Валентина Езерская – Принцесса Арменеи. Книга 2 (страница 5)

– Я выполню твою просьбу, Нимерана. Ты же знаешь, я многим тебе обязан. Не ты ли лечила мои раны после сражений? Не ты ли в детстве приносила нам еду и питье, когда меня и твоего сына за мелкую провинность садили в яму? Я помню все и должен проявить благодарность, поэтому … – он бросил взгляд на Зихаба, – он не умрет сегодня.

– Стража! – позвал он королевских охранников. – Заприте его в темнице. Его судьбу я решу позже.

– Великий талан! Пусть воздастся тебе за твою милость! – лицо рабыни осветилось радостью. Она отступила на пару шагов, провожая взглядом хмурого сына, которого уже уводили в цепях. А я с облегчением выдохнула. Все же была рада, что Зихаб остался в живых. А молва, что новый талан теперь Шерват, разнеслась со скоростью ветра. Толпа бушевала и выражала бурную радость, приветствуя Шервата, как освободителя. Как я поняла, Сихваршат в последнее время не вызывал уважение простых эрлеванцев, слишком злоупотреблял властью и алкоголем, повышая налоги и снижая при этом уровень жизни своих подданных. Да и среди аристократии хватало недовольства, только вот свергнуть тирана казалось делом непростым – силен был еще король.

Прислуга вынесла из дворца знаменитую шкуру кагибала – символ власти, и набросила на мощные плечи харата, прикрывая его обнаженный торс. Голову нового короля украшали огромные клыки, свисавшие с морды убитого животного.

Невольно я залюбовалась Шерватом, испытывая чувство гордости за любимого. Он по праву занял трон. В народе его все любили и почитали.

С приходом к власти нового короля эрлеванцы воспряли духом. Воздух, казалось, был пропитан надеждой на лучшее будущее и верой в то, что жизнь теперь пойдет совсем другая.

Глава 3

Я ходила по комнате, кусая от досады губы и сжимая пальцы. После того, как меня снова лишили свободы, заперев в одной из комнат королевского дворца, прошло полдня. Служанки принесли мне новую одежду, более приличествующую моему положению. Легкое, розового оттенка платье, оно идеально легло по фигуре. Шерват знал, что я жду его, что нам есть, о чем поговорить, но так и не пришел. Наши взаимоотношения напоминали историю любви птички Пеночки и слона: «Я летела тысячу километров, а он…»

В который раз убеждалась в холодности Шервата по отношению к себе, но от осознания этого только хуже становилось на душе. Ненавижу, ненавижу…

И люблю…

Я почувствовала, что он рядом, стоит за дверью, не решаясь войти. Остановилась, затаив дыхание. Вот же глупая! Стоит только Шервату оказаться рядом – и я забываю обо всех обидах, память напрочь стирает воспоминания о тех моментах, когда он отталкивал меня от себя. Я прощала и забывала для того, чтобы находить силы и снова стремиться в его объятия. Для чего?! Я, наверное, мазохистка. Получая отказ и испытывая горечь каждый раз, продолжала все равно надеяться.

– Я ждала тебя, Шерват, – произнесла, когда услышала звук открываемой двери.

Мой голос был спокойней тихой заводи. На самом деле испытывала волнение и предательски покрасневшие щеки выдавали его. Находясь спиной к двери, я развернулась, чтобы встретиться с взглядом темных пронизывающих глаз.

Он молчал, находясь у входа, словно его что-то останавливало. Я нетерпеливо ступила вперед. Шерват напрягся, и я остановилась. Продолжая соблюдать дистанцию, он заговорил:

– Я должен принести извинения, что заставил вас ждать, принцесса. Меня задержали срочные дела.

– Не нужно ничего объяснять, я понимаю, главное, что ты пришел, – тепло улыбнулась я новому королю, как ни в чем не бывало, пытаясь показать свою радость и немного снять напряжение между нами, но лишь вызвала обратную реакцию. Лицо Шервата исказилось, как от боли, глаза потемнели еще больше, выражая внутреннюю борьбу с самим собой, потом гневно сверкнули. И куда делась обычная сдержанность харата?

– Следовало бы вас хорошенько отшлепать за такую глупость, Ваше Высочество. Как вам только в голову взбрело отправиться одной на Эрлеван?!

Опять он обращался ко мне, как к несмышленному ребенку, совершенно игнорируя тот факт, что по земным меркам мне вот-вот исполнится шестнадцать лет.

– Я вполне взрослая, чтобы самой решать, куда направляться, – с независимым видом подняла подбородок, пытаясь выдержать холодный тон.

Как же я ошибалась, когда считала, что уже видела Шервата взбешенным. Он мгновенно сократил между нами расстояние и схватил меня за плечи. Я удивленно замерла, смотря во все глаза на харата. Я точно мазохистка. Иначе, как объяснить то, что мне понравилась реакция Шервата, то, как грубо он схватил меня. Его прикосновение заставило быстрее биться мое сердце. Пусть лучше так, чем чувствовать постоянное безразличие к себе.

Лицо Шервата теперь выражало гамму эмоций: от гнева, вины, тревоги, сожаления и отчаяния до страха потерять…меня?

– Несносная девчонка, ты хоть представляешь, что могло случиться с тобой?!

Он с силой встряхнул меня, словно пытаясь вразумить.

Бесстрашный харат впервые в жизни почувствовал испуг, то низменное чувство, которое он всегда презирал. Неужели он переживал и боялся за меня, когда распространились слухи о моем исчезновении?

От той мысли, что я не безразлична ему, готова была заплакать. Поджала губы, чтобы подбородок не задрожал, но все же почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Заметив мое состояние, Шерват вдруг остыл и с виноватым видом отпустил.

– Простите, Ваше Высочество, я на миг забылся. Я не вправе указывать вам, как поступать.

Почему он так всегда? У него есть на это право. Я, не задумываясь, ступила бы в пропасть, прикажи он мне это сделать.

– Ты знаешь, почему я рискнула всем и прилетела на Эрлеван. Я…

– Да, знаю, – холодно перебил меня харат, выдерживая незримую дистанцию. Его лицо снова стало бесстрастным. – Мне казалось, что тогда в саду мы все прояснили.

Тут я не выдержала. Пусть злится, ругает, ненавидит меня, но я больше не в силах выносить его пренебрежение.

– Я пересекла пустыню, испытывая жажду и невыносимую жару. Несколько раз находилась на волоске от смерти. Стала рабыней и на арене вынуждена была бороться за свою жизнь, и ты смеешь говорить, что я напрасно прилетела сюда?!

Шерват помрачнел.

– Верно. Тебе стоило прислушаться к мнению родителей и оставаться на Арменее.

– И выйти замуж за ненавистного императора, ты это хочешь сказать?.. – мой голос сорвался.

– Так было бы лучше для всех нас. Я ведь уже говорил, что лучшей партии, чем император Эронии, вам не найти.

В просторной комнате звук хлесткой пощечины прозвучал неожиданно громко. Я ударила Шервата по лицу не от чувства полного бессилия, переполнявшего меня, скорее для того, чтобы вызвать его гнев, но добилась совсем другого. Он с удивлением застыл, прикоснувшись к своей щеке.

– Каждый раз, находясь на краю гибели, я молила Великую Матерь, чтобы она даровала мне возможность увидеть тебя перед смертью. Я не боялась умереть, я боялась, что не смогу предупредить тебя об опасности.

Кажется, я стала пробиваться через неприступную стену харата. Его глаза смотрели с недоверием и одновременно с яростным желанием поверить мне, но он продолжал оставаться на месте, прожигая потемневшим взглядом насквозь.

– Разве ты не понимаешь, что своим безразличием причиняешь мне невыносимую боль? Я ничего так не желала, как быть с тобой рядом и знать, что нужна тебе, но ты постоянно отталкивал меня. Шерват… – жалобно позвала я синекожего эрлеванца, не в силах что-либо произнести.

– Милена… – впервые за долгое время обратился он ко мне по имени и в голосе его послышались отголоски раскаяния и боли, казалось разрывающей его душу на части. – Прости… – добавил он тише.

– Можешь не извиняться. Сама виновата, напридумала себе…– мне вдруг стало все настолько безразлично, что я лишь устало прикрыла глаза. Только чувствовала, как слезы скатываются по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Мне было все равно. Боль я почувствую позже, когда останусь с ней наедине.

– Помнишь: в детстве я мечтала, что когда-нибудь вместо тиары ты украсишь мою голову свадебным венком, сложенным из прекрасных цветов Эрлевана. Взяв за руку, поведешь по дороге, украшенной хрупкими лепестками. Мы могли быть счастливы, Шерват, но ты, видно, и, правда, никогда не любил меня.

И… Великая Матерь, он внезапно поддался вперед. Его ладони с нежностью обхватили мое лицо, стирая слезы, а губы накрыли мои. Как же сладок был поцелуй харата! Я словно пила бальзам из его губ, терпкий на вкус, исцеляющий мое измученное сердце. Радость переполняла меня до краев. Ей мало было пространства внутри меня, и она вырвалась на свободу, окрыляя. Шерват шептал на эрлеванском ласковые слова, смысл которых до меня не доходил. Я лишь чувствовала, как он ласково целует мои щеки, глаза, принося утешение, умоляя больше не совершать глупостей.

– Девочка моя… Видит Архун, я пытался не думать о тебе, боялся, что в тебе говорит глупое женское упрямство, но теперь понимаю, что ошибался. Во второй раз я не позволю судьбе обмануть меня.

Он приник к моим губам, а я застонала, не в силах сдержаться. Схватившись за плечи, я лишь теснее прижималась к крепкому телу харата. Мне недостаточно было его касаний, хотелось принадлежать ему полностью. Его поцелуй изменился. Стал более медлительным и волнующим, а дыхание – более прерывистым. Язык харата проник внутрь, вызывая у меня восторг. Я чувствовала его энергию, она согревала и обволакивала душу мягким теплом.