Валентина Елисеева – Идеальная жена некроманта (страница 14)

– Еще одни близнецы? – задумались Тегран с Лереном. – Очень странно...

– Примечательно, что второй предположительный близнец из этой пары тоже стал на Земле патологоанатомом. Случайность?

– Вряд ли, – согласился со скепсисом в голосе Таи верховный маг. – Магия ведьм – это тоже магия смерти, другая ее разновидность в сравнении с магией некромантии, и когда в жизнь человека с рождения вмешались такие темные силы, то он должен невольно тянуться ко всему, что связано со смертью. Ты могла бы стать гробовщиком или кладбищенским сторожем, не обязательно патологоанатомом или хирургом.

– Не думаю, что в жизнь всех патологоанатомов и гробовщиков Земли вмешивались иномирные ведьмы, разлучая их с братьями-сестрами близнецами, но есть о чем поразмыслить, – кивнула Тая, – хоть моя сестра со смертью никак связана не была, а в ее жизнь ведьма вмешалась сильнее, чем в мою.

– Твоя сестра с рождения считалась невестой некроманта – куда как не связь с потусторонним миром, – возразил Тегран.

Глава 8. Переполох во дворце.

Начало лета.

Во дворце который день дым стоял коромыслом: готовились к свадьбе принца Расса. Попытки Таи сбежать в больницу пресекались непреклонными отповедями королевы, что раненых сейчас поступает мало – начал действовать договор с другими королевствами о приеме пострадавших на границе воинов, и основная нагрузка теперь ложилась на те страны, на территории которых проходили обрушения полога. Да, приемный покой в больнице никогда не пустовал, но четыре дня отпуска по семейным причинам Ярой Тегран Тамаре Светлой выделил, по официальной версии – она уезжала в гости к матери.

Реальность мало отличалась от этой версии, поскольку именно в цепких ручках матери Тая и проводила все дни: помогала присматривать за украшением дворца, выбирала музыку для танцев и цвет салфеток и фарфора на столах. Вместе с Лариной и Селией составляла букеты и торопила портних, трижды на дню примеряла свое нарядное платье и образцово-показательно умилялась платью Милли. Под присмотром королевы помогала подруге выбирать диадему, ожерелье и браслеты из королевских фамильных драгоценностей, отпаивала нервничающую Милли успокоительной микстурой и вела язвительно-нравоучительные беседы с братцем, который все последние месяцы подавал надежды стать примерным семьянином. Во всяком случае, он взирал на Миллису Лерен почти как Красман на Таяру и Таяра на Красмана.

Днем у Таи кругом шла голова от приготовлений к одной свадьбе, а по ночам она наблюдала за аналогичной суматохой в преддверии другой. Время на Земле бежало быстрее, чем в Ниарто, и Таяра расписалась с Германом в ЗАГСе и обвенчалась с ним в церкви за день до того, как перед алтарем предстали Расс и Милли. Тая незримым духом покружилась над головами новобрачных под куполом церкви и искренне подумала:

«Счастья тебе, сестренка!»

Правда, тут же об этом пожалела: Таяра явно услышала ее, поскольку лицо ее под фатой исказилось страхом, по щекам потекли слезы и она намертво вцепилась в руку Красмана. Тот принялся успокаивать невесту поцелуями, а мамочка Германа, всхлипывая и утирая собственные слезы, приговаривала:

– Ах, на свадьбах всегда плачут – от счастья!

Тая отлетела на максимально возможное расстояние и наблюдала за дальнейшим издалека. Она давно простила сестру за прошлое подлое предательство с отказом вернуть ей собственное тело и радовалась, что жизнь у Таяры наладилась: перестав постоянно бояться брака с ненавистным некромантом и прекратив видеть жуткие кошмары по ночам, принцесса стала совсем другим человеком.

Утром Тая проснулась в грустно-лирическом настроении: она, как добрая фея, удачно сосватала целых двух Золушек, а ее собственный ненаглядный принц так и пропадает в тридевятом царстве, тридесятом государстве. Сегодня она будет гостем на второй свадьбе за сутки, а собственная брачная ночь где-то далеко за туманами, дальними странами, думала Тая, умываясь и одеваясь.

В дверь постучали, голос Сари произнес:

– Ваше высочество, к вам госпожа Миллиса Лерен пожаловать изволила. Примите?

Тая глянула на зомбиков, как раз закончивших приборку в комнате, тихо скомандовала им спрятаться в шкафу и пошла открывать дверь подруге. Милли стояла, нервно теребя платок в руках и смущенно потупив голову, на щеках ее горели красные пятна.

– Что, предсвадебная паника нахлынула? – с улыбкой спросила Тая, закрывая дверь от любопытных ушек Сари, и с удивлением увидела, как Милли поспешно наколдовывает на дверь и стены какое-то заклинание.

– От подслушивания, – объяснила Милли.

– О-ооо... боюсь спросить: ты планируешь бросить моего пустоголового братца, сбежать от алтаря и тебе требуется моя помощь?

– Нет! – Милли побагровела и замялась. – Ты же знаешь, я Расса очень... очень...

– Ты влюблена в него по уши, знаю. Что дальше?

– Хотела спросить, – еле слышно пролепетала Милли и покраснела так сильно, что Тая забеспокоилась, не хватит ли ее удар.

– Спрашивай, – разрешила она.

– Я о постели.

– О какой постели и что с ней не так?

– О брачной постели... Отец не заикнулся, а мамы у меня давно уже нет...

Брови Таи уползли на лоб. В комнате повисло напряженное молчание.

«Ага, прояснение ситуации имеет место быть. Милли пришла посоветоваться, как подруга с подругой, но интересный коленкор – с чего она взяла, что незамужняя принцесса знает об отношениях мужчин и женщин больше, чем она? Я вроде как почти на два года её моложе, и у жениха моего чисто физически не было возможности меня соблазнить (увы, увы мне несчастной!) – слишком далеко от меня он в последний год находится. Скорее это я могла бы подумать, что Расс успел обольстить Милли и... хм-мм... склонить ее к греху».

Тая мысленно захихикала над попыткой воспроизвести рассуждения старичка-литератора на эту щекотливую тему, которая частенько затрагивалась в сентиментальной литературе. Взрослой женщине земного 21 века понятия «обольщения» и «плотского греха» казались допотопными и давно отжившими свой век – доведись Тае заполучить в свои ручки Кайла, то она бы расстроилась лишь в том случае, если бы не сумела его «склонить» и «обольстить».

Усилием воли сосредоточившись на смущенной ярко-пунцовой подруге, Тая задумчиво на нее уставилась, решая извечный вопрос: что делать? Уверенно врать, что ничего не знаю и не ведаю; просветить девушку, ссылаясь на медицинские книги или... Ее сомнения разрешила Милли, которая вдруг набралась храбрости, открыто посмотрела Тае в глаза и произнесла:

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

– Я знаю, что ты не принцесса Таяра, я окончательно поняла это, когда ты пришла спасти меня от смерти, а заодно попросила утащить для тебя зомби из сокровищницы. Ты по-настоящему взрослая, умная и многопонимающая женщина, я уверена, что об этом точно известно моему папе и целителю Теграну – они смотрят на тебя, как на равную себе, и уважают, как равного и взрослого. Ты для них не ребенок и даже не юная девушка, лично мне это совершенно очевидно.

Тая вспомнила гробовое молчание Милли перед тем, как та согласилась на операцию и с улыбкой сказала, что верит: Тая ее спасет. Значит, вот о чем тогда думала эта умненькая девчонка. Тая прищурилась, а Милли поспешно заверила:

– Я никому ничего не скажу и тебя расспрашивать ни о чем не буду – мне довольно того, что ты такая, как есть, и что ты моя лучшая подруга.

– А судьба настоящей принцессы Таяры тебя не волнует? – неприятно удивилась Тая – она не подозревала в рыжеволосой милой девочке такого цинизма.

– О чем волноваться, если у Таяры всё в порядке? Ты очень, очень хорошая и не была бы такой деятельной, веселой и довольной, если бы с настоящей принцессой приключилось горе, – рассудительно ответила Милли. – И я привыкла полагаться на мнение отца – раз он обо всём знает и считает, что всё нормально, то и я в том не сомневаюсь. Моя откровенность не разрушила нашу дружбу?

Фиалковые глаза с тревогой заглянули в карие. Тая открыто улыбнулась и потрепала подругу по рыжей головке:

– Не разрушила. А о брачной постели тебе волноваться нечего – Расс не допустит, чтобы ты плохо провела время в ней. Он любит тебя и, кажется, уже успел это понять.

Милли просияла и уселась на диванчик, чинно сложив ручки на коленях и намереваясь прослушать подробную лекцию своей взрослой многоопытной подруги.

Королеве пришлось чуть ли не силой вытаскивать девушек из спальни, чтобы они не опоздали к началу церемонии.

«Четвертый выходной день точно был лишним», – маялась на пуховой перине Тая, успевшая за свадебные праздники отлежать себе все бока и невероятно соскучиться по делу и больнице. Ее снова начали посещать кошмары, но снились в них не зомби и разверстые могилы, а кружевные салфеточки, бесконечные списки гостей и кавалеры по танцам, сыплющие глупыми, пустыми комплиментами.

В памяти всплывало изречение принца Старлита: «У вас глаза огромные, как весенние лужи, и яркие, как радуга». Тая почему-то представляла себе асфальт родного городка и бензиновые кольца на поверхности заполненных талой водой колдобин на нём. Во снах она поскальзывалась на этом мокром асфальте, падала в грязную лужу, с воплем начинала оттирать с кожи маслянистые нефтепродукты и слышала с небес трубный глас принца: «У вас лицо, как весенние радужные лужи...»