Валентина Елисеева – Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста. (страница 16)

«Елисей лукавит, заверяя, что чувства доступны лишь живым, а для него они чужды и позабыты. Я помню его взгляд, когда он вздёрнул Галюсю вверх над водой и под испуганный вой забрал меня из её цепких лапок. Не было в его глазах равнодушия духа-хранителя, лишь по велению магии и долга прилетевшего спасать непутёвого работника...»

«Василиса! Как, ну как ты умудряешься попадать в такие истории?! – рокотал Елисей, помогая ей откашляться от проглоченной воды. Он вертел её как куклу и осматривал со всех сторон, обволакивая нитями радужной магии. – К лешему тебя! Пусть осмотрит, а то как бы опять не заболела».

Сжавшуюся в комочек Галюсю, наконец-то почувствовавшую себя виновной в жалком состоянии хозяйки, вихрем отнесло в вольер, а Василису поставили прямо пред светлы очи Лесьяра Михайловича. Добрейший леший поводил тогда над ней руками, влил в неё кислую микстуру и заверил, что здрав будет молодой специалист. И только после этих слов лицо директора вновь стало невозмутимым и холодным. Посторонний взгляд вряд ли различил бы тонкие нюансы выражения его лица, но Василиса давно привыкла всматриваться и считывать каждое искажение прекрасных черт.

Нет, чувства Елисею доступны, и не только негативные, которые он вынужденно улавливает, чтобы не пропустить опасность, порой нависающую над учителями школы (над некоторыми из них, не будем указывать фамилии). Только что это меняет?

«Рядом с тобой я впервые за долгие десятилетия вспомнил, что такое смех», – признался он в памятном письме.

Только что это меняет? Пора признать, что для неё это меняло многое.

Далёкие звёзды мерцали в глубокой тёмной синеве. Отчего в любых измерениях, даже в тех, где царило вечное лето, как в питомнике, над головой всегда видна всё та же Луна и всё те же с детства знакомые созвездия, которые учил различать папа? Алексей Семёнович в ответ на такой вопрос поправил очки, буркнул, что ответ очевиден, и всем видом дал понять, что не следует отвлекать коллег от дела столь глупыми вопросами. После такого отпора она не решилась пойти с тем же вопросом к Елисею и Роду Вааловичу, а допытываемая Мара лишь недоуменно хмыкнула и напомнила, что из окон расширенной в другие измерения библиотеки тоже видна река Смородина, а не синий океан чужого мира, и с чего бы должно быть иначе?

– Капля воды, предоставленная самой себе, зависает в невесомости в шарообразной форме, поскольку у неё нет оснований для обретения какой-либо другой формы. Нет оснований быть другой, – растолковала самой себе Василиса, но ситуация со звёздами всё равно выходила за пределы её понимания.

Смотря на сияющие точки в черноте ночного неба, она спокойно лежала на спине русской версии дракончика между распластанными по воде тонкими крылышками. На первом их совместном плавании Галюся нырнула в глубину за какой-то рыбкой, скинув со спины хозяйку, а в следующий раз случайно сбросила её, резко накренившись на бок. За такие проступки Василиса отменяла купания ровно на три дня, и Галюся приучилась не повторять действия, вызывающие неодобрение хозяйки, чтобы та вовсе не отказалась от совместных купаний, которые так нравились её питомице. И это было хорошо: если не отучить дракона от спонтанных переворачиваний с седоком на спине, то при полётах в воздухе недалеко до беды.

– Будешь меня в институт возить? На занятия допустимо прилетать на собственном виде транспорта, – сказала Василиса, и Галюся согласно курлыкнула, хоть и не поняла смысла слов. Она пока знала около десятка команд и некоторые из них любила, особенно когда те произносились Василисой. В приоритете после команды «купаться» шли команды «вольно» и «ко мне» (последняя, увы, исполнялась пока способом налёта и валяния хозяйки по земле). К самой нелюбимой относилась команда «место», но тут была надежда на пальто, плед и цветы.

Действительно, когда Василиса погладила улёгшуюся на свой лежак Галюсю и произнесла стандартное «Я приду завтра», та хоть и завопила горестно, но впиваться зубами в её одежду не стала. В воспитании драконов главное – последовательность, настойчивость и неизменность правил.

___________________________________________________________

*Homo Ordinarius (лат.) – человек обыкновенный

Глава 7. Институт паранормального и сказочного

Серо-голубой Глюк всполошенно метался по кухне, из-за чего на овсяную кашу в тарелке падали синие отсветы, придавая той какой-то мертвенный неаппетитный вид. Василиса напомнила себе, что пора приучаться к тому, что мертвенный оттенок отныне и навсегда – самый популярный в палитре её личных предпочтений, и решительно погрузила ложку в кашу.

– Не понимаю твоих переживаний, – сказала она верному своему домочадцу.

– Тебя научат уничтожать таких, как я, – всхлипнул Глюк. – Ты сможешь развеять меня по щелчку пальцев!

– И что? – постаралась вникнуть в смысл трагедии Василиса. Не бывает дружбы без искренних сопереживаний.

– Как – что?! И развеешь! – пискнул Глюк, и Василиса подавилась кашей.

– А-ааа... Ну, так-то я могла сегодня сдать тебя на опыты эмиссару Магпотребнадзора. Собственно, и сейчас могу в любой момент, для звонка по Apple не требуется некромантский опыт.

Глюк посерел до асфальтового цвета, заметался яростней, затем понемногу затих под сдавленный мефистофелевский смешок кота.

– Она ещё яду может в сосиски мне подсыпать и Огневушку в электрическую лампочку запаять, – известил Баюн, демонстративно взял в каждую лапу аж по две сосиски и откусил ото всех. – Я, как видишь, совершенно не волнуюсь по данному поводу, но тебе не запрещаю. Увы, не всем было суждено родиться разумными существами, не всем.

– Иметь возможность сделать и сделать в реальности – совершенно разные вещи. Директор, к примеру, мог тебя развеять даже при наличии привязки к дому и хозяйке, однако ты всё ещё здесь, – растолковала Василиса и примирительно погладила робко приблизившегося к ней Глюка. – Это-то всё чепуха, худо, что я ничегошеньки про нежить не знаю, а в институт наверняка надо с какими-то начальными знаниями идти.

– Так мы расскажем! – распищались Глюк и Огневушка. – На нас погляди – мы типичнейшая нежить!

– А какие вообще бывают виды нежити?

– Разные, – уверенно ответили ей, но на этом уверенность друзей закончилась. Они переглянулись и постарались дать более развёрнутый ответ: – Виды бывают опасные и неопасные. – Баюн саркастически фыркнул, и добровольцы-просветители добавили информации: – Полезные и вредные.

– Добрые и злые. Западные и восточные, – сыронизировал Баюн, доедая сосиски. – Не буду вам мешать проливать свет знаний на хозяйку, а я пошёл. Желаю тебе не сгинуть на первой же практике, Василиса, и советую тебе поскорее стать Премудрой. Рыбы поешь, что ли, или витаминчиков попей – говорят, для активности мозга очень они помогают. Но не всем, не всем, мур-мряу...

Факультет тёмной магии и некромантии, как и все прочие факультеты ОМИИ ПАСК, располагался в отдельном от других здании на собственной огромной территории, сравнимой размером с маленькой европейской державой вроде княжества Монако. Владение многомерными пространствами позволяет не экономить квадратные метры и километры – это Василиса знала и на примере школьной библиотеки. Проходы между факультетами охранялись исполинскими горгульями и монструозными драконами: во избежание конфликтов принципиально различных типов магических потоков и прочих неприятных инцидентов.

Для подачи прошения обучаться на вечерне-заочном отделении (работающим в системе ОМИИ сотрудникам предоставлялась такая возможность) Василисе требовалось самолично явиться в деканат. Опытные студенты телепортировались прямо в приёмную, предварительно зарегистрировавшись в списке посетителей и получив руну на проход со временем приёма, чтобы не создавать толкучку. Неопытные студенты прибывали на подручных средствах и вставали в живую очередь, пропуская через одного визитёров неживых – истинная толерантность в действии.

Помогая Василисе выбраться из ступы, Яга Лешевна давала последние ценные указания:

– Не выходи за пределы здания без сопровождающих педагогов, разве что сюда, на парковочно-портальную площадку. Информацию о себе всем заинтересовавшимся излагай с базового пункта, что ты – человек. То, что не совсем простая смертная, всем и так ясно будет. Ни на какие предложения без одобрения нашего педсовета не соглашайся. Никакие подарки ни от кого не принимай – у некромантов чувство юмора сильнее чувства жалости. Не садись на чужих драконов, и боже упаси тебя упокоить чужого мертвеца – это вопиющая невежливость в среде некромантов. И самое основное: если почувствуешь, что всё окончательно плохо – директора зови!

Стараясь не цепляться за рукав Яги, Василиса осмотрелась на площадке перед зданием института. Возникающие из воздуха люди, проходящие к широченному крыльцу с колоннадой и деловито взбегающие по его ступенькам, уже воспринимались ею как данность и не заставляли вздрагивать. Стая воющих привидений, вывалившихся в двери и растворившихся под лучами заходящего солнца, вынудила нервно икнуть. А грохнувшийся с неба гроб с покорёженной, словно выбивавшейся изнутри крышкой, – взвизгнуть и отшатнуться к коллеге биологу.

– Разгильдяи! Ещё один такой промах – вас самих в могилы на сутки упакую! – разорался материализовавшийся рядом с гробом высокий стройный шатен, махнул рукой – и гроб исчез в неизвестном Василисе направлении, унеся с собой и тошнотворный запах разложения. – Кто тут противно визжит над ухом? Первый курс?