Валентина Елисеева – Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста. (страница 5)

Извинившись, Василиса вышла в коридор, вынула из сумочки карманное зеркальце и заглянула в него. Её отразившееся лицо с горящими любопытством глазами подёрнулось туманной дымкой и рассеялось, как ни бывало, а знакомый голос заунывно и глумливо простонал:

– Тому, кто избавится от пустой болтовни, будет подарена мудрость. Тому, кто избавится от привычки проявлять излишнее любопытство, будут подарены скромность и смирение. Тому, кто избавится от привычки... Впрочем, все эти дары Небес явно пройдут мимо тебя, не буду метать бисер перед известным парнокопытным.

В зеркале проявилась синеватая клякса, очень похожая на Глюка, состроила страшную рожу, хихикнула и скрылась. Маленькое зеркальце вновь отразило лицо Василисы – растерянно-возмущённое. С чувством захлопнув складное зеркальце, она поплелась в кабинет математики проверять тетради и читать стенгазету.

На берегу реки Смородины на краю Калинова моста сидело скучающее Чудо-Юдо. Оно почёсывало между рогов все затылки всех трёх голов, зевало всеми тремя ртами, а свободной от почёсываний парой рук полировало жестяную табличку, привинченную к правому столбу у входа на мост. Табличка официально сообщала, что данный объект охраняется. Чудо-Юдо каждый год писало в высшие инстанции петиции, чтобы текст на табличке дополнили именем охранника – то есть, его собственным именем – для пущего устрашения желающих перейти через мост. Увы, его мудрые советы пропускали мимо ушей, апеллируя к известному факту, что Чудо-Юдо составляет единое целое с заповедным мостом и это общеизвестный факт, делающий ненужным расширение пояснительного текста. Закончив полировать табличку и смахнув пыль со знака «Кирпич», запрещающего вход и въезд на мост, Чудо-Юдо тоскливо вздохнуло: хоть бы детишки из младших классов школы забежали на него поглазеть или учителя бы кого на экскурсию привели, а то ску-ууучно.

Зашелестели листья прибрежных кустов, заскрипел мелкий гравий тропинки – и монструозный охранник радостно встрепенулся, готовясь грозно реветь, стращать и запугивать. Сотворив на всех мордах ужасающий оскал, пригнувшись, выставив вперёд острые рога и злобно хлеща хвостом, он раскатисто рыкнул, встречая гостей.

Двое вышедших к мосту трёхглавое чудище проигнорировали, будто того и вовсе нет. Чудо-Юдо поперхнулось рыком, угодливо замело хвостом и попятилось в кусты от греха подальше. Что ж, пока место его службы под присмотром корифеев, можно спокойненько перекусить.

– С военных лет Замостье так не бурлило, – обронил Род Ваалович, заслонившись ладонью от проглянувшего сквозь тучи солнца и пристально всматриваясь в заречную даль.

– С других пограничных постов поступают сообщения, что активность мира нави усилилась только у нас. Предупреждают меня коллеги о подступающей опасности, словно у меня есть хоть какая-то возможность её не заметить, – усмехнулся Елисей.

– На Велесову ночь* они нащупали наше уязвимое место и теперь так просто от нашего Перехода не отвяжутся. Тринадцатый учитель в лице юной, ничему не обученной девочки, ещё не обвыкшейся с мыслью, что она отныне получеловек-полунечисть, – чрезвычайно слабое звено. Мне очень нравится Василиса, но я сожалею, что она искренне и обдуманно выбрала возвращение к нам и теперь ничего нельзя изменить. Хоть так и тянет переиграть наоборот, супротив её воли и желаний.

– Тебе лучше других известно, что граничными условиями существования Мироздания являются свобода воли населяющих его мыслящих существ и принципиальная не подконтрольность их искренних чувств чужому влиянию. Переиграть тут ничего невозможно, не тебе это объяснять. Раз Василиса тогда по каким-то причинам почувствовала себя обязанной находиться здесь и нести свою долю ответственности за Переход – она учитель школы, её договор неразрывен.

– Ещё бы такая добросердечная и совестливая девушка не почувствовала ответственности, зная всю нашу подноготную. В том и беда, что в ней чересчур много светлого, такие люди в любой критической ситуации слишком легко жертвуют собой во спасение других. Василиса не из тех, кто проходит мимо общих забот, отговариваясь фразой «это не мои проблемы». Но сложность не только в том, что слабое звено нашего Перехода может стоить нам локального (или даже повсеместного) судного дня. Мне не нравится, в каком направлении развиваются случайно приобретённые ею силы, да и Василисе формирующаяся у неё магическая специализация вряд ли придётся по душе. К сожалению, она шагает в её направлении семимильными шагами, никуда не сворачивая.

– Да, я заметил, – сумрачно подтвердил Елисей.

– Я бы крепко удивился, если бы ты этого не заметил, – хмыкнул географ. – Ты и рост собственных сил не мог обойти вниманием. Казалось бы, при перерождении ты отмучился на высший их уровень, однако он начал расти.

Это замечание директор оставил без ответа, не имея привычки обсуждать очевидное. Пройдясь в задумчивости по мосту до середины и обратно, он спросил:

– Что о Василисе говорит Велес как главный смотритель реки и всех Калиновых мостов?

– Он рассуждает в том ключе, что человеческое жертвоприношение как метод умилостивить порождения нави, способ, конечно, устаревший, но по-прежнему действенный.

Елисей резко развернулся, пронзив товарища гневным взором заалевших глаз. Вокруг Рода забились ледяные вихри, закрутились воронки налетевшего смерчем серого пепла, несущего тяжёлый дух гниения и кладбищенской земли. Чудо-Юдо поперхнулось бараньей ногой и поспешно свернуло скатерть-самобранку, забиваясь подальше в кусты. Географ невозмутимо щёлкнул пальцами – и буйства стихий прекратились в мгновение ока.

– К тебе вернулась эмоциональность, – констатировал он. – Твои улыбки уже перестали удивлять учеников, а ещё ты вспомнил, как смеяться.

– Ни ты, ни я не всесильны, – отвернувшись, отрезал Елисей.

– Да, свобода чувств бывает чертовски неудобна. Увы, это основа их основ: то, что может быть принудительно создано, разрушено, изменено чужим влиянием – это уже не чувства. Даже боги не властны над мыслями и чувствами разумных существ – собственно, сие есть ключевое отличие людей от прочего живого мира. Жаль, что Василиса такая привязчивая девочка и так тепло приняла всех нас. Надо отправить нашего молодого специалиста куда-нибудь в отпуск, а лучше – на обучение, где она попадёт в круг своих ровесников. Свежие яркие впечатления, грандиозные планы на будущее, новые привязанности и влюблённости дают стимул бороться за свою собственную жизнь куда вернее чувства долга перед миром и друзьями.

– Уровень её сил сейчас подходит к той черте, за которой обучение становится насущной необходимостью, тем более что её уход из школы до окончания учебного года невозможен. Мамона Саваофович ответил на мой запрос: статус Василисы как представительницы магически одарённых людей подтверждён, в институте паранормального и сказочного её уже ожидают.

– Вопрос лишь в факультете? – понимающе кивнул географ. – Что ж, он быстро прояснится.

Уравнение физика Василиса пересчитала с десяток раз, подставляя в него разные константы. Минимальное затрачиваемое на процесс время достигало теперь четверти часа, так что на науку надежды пока не было, а домашнее задание надо было выполнять. Дождь закончился, но перспективу торчать головой наружу из кирпичных стен данное обстоятельство не слишком приукрашивало. Услышав, как физик разговаривает с кем-то под окном и уходит в направлении деревни, Василиса вернулась в его кабинет, радуясь, что дверь в него осталась на своём месте, а не слилась со стеной – так блокировал от детей проход в медицинский кабинет леший Лесьяр Михайлович. Собственно, сами двери в школе были не более чем условностью, сотворённой исключительно ради удобства Василисы, а на первом этаже – ещё ради удобства учащихся самых младших классов. Если учителя желали, чтобы в их кабинет никто в их отсутствие не заходил, то накладывали на помещение сложные чары, а не закрывали дверь на замок. Пройдя в лаборантскую, Василиса собралась с духом и с вызовом посмотрела на стену, за которой располагался её собственный кабинет.

– И чё пришла? – заинтересованно спросил знакомый голос.

Тьфу, в лаборантской тоже имелось зеркало! Вернее – множество зеркал на подставках, зеркал плоских, сферических и параболических, предназначенных для демонстрационных экспериментов и фронтальных практических работ.

– Тебя потешить, – буркнула Василиса и велела себе не отвлекаться на смешки и бубнение арестанта.

Так-с, прикидываем толщину стены, увеличиваем в два раза (на всякий случай), вспоминаем вербальное заклинание, учитывающее материал стены (кирпич), настраиваемся на желание перенестись по ту сторону и забываем про страх разбить себе лоб. Глубоко вдохнув, Василиса с головой нырнула в стену, потянулась... и опять застряла! Чёрт, может, марку кирпича уточнить стоило? Не паникуем, концентрируемся, помним о том, что стены созданы как раз для того, чтобы сквозь них проходить. Это ж первый класс вторая четверть! Защитных, препятствующих проходу чар тут нет, физик терпеть не может всяческие магические премудрения, так что сосредотачиваемся, продвигаем правую руку... продвигаем, не дёргаем... Главное – не паникуем!!! Магия и паника не совместимы, магия уважает ясный ум и спокойный настрой, так в учебнике для начальной школы написано. Пробуем голову обратно втянуть... безнадёжная попытка, только шишку на затылке от рывка набила.