Валентина Белякова – Подлунник (страница 1)

Валентина Белякова

Подлунник

Глава 1. В полночь жаворонок пел

Весна – время, когда всё расцветает и обновляется: цветы, листья, птицы и звери, люди… но не все. Хотя я давно уже не молода, каждый год до этого ощущала, как обновляюсь вместе с природой, однако на этот раз ничего подобного не произошло. Суставы, зубы, теперь ещё и сердце будто сговорились, чтобы меня доконать. Глупо, наверно, но я по-детски злилась на набухающие почки, хотела заткнуть уши, чтобы не слышать птиц, и побить палкой молодую крапиву.

Интересно, чувствует ли Джазеф то же самое? Может быть, это начало нашего конца? Хотя он наверняка назовёт меня сбрендившей старухой, но заверит, что ему придётся терпеть меня ещё минимум пятьдесят вёсен, и мы вместе над этим посмеёмся.

Я поудобнее устроила на плече корзину с картошкой и квашеной капустой, и ускорила шаг, насколько позволяли больные колени. Сегодня сготовлю для Джаза отличный обед, а то всё ячмень да ячмень.

Проходя по дороге средь полей, я наблюдала за землепашцами, которые уже заканчивали работу. Урожай в этом году явно выдался добрым, как и в последние несколько лет. Не то что в нашей с Джазефом молодости: то засуха с пожаром, то наводнение или мор скота. Но хуже всего, конечно, были набеги кочевников! Я всегда пыталась утешить себя тем, что следующему поколению будет житься хорошо… но почему не нашему? Почему?!

Из-за невесёлых раздумий я не сразу заметила фигуру, что брела мне навстречу. Сначала понадеялась, что это Джаз (пусть бы старый бездельник помог мне донести дурацкую корзину!), но по пёстрому одеянию и необычайно плавной походке узнала местную знахарку Лойлу. Что это она забыла в этом краю села, в двух шагах от нашего дома?

– Здравствуйте, Лойла, – я уважительно поздоровалась со знахаркой.

Чем старше мы с мужем становились, тем чаще пользовались её услугами, поэтому старались поддерживать хорошие отношения. Хотя что-то в этой женщине неопределённого возраста, вечно замотанной в цветастые тряпки и увешанной бренчащими украшениями, вызывало в моей душе смутные тревоги. Ещё эти её вечные чёрные перчатки! Она не снимала их даже у себя дома, когда пользовала больных. Может, у Лойлы какая-нибудь кожная болезнь, которую даже она не может вылечить?

– Здравствуй, Илиса, – ответила Лойла глубоким хрипловатым голосом, – как твоё самочувствие?

– Да что-то плохо в последнее время начали действовать ваши травки, – прямо сказала я.

– Как же так? – Лойла слегка хлопнула себя ладонями по бокам, – лучшие пучочки с прошлой осени для тебя специально развязала!

Мне стало неловко.

– Уверена, со снадобьями всё в порядке! – заверила её я. – Просто природа берёт своё, её не обманешь.

– Да-а, – протянула знахарка поравнявшись со мной, и её больших чёрных глазах мелькнули лукавые огоньки, – редко когда природу удаётся обмануть.

– Редко? Вы ведь имели в виду «никогда»? – и тут же сама себя осадила: – Только не пытайтесь втюхать мне очередную «чудодейственную» мазь. При всём уважении.

– Милая, давай не будем говорить о таких вещах прямо на улице, – Лойла приложила палец, унизанный перстнями поверх чёрной перчатки, к полным блестящим губам, – если и правда чувствуешь, что пора обновить свою природу, обсудим всё вечером в моей хижине.

Она продолжила плавно и неторопливо идти своей дорогой.

– О каких ещё «таких вещах»? – крикнула я ей вслед.

– В моей хижине. После заката, – загадочно повторила Лойла.

Дома я сразу принялась за приготовление сытного обеда. Положила порубленные овощи в горшок с выщербленным краем (давно пора купить новый), насыпала горсть перловой крупы. Добавила лавровый лист. Джаз небось опять будет ворчать, что видит мясо только по праздникам, так что лучше не скупиться и добавить масла, а под конец разбить в варево яйцо. Хорошо бы хоть одна из наших кур сегодня снеслась, а то половину из них давно пора пустить на суп. Ещё я надеялась, что успею поткать до заката.

К счастью, Джазеф вернулся с полей рано. Я помогла ему снять заплечную котомку, так как его спина едва разгибалась. Мне грустно было видеть его таким. С кряхтением Джаз уселся на лавку, и мы сразу же принялись за еду. Я сообщила, что вечером иду к знахарке.

– На ночь глядя? – удивился он. – Боишься, что бессонница одолеет? Или собираешься ходить во сне?

– Если начну ходить, просто привяжи меня ремнём к кровати, – усмехнулась я.

– Да я тебя лучше в плуг запрягу. Зачем рабочей силе пропадать?

Так, с любовью подзуживая друг друга, мы просидели до самого заката. Спохватившись, я накинула на плечи шерстяной платок и чуть ли не выпрыгнула из дома, свалив на старого мытьё посуды. Я не знала, сколько продлится встреча, поэтому, потому наказала ему, если что, ложиться спать без меня.

К тому времени у меня сильно разыгралось любопытство. Хотя Лойла всегда любила напустить туману, сегодня она повела себя особенно таинственно.

Сельская дорога проходила через главную улицу, бежала дальше, делая несколько плавных петель между холмов с небольшими фермами, и превращалась в узкую тропинку. Только затем она достигала домика Лойлы. Он в чём-то походил на свою хозяйку: приземистый, тёмный, весь обвешанный украшениями и амулетами. Над дверью красовались рога молодого оленя, над окошком – разноцветные ниточки с вплетёнными в них деревянными и костяными бусинами. На заборе соломенные куколки от дурных духов. Я прекрасно знала, что внутри жилища Лойлы причудливых вещей ещё больше.

К моему удивлению, к домику пришла не я одна. На пятачке у крыльца толпилось больше десятка женщин из нашего села. Была здесь и моя соседка-фермерша Нириан, и толстая лавочница Юва – довольно разношёрстная компания. Объединяло женщин то, что все они были пожилые. Маленькая толпа приглушённо гудела, как пчелиный улей. Почему-то все переговаривались вполголоса.

– Привет, Нириан, что здесь за столпотворение? – спросила я, тоже невольно перейдя на полушёпот.

– Лойла обещала провести обряд, – ответила та, – со значением расширив глаза.

Как будто я должна сразу понять, что это значит!

– Обряд обновления! – пояснила Юва.

– Да пожди ты рассказывать! – шикнул голос из толпы. – Лойла её (его) пока не одобрила.

– Но без неё ничего не получится. Холина струсила в последний момент, глупая курица, а полнолуние уже сегодня! Мы не успеем найти никого нового.

– Неужели двенадцати не хватит?

– На моей памяти хватало и шести, – неожиданно громко раздался голос Лойлы. Все женщины тут же притихли, – на меньшую компанию он даже не приходит, это ниже его достоинства.

– Кто не приходит? – задала я закономерный вопрос. Но на меня все зашикали.

Знахарка важно и торжественно спустилась с крыльца, и толпа расступалась перед ней, пока мы с Лойлой не оказались лицом к лицу. На этот раз её костюм выделялся не яркостью, а полной чернотой и отсутствием украшений.

– Скажи честно, Илиса, чего ты желаешь? За что ты зла на весну? – спросила знахарка, глядя мне прямо в глаза. – Чего ты жаждешь больше всего в жизни, в часах которой осталась жалкая горсточка песка?

Ответ сорвался с губ почти помимо моей воли:

– Я бы очень хотела, чтобы мы с мужем… с Джазефом… снова стали молодыми!

Под одобрительным взглядом ведуньи и поддерживающими шепотками знакомых женщин я осмелела и продолжила:

– Я хочу прожить ещё одну, более удачную и приятную жизнь!

– Как и все мы! Мы тоже! Да здравствует молодость! – донеслись возгласы из толпы.

Пухлая ладонь Ювы легла мне на плечо, и она прошептала мне прямо в ухо:

– Молодец, ты и нас выручишь, и сама в накладе не останешься. Доверься Лойле, она не в первый раз с ним договаривается.

– Да с кем?!

– С Подлунником!

Она прошептала странное слово так тихо, что я подумала, что ослышалась.

– Девочки, – вкрадчивым, медовым голосом начала Лойла, – посмотрите внимательно на эти монеты, – Видели такие когда-нибудь?

Старухи стали вытягивать морщинистые шеи, близоруко щуриться, потом три медные монеты пошли по рукам.

– Такую шнаю! – воскликнула Ягния, самая старая из нас. – На ней этот отчеканен… Лир… Лар… Ну тот штарый король, который был до штарого короля.

– А на второй монете – тот, что был до него, – поведала Лойла, – а на этой, выщербленной, ещё более старый король. Всеми этими монетами я получала сдачу на рынке, когда они были в ходу.

– Ты хочешь сказать… – Ува.

– То есть вам, получается, сто, сто десять, сто двад… – Нириан.

– Или вы удачно откопали их у себя в огороде, – встряла я.

– Илиса!

– А что я-то?

– Ничего, ничего, Илиса у нас вся свою в бабушку. Та ещё с раннего детства была остра на язык, – невозмутимо усмехнулась Лойла.

– Вы знали её бабушку в детстве?! – воскликнула Нириан.

– Знала ли я её? Да я была повитухой, когда её рожали.

– Во-первых, вы все в сказки поверили. Во-вторых, мне нечем платить за какой-то там наговор. Мы до лета едва концы с концами сведём.

– Обряд, – мягко поправила Лойла, – и никакая плата мне от тебя не нужна. Вот ему она потребуется, но те… кхм… средства у тебя всегда при себе. У тебя ещё будет шанс отказаться, но сначала я представлю тебе и остальным последнее доказательство. Но это будет уже перед полуночью, на подсолнечной поляне. Можешь и не приходить, но если нас всё же станет тринадцать, результат будет просто потрясающим! Мне раньше ни разу не удавалось собрать столько народу. Столько мудрых, смелых и сильных женщин, которые знают, чего хотят.