Валентина Элиме – (Не) твоя, или Свадьба вслепую (страница 9)

Я замерла, любуясь всей этой красотой. Ведь сколько труда и усердия вложено, не считая времени. И откуда они его находили, работая в хозяйстве? Отвлекшись на созерцание красоты, не заметила, что рядом со мной появилась хозяйка данного дома.

− Нравится? – с нежной улыбкой на лице поинтересовалась она, когда я взглянула на неё.

От нахлынувших эмоций лишь кивнула, не успев подобрать нужные слова, чтобы выразить восхищение.

− Уже не могу вышивать, глаза не те, − продолжила она, окидывая зал взглядом. − Вязать ещё пытаюсь при свете дня. Да немного трубочки из газеты кручу.

Пожилая женщина вздохнула. Ей было горестно от того, что она больше не сможет заниматься любимым делом.

− Извините, я не представилась. Ася, − виновато улыбнулась хозяйке всего великолепия.

− Знаю, старый мне уже успел рассказал. Я Ксения Аристарховна. Пойдём на кухню, чаем угощу да с вареньицем, − и, теребя вафельное полотенце в руке, скрылась в другой комнате.

Мне ничего не оставалось, как поспешить за женщиной.

Кухня тоже поражала своей чистотой и аккуратностью. Старый буфет, вместо современного кухонного гарнитура. На полочках красовались маленькие баночки, подписанные от руки. Занавески на окне тоже были украшены вышивкой, но уже другой техникой, гладью, не крестиком. На стульях были связанные руками чехлы. Да и пахло там божественно. Сразу вспомнила свою бабушку…

За столом сидел Валентин и вовсю уминал варенье, скорее всего, вишнёвое, запивая его чаем. Увидев меня, похлопал по стулу рядом, намекая, чтобы я присела. Отказываться не стала. Ксения Аристарховна поставила передо мной кружку с чаем. Видимо, с домашним. Запахло смородиной и немного мятой. Поближе ко мне пододвинула круглую вазочку с вареньем, погрозив Валентину пальцем. С вишневым. Угадала. И почему-то я не была удивлена этому.

− Ну рассказывайте, касатики… − и пожилые люди взглянули на нас.

Я оглянулась на Валентина. Сам меня сюда привёз, вот пусть сам и отдувается.

− Что рассказывать, баб Ксень? – муж притворился дураком, перефразируя вопрос обратно пожилой женщине. − Я приехал, чтобы дед Тихон прокатился на тыковке. Выдался свободный денек. В следующем месяце когда получиться – не знаю. Решил пока так. Заодно решил познакомить вас со своей невестой.

Ткнула парня в бок.

− С женой, − поправила я его.

На мужа я не смотрела. Видела лишь перед собой, как Ксения Аристарховна разговаривает с нами, также вынимает из обычных старых сковородок свежие круглые буханки белого хлеба. Вдохнула запах, который будоражил все рецепторы. Тут же вспомнились слова из стихотворения про хлеб: «Он пахнет пашней и грозой, Землей и утренней росой, Полями, медом, ветерком, Парным коровьим молоком; В нем – тонкий аромат лесной; Он пахнет раннею весной, Травой душистой, небом, стогом, – Хлеб пахнет жизнью, пахнет Богом…» Стояли перед всем классом и рассказывали заученные наизусть строки… Автора, к сожалению, не вспомнила…

− Можно краюшку? – само собой вырвалось из меня.

Видимо, бабушка оценила мои горящие и голодные глаза, что без лишних вопросов протянула мне горячий круглый хлеб вместе с вышитым полотенцем. Ну все ели грызли корочку свежего хлеба, не только я…

− Не спеши, сперва нужно пройтись водой, − пожилая женщина моими руками положила хлеб на стол, затем взяла эмалированную миску с водой, намочила в нём ладони и «погладила» хлеб. После накрыла полотенцем. – Подождём пару минут и можно будет пробовать.

− А зачем это? – мне стало любопытно. Впервые видела такое.

− Чтобы корка меньше крошилась потом, да и мякиш после умывания не будет таким уж и сухим, − объяснила мне Ксения Аристарховна.

Дальше она предложила сделать это мне на остальных буханках, трепетно показывая каждое движение, будто мы совершали какое-то таинство. Пока мы «обмывали» весь хлеб, мужчины покинули нас. К тому моменту, когда мы закончили и весь хлеб нежился под полотенцем, со двора был слышен периодичный глухой стук.

Тук! Тук! Тук! Словно кто-то, задумавшись, палкой стучал по дереву, будто на барабане играл. Ксения Аристарховна убирала посуду, когда как я подошла к окну и выглянула наружу. Открывшаяся моему взору картина поражала. Валентин стоял возле открытой двери сарая и вовсю махал топором. Дед был рядом, но был занят своим делом.

Мои глаза упёрлись в своего мужа. Он работал сглажено, не торопясь. Одной рукой ставил чурбак для колки на объёмный пенек перед собой, в другой держал колун. Затем хватался за орудие двумя руками, поднимал его над головой и опускал вниз. Образовавшиеся поленья разлетались в сторону. Валентин же брался за следующий чурбак. Он снял себя верхнюю одежду и был в одной футболке. И это в холодную осень!

Я продолжала следить за сосредоточенным лицом мужа. Я и не догадывалась, что Валентин умеет такие вещи, как рубка дров. Хотя, чему я удивляюсь, если он сам восстановил машину почти что с нуля. Значит, ему впору выиграть конкурс очумелые ручки и занять первое место. От таких мыслей невольно улыбнулась. Так и представила перед глазами, как он демонстрирует свои умения.

− Любуешься? – рядом со мной возле окна встала баба Ксения, как обращался к ней Валентин. – А он хорош! Правда?

Я молча кивнула. Это тебе не за полуголыми мужчинами в клубе наблюдать. Здесь мощь, сила, притяжение, воссоединение с природой. Вон как мускулы играют под футболкой, когда он напрягается, поднимая колун. Да и без невооруженного глаза видно, что Валентин в отличной форме. «И не доходяга!» − мысленно возразила я Ваське. Видела бы она его сейчас…

− Не стой столбом. Иди к нему, вон, кваском своего суженого угости. Поди умаялся, у него небось в горле уже пересохло, − захлопотала женщина и подала мне глиняный кувшин, накрытый вышитой салфеткой, и кружку. – Вон, платок мой теплый накинь на себя.

И сама же укрыла им мои плечи. Яркий, расписной, с бахромой. Такие обычно завязывают на масленицу, чтобы покрасоваться и привлечь внимание противоположного пола. Женщина открыла передо мной дверь. Не хватало только подтолкнуть меня в спину.

Во дворе замерла на одном месте. Не спешила сразу подходить к мужу и отвлекать его от работы. Он же старается. Старикам помогает. Но, видимо, мой взгляд на себе он почувствовал. Отложил колун, прислонив его к пеньку, и обернулся в мою сторону. Мне ничего не оставалось, как шагнуть к нему. Валентин встретил меня с улыбкой: обольстительной, обворожительной лукавой, по-мальчишески задорной.

− Красна девица, не дадите ли испить добру молодцу живой водицы? –и голос такой насмешливый.

− А добрый молодец спасет девушку от драконов? – подыграла я ему.

Но почему от драконов-то? Мы же не в придуманном фантазийном мире.

− Ради такой красоты готов сразиться не только с драконом, но и нечистой силой, − протягивая в мою сторону руку, проговорил он.

Налила ему полную кружку кваса.

− Каждый раз так помогаешь? – поинтересовалась я, оглядывая кучу расколотых дров.

− Почему бы и нет? С меня не убудет, а у них хоть немного, но жизнь облегчается. Ты можешь представить деда с колуном в руках? – я отрицательно покачала головой. – Вот и я нет. А мне не в тягость. Вместо силовой тренировки. Деньги на залы тратить не надо. Да и просто приезжать и покатать деда было бы скучно. Своих детей у них нет, рано ушли из жизни…

После слов мужа стало неудобно и дальше расспрашивать про стариков.

− А твой Руслан скоро приедет? – хотелось похвалить мужа, но как-то слова не шли. Да и не хотелось мне перед ним краснеть.

− У него смена до четырех вечера, − сообщил он и вернул мне кружку. – Спасибо вам, красна девица. Очень выручили меня своей живительной влагой, − и отвесил мне поклон.

Я хихикнула. Ну вот не позёр ли? Накрыла кувшин обратно салфеткой и собралась было уйти обратно в дом.

− А красна девица отблагодарит меня после? – Валентин выпрямился и шагнул ко мне.

Мне пришлось задрать голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

Он сейчас шутит или говорит серьезно? Может, ему чистый деревенский воздух ударил в голову?

− Ты сперва докажи, что достоин благодарностей, − не растерялась я.

− Как мне идти на подвиги без стимула? – Валентин обнял меня и прижал к себе, приближая своё лицо к моему. – Требую оплату в долг.

И пока я не успела возразить, он накрыл мои губы своими.

Да, не иначе как деревенский воздух действует на нас совсем по-другому. В противном случае не знаю, как объяснить, что я отвечаю ему на поцелуй, тянусь к нему, вставая на носочки. Да ещё и руками чуть не обвила парня, роняя кувшин и обливая парня квасом. Как в фильмах, не хватило только поднимающейся ноги. Думаю, с такими темпами и до него недалеко.

Не знаю, долго ли продлился наш поцелуй, но прервал его Валентин. Уткнулся лбом и учащенно дышал.

− Если мы… если мы сейчас же не остановимся, то… то повергнем старичков в шок, − разговор давался ему с трудом.

Кое-как сумела сделать шаг назад от него. Муж нехотя убрал руки. Были видно и понятно, что в данную минуту он жалеет лишь об одном, что мы находимся здесь, а не дома у него или у меня. Я же под его внимательным взглядом сделала ещё один шаг назад, развернулась и, чуть не уронив из дрожащих рук глиняный кувшин и кружку, направилась в дом. Задержалась в сеняхІ, чтобы выровнять дыхание. Да и не хотелось мне появляться перед Ксенией Аристарховной опухшими от поцелуев губами и раскрасневшимися щеками. Было немного стыдно что ли. Ведь современная молодежь вовсе и не стеснялась показывать свои чувства на публику, лобызаясь друг другом где только можно и нельзя. Я поэтому ждала, пока хоть к лицу вернется нормальный цвет кожи. Когда я краснела, особо ничем не отличалась от вареного рака… И оставалось надеяться на добропорядочность хозяйки дома, что в отличие от меня, она не стала бы смотреть из окна во двор, как и упрекать меня этим…