нибудь тревожную кнопку или поднимет крик, но она оказалась непредсказуема.
– Да даже если бы и были… У нас со своим нельзя. Нельзя с животными! А у вас тут это… пернатое и шипастое. Билеты не продам.
И выставила в окошке табличку «Билетов нет».
Мама смотрела на эту жестокую надпись и не моргала. Но её драконья грудь стала часто подниматься от негодования и обиды. Меня тоже разозлили строгий взгляд и жестокость кассирши. Да она сама наверняка каждый вечер превращается… в муравье́да. Или в вара́на! Или в змею! А тут не пускает в зоопарк нашу маму! Ещё и в такой день!
Разозлились и другие люди, стоявшие в очереди за нами. Замёрзшие, уставшие после работы, утомлённые детьми и общественным транспортом, они начали гудеть и возмущаться, что так кассу закрывать нельзя. И вообще, что это за драконодискриминация? Какой-то мужчина кинулся к окошку, девушка стала записывать происходящее на видео, а Агата потянула маму и меня к турникетам.
– Пусть там ссорятся, – пропела сестра. – А мы полетим. Мамочка, ты ведь умеешь летать? Ты же дракон!
Первый полёт
С Агатой спорить было трудно: мама и правда возвышалась над нами драконом. Только готова ли она подняться в небо?
Я вспомнил картинки из моего «Кодекса рыцаря»: драконы, по представлению авторов, подлетали к замкам и башням и висели в воздухе, часто махая крыльями. А ещё они жили в горах, под скалами или в пещерах. «Their weight was approaching one and a half thousand pounds»[3], – писали в «Кодексе». Если пересчитать в килограммы, то это получится… получится шестьсот восемьдесят!