Валентина Елисеева – Антисваха против василиска (страница 3)
— Прости, я… прости! Вчера до самой ночи на колхозном поле была, потом при свечке учебники читала долго… Я не оправдываюсь, ты прости…
— И вы простите, — сухо ответил паренёк, — больше так не буду.
Из семерых детей кузнеца война унесла четверых. Унесла она и самого Илью Ивановича. Если мать Ани вдруг задерживалась, уйдя на огород за огурцами и петрушкой, Аня точно знала: мать лежит между грядками и невидящими глазами смотрит в небо, безмолвно и тоскливо скорбя о погибших сыновьях и муже. Слёзы матери тоже никак не могли пробиться на свет, её сердце плакало беззвучно, кровавыми слезами. И Аня не пускала младших сестру и брата идти искать мать — шла сама и помогала ей подняться, слушая горестное бормотание матери:
— Великий Полоз мстит мне за отступничество, за то, что бросила родных и уехала с Урала за любимым. Тянут теперь жизнь из них Уральские горы, тянут…
— Мамочка, советский человек не должен верить в сказки, в Медной Горы Хозяйку и волшебных змеев, — отвечала Аня, с опаской оглядываясь по сторонам.
— Великий Полоз не сказка — видишь, как он мстит тем из его рода, что бросили родные места. Мне мстит, тебе мстит смертями близких людей…
— Если судить по такому критерию, то у нас, выходит, вся страна — потомки Великого Полоза, — вздыхала Аня.
…
Май сорок пятого года вдохнул в неё новые силы, стремление жить назло всем врагам, доказать, что они их не сломили. Найдя имя мужа на братском захоронении в Пскове, она пообещала Славе жить долго и по возможности счастливо, как на то надеялись защитники родины, и поступила в восстановленный «Псковский учительский институт». Первый год из-за тотальной разрухи города институт занимался в сохранившемся здании педучилища города Печоры: в первую смену шли занятия училища, во вторую — студентов института. В Печорах она и познакомилась со своим будущим вторым мужем — его роту временно разместили в городке перед вливанием в Псковскую дивизию.
Григорий Романов ухаживал за ней целый год, на зависть всем девушкам института. Ещё бы: молодой, симпатичный герой войны в звании лейтенанта и не инвалид! Мужчине удалось достучаться до сердца молодой вдовы: Аня согласилась выйти за него замуж и искренне полюбила: уже не бурной юношеской любовью, а верной и горячей любовью взрослой женщины. Григорий остался служить в армии и после войны, так что молодую семью ещё долго мотало по всему Советскому Союзу, из гарнизона в гарнизон. В сорок седьмом году родился их первый сын, в пятидесятом — сразу двойня: ещё два неугомонных мальчишки, но наказ своего отца Аня умудрилась выполнить и диплом о высшем образовании получила.
В середине шестидесятых они осели в Калининграде, и Гриша стал быстро подниматься по карьерной лестнице и обрастать полезными связями, пока Аня честно трудилась в школе. Наконец-то жизнь наладилась в бытовом отношении и окончательно стала счастливой: каждое утро Аня встречала с улыбкой, накрывая завтрак для любимых мужчин и собираясь на любимую работу. Её дети не голодали, дом был полной чашей, в школе директор неизменно хвалил её, ученики радовали старательностью, талантами и успехами. Младших брата и сестру она, при поддержке вышедшего в чины мужа, вместе с семьями перетянула из Рязанской глубинки в Калининград, и грустным событием за последние годы стала лишь смерть матери. В семидесятые Романовы переехали в просторную квартиру и получили дачный участок на побережье Балтийского моря — законные шесть соток.
…
Начало перестройки и гласности Аня восприняла, как очередной путь к развитому социализму, не особо вдумываясь в происходящие в стране изменения: в школьном кабинете физики всё пока оставалось по-прежнему… А вот в семье произошёл совершенно неожиданный для Ани переворот:
— Дети у нас взрослые, даже внуки успели подрасти, так что я не желаю больше прятаться и подаю на развод. Хочу последние годы жизни провести рядом с любимой женщиной, а не давно опостылевшей женой, — заявил муж обычным воскресным утром, сидя за столом перед тарелкой нажаренных Аней с утра пораньше блинов. — Ты вся в работе, даче, огороде и внуках, а я не собираюсь списывать себя со счетов, я хочу жить ярко! Я, в отличие от тебя, ещё не состарился душой!
Вазочка с малиновым вареньем выпала из рук Ани, образовав липкое красное пятно на паркете кухни.
— Гриша, ты так шутишь? — растеряно переспросила она. — Ты сердишься, что я в пятницу не пошла с тобой в театр? Но я же объясняла, что директор назначил педсовет на вечер, я, как завуч, не могла его пропустить! И у меня двое ребят вышли на республиканский этап олимпиады по физике, ты же знаешь…
— Какое мне дело до твоих учеников, Аня?! До твоих открытых уроков, написанных тобой статей и сборников задач для одарённых школьников?! Надоели вечные командировки в Москву и Ленинград, надоело слушать про школу и великие достижения то одного твоего мальчишки, то другого!
— В этом году победителями областной олимпиады стали мои
— Хватит! Собирай свои вещи!
— К-куда собирать? — пролепетала ничего не понимающая Аня.
— Эта квартира была выделена мне, а тебе я выбил другую жилплощадь, скажи спасибо. Сюда завтра переедет Раечка, так что…
Аня молча слушала рассказ мужа о любовнице, с которой он встречается уже два года и которая завтра должна окончательно заменить Аню в жизни Гриши. Перенять бразды домашнего хозяйства, как уже, оказывается, переняла другие функции супруги. Аня слушала, чувствуя, что к ней вернулось старое ощущение, будто вручили похоронку, только на этот раз как-то странно: вручил сам любимый муж, вполне себе живой и здравствующий.
Всё оказалось просто. В 1987 году 65-летнему полковнику Григорию Романову удалось провернуть то, что вряд ли удалось бы без шума осуществить в 1947: поменять жену так, чтобы после спешно оформленного развода остаться с бойкой 35-летней молодухой в крупногабаритной трёхкомнатной квартире, а прежнюю постаревшую жену отселить в маленькую однокомнатную «хрущовку».
Сыновья отреагировали на ошеломительное известие крайне резко, оборвав все отношения с отцом и строго-настрого запретив своим собственным детям звонить дедушке и встречаться с ним. Впрочем, до Ани ни разу не дошли слухи, что бывший муж вообще предпринимал подобные попытки: ему вполне хватало общества молодой супруги, а всех прежних детей быстро заменила новорожденная дочка.
В очередной раз жизнь взяла Аню за грудки и как следует встряхнула, возвращая в реальность. Как она умудрилась два года не замечать, что у мужа связь на стороне?! Она действительно погрузилась в собственную работу, доставлявшую ей и радость творчества, и радость открытий, и радость увлекательнейшего общения с детьми, за взрослением которых она наблюдала, за которых переживала, как за родных.
— Мама, если я ещё раз услышу от тебя хоть тень намёка, что ты «сама виновата», я и с тобой видеться перестану, — в сердцах заявил старший сын. — Полковник Романов почувствовал, что наступило время безнаказанности, и решил «брать от жизни максимум» без оглядки на честь и принципы. Живи дальше, мамочка, не вороши прошлое в поисках своих несуществующих ошибок, не рви себе сердца.
— Не переживай, — бледно улыбнулась Аня, — отец-кузнец выковал мне железное сердце…
Семья дружно сплотилась вокруг Ани, помогая ей пережить тяжёлое первое время, когда она, придя с работы, могла часами неприкаянно слоняться по маленькой квартирке, не зная, куда себя деть и как избавиться от жалящих мыслей и воспоминаний. Старший сын вместе с женой и младшей дочкой (его собственный старший сын уже учился в московском институте) решительно переселили Аню к себе и не давали ей углубляться в переживания. Понемногу шок прошёл, привычная круговерть дел засосала в свою воронку, да и начавшиеся в стране волнения уже не давали спокойно отсидеться за стенами школы. Через год Аня вернулась в кинутую ей бывшим мужем квартирку и посвятила себя той же задаче, что и вся огромная страна: выживанию в лихие девяностые годы.
— Не верю своим ушам! Ты правда ходила к нему в больницу?! — кричали сыновья, перебивая друг друга.
— Мне позвонил лечащий врач Гриши, по его просьбе, что я должна была ответить?! — вяло отбивалась Аня.
— Что полковник Романов чужой для тебя человек, пусть звонят его супруге!
— Рая оформила развод, как только у Гриши диагностировали рак, и уже успела переоформить на себя дачу и квартиру…
— Правильно сделала! Пусть он пожинает плоды своих поступков и тихо загибается в военном госпитале в гордом одиночестве!
— Он ваш отец…
— Мама, не вздумай всё прощать и бегать к нему в палату!
— Да куда там бегать, безнадёжных лежачих больных в госпитале теперь не держат, отправляют доживать домой к родным.
— Не обязательно домой, хосписы есть!
— Да, Гришу хотели направить в Петербургский хоспис…
— Так почему не направили?
Аня промолчала, и сыновья схватились за головы, догадываясь об ответе. Последний год жизни Григорий Романов провёл в маленькой квартирке своей первой жены, на кровати у окна. Сыновья, заскакивая в гости к матери, отныне сразу шли на кухню, не бросая ни единого взгляда в открытую дверь единственной комнаты. Григорий поначалу пытался звать сыновей, потом перестал. Похоронив бывшего мужа, Аня мысленно подвела черту под самым длительным периодом своей жизни.