Валентина Елисеева – Идеальная жена некроманта (страница 10)

К Тае же военачальник относился с исключительным пиететом. Его первоначальное снисходительно-пренебрежительное отношение к «сельской необученной знахарке, которой по неразумию доверили бойцов лечить» круто переменилось после первых же успешных операций. А когда хирург Светлая при резком увеличении потока раненных день напролет у операционного стола простояла, пока ноги держать не перестали и руки от усталости дрожать не начали, то Вортан уважительно склонил голову и сказал ей, проводя под локоток в комнату отдыха: «Вы – настоящий воин, дамочка, с сильным духом и твердой рукой. Простите старика за прошлые обидные слова, впредь не повторится».

Не повторилось. Вот и теперь отставной военачальник произнес очень почтительно:

– Уважаемая врач, там вас спрашивают, опять много раненых порталом доставили. Я толковал, что у вас смена закончилась, вы еле на ногах стоите, да куда там – никак без вас.

Голова Вортана повернулась в коридор, и его голос зазвучал грозно:

– Не суйтесь без доклада, господин целитель, это комната незамужней женщины, молодым мужчинам вольного хода сюда нет!

– Тамара, я тебе снадобье, активирующее силы организма, принес: срочно нужны твои золотые руки, – не пытаясь обойти внушительную фигуру отставного военачальника, крикнул из коридора Тегран.

Спрятав недочитанное письмо в стол, Тая покорно выпила зелье-энергетик и вернулась в операционную. Ее уже ждали: пациент лежал на столе, испуганно осматривая непривычное оборудование нетрадиционной медицины, с наибольшим страхом останавливая взгляд на иглах, ножницах и скальпелях.

– Что тут? – надевая перчатки, спросила Тая, пока закрепленный за ее бригадой маг стерилизовал инструменты.

– Множественные рваные раны, задеты две артерии, кровотечение остановлено жгутами, но длительность их наложения приближается к критической.

– Я ведь буду жить? – дрогнувшим голосом спросил лежащий на операционном столе парень.

– Вы вечно счастливы и всем довольны, вашего возвращения нетерпеливо ожидают роскошные женщины, а на носу сногсшибательные приключения? – поинтересовалась Тая.

– Н-нет.

– Тогда зачем вам такая скучная жизнь?

Парень растеряно замолчал, а Тая продолжила:

– Вот выйдите завтра из стен больницы и будете всем расписывать, как от смертельных ранений вас лечили не маги, а простые труженики иглы и ниток – чем не приключение?

– О том, что меня латала сама Тамара Светлая, стоит рассказать, – согласился парень, заворожёно смотря в сверкающие поверх марлевой маски светло-карие глаза. – Если оклемаюсь – пойдете замуж за меня?

Медсестра, выставляющая в ряд набор необходимых снадобий и зелий, прыснула со смеху, пробормотав: «Опять!», а Тая невозмутимо ответила:

– Предложения руки и сердца рассматриваются мной в порядке очереди во внерабочее время и исключительно на сытый желудок. – Она глянула на бледного от усталости коллегу мага, как и она не успевшего сбежать домой, тихо напомнила: – Заживляем точечно, магией не разбрасываемся. Усыпляешь сам?

– А есть время подождать, пока зелье подействует? Если нет, то лучше с помощью амулета полностью лишим чувствительности, – ответил маг. Видимо, разбрасываться было нечем, после смены магии остались лишь минимальные крохи.

Похоже, вся их бригада не успеет сегодня домой уйти – как начнется откат от действия энергетика, так они прямо в больнице спать и залягут, не впервой. Король с королевой уже смирились с таким положением дел, обязав младшего принца присматривать за сестрой и сообщать во дворец о ее местонахождении и планах на ночлег. Итан, будучи слабеньким магом, тоже трудился в столичной больнице.

Пока врачами решались вопросы анестезии, пациент продолжал нервно болтать:

– И какой я в очереди на рассмотрение предложения руки и сердца?

– Примерно тысячный, – просветила парня медсестра. – Прекращай разговоры, не отвлекай врачей от работы и не дергайся, пока я тебя привязываю, – больно не будет, не переживай. У врача Светлой золотые руки – и не таких на ноги ставила. Даже шрамов особо заметно не будет, вернешься в свой отряд как новенький.

Глава 6. Возвращение снов.

Верховный маг докладывал на Королевском Совете о результатах расследования прошлого Винлеро Данри, которое предпринималось в стремлении обнаружить ту женщину, которая могла бы сейчас являться одной из ведьм:

– Герцог Данри по моей просьбе вспомнил все свои самые мимолетные увлечения, наши люди в королевстве Астазия собрали все слухи и сплетни о юных годах герцога, которые не были слишком уж бурными – люди чересчур боятся некромантов, да и женился герцог рано, в девятнадцать лет. Ни одна из тех девиц, что могли бы стать «матерью Кайла», не исчезла из виду – почти все здравствуют и по сей день, это весьма респектабельные матери больших семейств, у некоторых уже внуки пошли. Две женщины умерли, и мы тайно проверили их могилы и исследовали прах на принадлежность роду – всё сходится, под могильными плитами захоронены заявленные лица. Словом, ни одну из женщин в прошлом Винлеро Данри нельзя заподозрить в связях с ведьмами, это ложный след.

– Ведьма сознательно произнесла те слова, чтобы вынудить нас бегать по миру в поиске мифической Клары? – задумчиво спросил король. – Попробуйте выяснить немного другое – ищите не ту, с кем у герцога была сексуальная связь, а ту, которой он обещал близкие отношения, но не сдержал этого обещания. Ищите женщину, которую он когда-то променял на другое смазливое личико.

Тон короля в последнем предложении стал неуловимо напряженным, значительным, будто он знал больше, чем мог сказать.

«Похоже, что не только Кайлу ведьма напомнила о прошлом его отца – королю она тоже намекала на свою месть герцогу, – понял верховный маг. – Дарксовы мстительные бабы – все беды от них! Недаром мужчина никогда не бывает ведьмой – в нём в принципе не способна ужиться беспредельная бабья мстительность».

– Неужели эта ведьма не понимает, что сейчас каждый некромант на счету? Не понимает, что нежить убьет и ее, как любого другого, если защитный полог полностью падет? – проскрежетал главнокомандующий вооруженных сил Ниарто, по причине военного времени обязанный посещать заседания Совета. – Она наверняка отказалась от намерения мстить герцогу Данри! Хотя бы пока война с нежитью не завершится...

– Кто знает, о чем думает и к чему стремится старая ведьма, – покачал головой король, – но катастрофу мы вызвали сами, по неразумию напав на нее. Продолжайте искать ее в прошлом герцога, Морвиал: возможно, мы сможем отыскать ее в настоящем, если будем знать, откуда она появилась. И возможно, мы сможем убедить ее не мстить.

Время на войне летит сплошной лентой, сплетая в единый миг много дней и ночей. Кайл чувствовал, что начинает уставать. Не от вечной борьбы, не от набивших мозоли мечей, постоянного магического истощения и сражений на грани провала. Он чувствовал, что устал держаться за жизнь. Когда столько тварей вокруг каждодневно желают твоей смерти, то как-то начинаешь подозревать, что и впрямь ее заслуживаешь. Ему уже не верилось, что где-то на земле существуют мирные места, есть зеленые поляны и леса, в которых не надо ежесекундно ожидать нападения из-за каждой преграды, в которых не натыкаешься постоянно на черные следы прошедших здесь порождений смерти.

Приближался конец осени.

«Ее высочеству, принцессе Таяре Амалии Грандине Сиарет.

Дорогая моя Таечка!

Вчера я удалился от тебя еще на пятьсот пасков, а всего за прошедшие три месяца – уже на десять тысяч. Обрушения полога продолжают происходить с завидной регулярностью и так и движутся по периметру навстречу друг другу с двух сторон от места начала этой катастрофы. Воины молятся Яросу, чтобы волна обвалов не пошла по второму кругу, они надеются хоть к следующей зиме быть дома. Людям невероятно тяжело приспособиться к вечной угрозе, к постоянно окружающему их запаху смерти. А этот запах – он повсюду.

Нет, Мертвые Земли не приобрели специфического аромата, их черно-серый пепел не источает зловония, я говорю о другом: слишком много павших в неравной борьбе с нежитью, слишком внезапными и огромными бывают прорывы, слишком многих приходится кремировать и развеивать пепел по ветру. Мне кажется, до конца моих дней меня будет мутить от запаха гари, от стелящегося над землей смога – дыма горящих тел. Нельзя хоронить у границы тела павших, ведь если цепная реакция пойдет на второй виток, то каждое тело в земле – будущая потенциальная нежить. Хоронить же далеко от границы нет сил и возможностей – телепорты нужны для доставки раненых, им важнее оказаться в больнице, чем мертвым – в земле.

Мне думалось, что я с детства привык к виду смерти. Я ошибался. Мне кажется, что моя душа выжжена, как земли у мест обвалов защитного полога: мы прожариваем почву до грунтовых вод, чтобы впитавшаяся в нее магия смерти не нашла себе новых прислужников. Не верится, что где-то еще осталась зеленая земля – вокруг меня пепелища. Как пахнет воздух в столице? Дрожат ли на деревьях последние листы? У границы отныне невозможно заметить смену времен года.

Кайл».

Сидящая в спальне у окна Тая провела пальчиком по строчкам письма, с грустью перечитала его еще раз. Первые послания ее жениха были более легкими и оптимистичными, Кайл часто шутил, рассказывал о смешных случаях из своей практики наподобие того, что произошел с Рассом: в высшей школе случаи неквалифицированного использования магии или случайного употребления всевозможных зелий были нередки. До сих пор самым серьезным моментом в письмах Кайла была просьба обсудить с бароном Лереном подробности попытки захвата ведьм, а именно сведения о том, что они могут впитывать в себя магию смерти Мертвых Земель без ущерба для здоровья. Поскольку письма магической почты легко могли попасть не в те руки, то прямо обсуждать эту тему Кайл не мог – случай с Таярой, произошедший в оружейном зале, все посвященные лица держали в строжайшем секрете. Так же не раскрывали и причины, по которой вдруг у ущелья обрушился полог – Королевский Совет дал клятву не разглашать этой информации. (Все министры и король Грандин Сиарет справедливо полагали, что их королевству могут предъявить невыполнимые требования возместить все те убытки, что другим королевствам причинит нежить.)